Глава 711 Ещё одна победа.
.
— Хрум-хрум! Хрясь!
Тварь Безумных Глашатаев ни капли не заботили истошные вопли своего бывшего господина. Она с жадностью пережевывала бьющегося в агонии Наместника. Плотное, жесткое мясо зверолюда сочным хрустом лопалось на ее зубах — настоящий деликатес для изголодавшегося монстра.
Паря в вышине на спине гиппогрифа, я лениво перебирала в памяти крупицы знаний об этих существах. Тварь Безумных Глашатаев — крайне свирепый и неуправляемый вид чудовищ Скверны. Даже самые могущественные Воющие Шаманы не способны полноценно приручить их. Единственное, на что они способны — это удерживать монстров в клетках, привозить на поле боя и выпускать в сторону врага, направляя их слепую ярость.
Иными словами, нормальные чернокнижники использовали этих бестий как живое одноразовое оружие прорыва. Они держали их взаперти и никогда не позволяли разгуливать на свободе без жестких цепей.
Эти твари в принципе не знали понятия верности и не видели союзников ни в ком — даже сородичей они безжалостно пожирали при первой возможности. Наш покойный Наместник то ли был слишком самоуверен, то ли попросту глуп, раз позволил столь опасному эскорту свободно следовать за собой. Даже если бы сегодня мы не вмешались, его собственная стая рано или поздно разорвала бы его на куски.
Со смертью Воющего Шамана его ментальные оковы, давившие на разум остальных монстров, мгновенно рухнули. Глаза уцелевших тварей Скверны прояснились. Принудительное безумие, выкачавшее из них колоссальное количество жизненных сил, уступило место глубочайшему истощению.
Оставшиеся волки Скверны, мгновенно оценив плачевность своего положения, жалобно заскулили и бросились врассыпную по темным зарослям. Разумное и своевременное решение.
— Ко-ко-ко-о-ор!
Василиск, скованный затяжным боем с Леомэн, в момент падения ментальной связи на секунду замер в полном замешательстве. Этим замешательством безупречно воспользовался Джаяд: его клинок молниеносно описал полукруг, с влажным хрустом перерубив толстую птичью шею. Отрезанная голова монстра с глухим стуком покатилась в грязь.
Собственно, с того момента, как два главных козыря чудовища — окаменяющий взгляд и смертоносный яд — оказались абсолютно бесполезны против моего брата, исход этой дуэли был предрешен. Василиск держался исключительно за счет природной свирепости и жесткого, словно кольчуга, оперения.
Но его перья были непробиваемы лишь для обычного оружия. Джаяд уже успел изрядно потрепать бестию своим зачарованным рубиновым кинжалом, усеяв всю землю вокруг вырванными окровавленными перьями.
Даже лишившись головы, тело монстра не рухнуло. Оно продолжало стоять на мощных когтистых лапах, яростно хлопая крыльями и слепо бросаясь из стороны в сторону, а отрезанная голова в грязи всё еще беззвучно разевала клюв, исторгая фонтаны горячей черной крови.
— Говорят, даже с отрубленной головой василиски способны жить больше недели. И если в течение этого времени кто-то сумеет пришить голову обратно, чудовище полностью воскреснет, — глядя на бьющееся в конвульсиях безголовое тело, тяжело проговорила Леомэн.
— Не зря они считаются одними из самых опасных и живучих тварей Скверны. Но мы не можем позволить ему оправиться, — холодно произнесла я.
Спустившись на землю, я подошла к дергающемуся телу и приложила ладонь к его теплой чешуе. Напитав пальцы силой Обжорства, я заставила багровый рубин на моем кольце вспыхнуть жадным, алым светом, принимаясь стремительно выкачивать остатки бурлящей жизненной силы монстра.
Для обычных искателей приключений и наемников василиски представляли собой сущий кошмар — мало кто мог противостоять их мгновенному окаменяющему взору и смертоносному яду. В сочетании с запредельной агрессивностью (эти твари нередко нападали просто ради убийства, а не ради пропитания) и невероятной живучестью, этот вид по праву занимал место в ряду особо опасных чудовищ в любой гильдейской Книге Монстров.
Но под воздействием моего Поглощения Жизни даже это обезглавленное тело лишилось шансов на спасение. Жизненные соки василиска медленно иссякали, плоть увядала, теряя остаточную регенерацию, пока огромная туша, наконец, тяжело не завалилась на бок, окончательно затихнув.
Я перевела взгляд на другой край поля боя. Дондери наконец-то перестал быть один на один со свирепым Вепрем-Мутантом. Теперь, когда волки Скверны бежали, а изувеченные Отверженные были мертвы, вся группа из пяти человек смогла сосредоточить силы на этом колоссальном звере.
Вепрь-Мутант относился к категории тех противников, которых нельзя назвать ни чрезмерно сильными, ни слабыми. У него не было хитроумных магических способностей — лишь невероятно прочная шкура, огромная масса и сокрушительная физическая мощь. Неопытные новички часто гибли под его копытами, не зная, как подступиться к живому тарану.
Даже ветераны порой терпели поражение, когда этот зверь попросту давил их своей первобытной массой по принципу «против лома нет приема».
Этот конкретный вепрь подвергся мутации Скверны: его реакция была быстрее, а пасть украшал веер более длинных и острых клыков, но суть твари осталась прежней.
А против него теперь сражался не только опытный следопыт. В отряде было сразу три заклинателя. Непрерывная череда электрических стрел и искрящихся сфер держала лесного гиганта в состоянии постоянного шока и частичного паралича.
Из-под копыт чудовища то и дело прорастали удушающие терновые лозы, сковывая его движения. Пользуясь этим, Миллити призрачной тенью возникала то сбоку, то со спины вепря. Её парные изогнутые клинки раз за разом рассекали толстую шкуру на бедрах и боках монстра, заставляя его исходить черной кровью.
Сейчас некогда грозный Вепрь-Мутант представлял собой жалкое зрелище: его тело покрывали глубокие рваные раны, из которых хлестали фонтаны крови, половина его многочисленных глаз была выбита, а три главных клыка — сломаны. Не будь у этой мутировавшей твари такого избытка глаз и клыков, он бы давно ослеп и потерял способность атаковать.
Теперь битва превратилась в методичное измождение — оставалось лишь дождаться, пока чудовище окончательно истечет кровью и лишится сил. Ждать пришлось недолго. Издав протяжный, жалобный рев, вепрь сперва тяжело опустился на передние колени, а затем рухнул набок. Земля ощутимо вздрогнула под весом его колоссальной туши.
Сражение было окончено.
Что касается Твари Безумных Глашатаев, то вступать с ней в бой сейчас было слишком рискованно. Манипулируя её невыносимым чувством голода, я заставила инсектоида убраться подальше, увлекая его в самую чащу леса. Будет идеально, если в поисках пищи эта тварь перебьет побольше диких монстров, а еще лучше — если в процессе её саму разорвет какой-нибудь особо сильный обитатель лесных глубин.
Со стороны могло показаться, что мы легко одолели волну чудовищ, но на самом деле эта победа далась нам на грани человеческих возможностей. Парис полностью истощила свой запас маны — её лицо было бледным как полотно, а саму девушку слегка потряхивало от магического переутомления.
Едва вепрь испустил дух, как Дондери без сил повалился прямо на траву рядом с тушей. Он был жив, но абсолютно опустошен. Сражение с подобным зверем требовало предельной концентрации: одна-единственная ошибка — и ты окажешься с выпущенными кишками. Теперь, когда опасность миновала, адреналин отхлынул, оставив после себя лишь звенящую пустоту и мышечное бессилие.
Миллити тоже тяжело, прерывисто дышала, оперевшись на колени. Эльфы славились своей непревзойденной грацией и неуловимой ловкостью, но их физическая выносливость в затяжных битвах оставляла желать лучшего. Учитывая, что ей пришлось долгое время поддерживать предельный темп боя на ближней дистанции, её изнеможение было вполне естественным.
На этом фоне Лайл выглядел на удивление бодро. Я заподозрила, что среди его экипировки скрыт какой-то редкий артефакт пассивной регенерации маны. На протяжении всей схватки он без устали выпускал одну мистическую стрелу за другой, нанеся колоссальный урон монстрам, но сейчас на его лице не было ни капли усталости, а дыхание оставалось ровным.
В целом же, если не считать полного сил Лайла и Миллити, которая еще способна была поднять клинок, остальные защитники были полностью истощены и стояли на грани гибели. Если бы не мой маневр с Тварью Безумных Глашатаев, которую я натравила на Воющего Шамана, исход этой битвы оставался бы крайне туманным. Позволь мы чернокнижнику продолжить беспрепятственно усиливать монстров своей Скверной и накладывать проклятия, этот холм стал бы нашей братской могилой.
— Ох… всё, я больше не могу. Из меня выжали всё до последней капли, — выдохнула Парис и, забыв о девичьем приличии, без сил опустилась прямо на грязную траву. Разумеется, она имела в виду свои магические резервы.
— Ещё… ещё рано расслабляться. Эта тварь… Тварь Безумных Глашатаев всё ещё может вернуться, — хрипло процедил Дондери.
Следопыт с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь на свой двуручный меч. Он ведь не знал, что я подчинила первобытный голод монстра и увела его прочь.
— Она не вернется, — успокоил его Джаяд, тщательно вытирая пахучую черную кровь василиска с лезвия своего рубинового кинжала. — Мой гиппогриф кружит в небесах и контролирует периметр. Судя по его сигналам, тварь уже убралась на приличное расстояние глубоко в чащу.
— Тогда встает другой вопрос: как нам поступить со всеми этими трофеями? — спросила я, демонстрируя спутникам изодранный кусок древней ритуальной ткани и костяной посох с навершием в виде бараньей головы.
Мне чертовски повезло. Когда раненый Наместник корчился в агонии на земле, два его самых ценных артефакта выпали из рук и отлетели в сторону, так и не оказавшись в прожорливой пасти инсектоида.
Если бы Тварь Безумных Глашатаев сожрала их, мне пришлось бы пересилить себя, заманить её поглубже в лес и прикончить. В конце концов, у меня в арсенале всё еще оставались неиспользованными Разрушительный Луч и пара других заклинаний колоссальной мощи. Уж с одним израненным монстром я бы как-нибудь совладала.
— Да уж, и что нам теперь со всем этим делать? — Лайл с легким замешательством оглядел усеянную трупами поляну.
Повсюду лежали туши волков Скверны, огромный безголовый василиск и исполинский Вепрь-Мутант.
Обычно, если охотничьему отряду везло добыть хотя бы одного такого вепря, они могли со спокойной душой сворачивать лагерь и возвращаться в город. Вырученных с продажи его шкуры, клыков и мяса денег с лихвой хватило бы на безбедное существование в течение полумесяца, а при разумной экономии — и на целый месяц.
Но сейчас перед нами громоздились целые горы ценнейших туш редких магических тварей. Наша единственная скромная повозка физически не смогла бы вместить даже малую часть этого богатства.
***