Глава 674 Крылатый бастард.
.
Я была абсолютно уверена: любой человек, взглянув на это грозное, могучее и свирепое создание, ни за что не связал бы его со священными, грациозными единорогами. Единственным, что кричало об их родстве, был тот самый витой рог, венчающий его голову.
И тем не менее факт оставался фактом. Леомэн лично осмотрела зверя и, как бы сильно ей ни хотелось верить в обратное, подтвердила: в его жилах текла истинная кровь единорога.
Пусть внешне единороги и напоминают обычных лошадей, анатомически они имеют множество тонких, едва уловимых различий. К примеру, под их белоснежной шерстью скрываются крошечные, едва заметные чешуйки, над копытами вьются похожие на всполохи пламени пучки волос, а пушистые хвосты парят в воздухе, словно живой шелк, никогда не свисая безжизненно вниз, как у простых кляч.
Но главным их отличием, разумеется, оставался спиралевидный рог, покрытый изящными кольцевыми бороздками, а также источаемая ими аура безупречной святости — казалось, эти существа сотканы из первозданной энергии Света.
Изучив зверя, Леомэн обнаружила, что задняя часть тела гиппогрифа и его рог в точности соответствовали признакам единорога. Да и сама сакральная эманация, исходившая от существа, была идентичной.
— А я-то думала, ты шутишь, когда говорила про гиппогрифа с кровью единорога... Кто же знал, что это чистая правда, — Леомэн смотрела на священное животное со сложным, нечитаемым выражением лица. В её душе сейчас бушевал настоящий ураган: один из самых прекрасных девичьих мифов её юности только что разлетелся вдребезги.
До этого дня она свято верила, что единороги — абсолютно непорочные создания, живое воплощение святости и чистого Света. Леомэн лелеяла мечту, что когда-нибудь, став сильнее, она отыщет одного из них и заключит вечный союз. Наставник в Ордене не раз повторял ей, что лишь непорочные девы способны снискать благосклонность этих гордых существ.
И вот этот крылатый монстр в один миг разрушил её идеальный мир. Оказалось, единороги вполне способны вступать в противоестественные союзы с другими тварями и плодить бастардов. Более того, узами с порождением их крови мог связать себя мужчина — пусть и не с чистокровным представителем вида.
Леомэн стоило огромных усилий убедить себя, что перед ней всего лишь аномальный гиппогриф, а вовсе не дефектный единорог, — только бы окончательно не растерять свои идеалы и благоговение перед святыми символами.
— Это же просто чудесно, братец Джаяд! Ты призвал уникальное, редчайшее создание! Поздравляю! — я искренне радовалась за брата. Подбежав к гиппогрифу, я без тени страха обняла его за огромное крыло и прижалась к нему лицом. Какие теплые... перья. Каждое перо ощущалось плотным, прочным, словно выкованным из стали. Удивительно, но грозный зверь даже не подумал проявить ко мне агрессию — напротив, он послушно опустился на брюхо, позволяя тискать себя.
В моем понимании это было сродни тому, как выбить редчайшую карту ранга SSR с одной-единственной попытки. Среди бесчисленного множества священных созданий в общем «пуле» Джаяду достался невероятный, уникальный экземпляр. В конце концов, о призыве чистокровных единорогов в хрониках еще встречались упоминания, но слышал ли кто-нибудь хоть раз, чтобы теург призвал гиппогрифа с кровью единорога?
— Честно говоря, я и сам не ведаю, к какому виду он принадлежит. Я лишь безропотно следовал за зовом медиума, и нити судьбы сами связали нас контрактом. За это мне стоит благодарить исключительно тебя, Парула, — Джаяд с теплотой посмотрел на меня и приподнял пучок шерсти, который я дала ему перед началом ритуала.
— Хранитель этой шерсти определенно был кем-то другим, — заметила я.
Стоило положить пучок рядом со зверем, как разница становилась очевидной. Шерсть медиума с натяжкой можно было назвать белой — на фоне безупречного сияния явившегося гиппогрифа она казалась грязной и тусклой, полной посторонних оттенков.
Этот крылатый гигант обладал ослепительно белым окрасом, и лишь по самым краям его маховых перьев шла четкая, угольно-черная кайма, создавая поразительный контраст. Но куда сильнее различались их ауры: эманации призванного создания были несоизмеримо чище и сакральнее.
Очевидно, они являлись близкими сородичами, чья кровь принадлежала к одной ветви, но никак не одним и тем же существом. Если бы тот зверь, с которого торговцы срезали проводник, походил на этого исполина, его бы никогда не спутали с обычным гиппогрифом — одна только величественная аура святости не позволила бы купцам совершить такую ошибку.
Если доверять моему чутью, прежний хозяин медиума стоял куда ближе к обычным земным монстрам, лишь унаследовав малую долю крови единорога. Тот же, кто стоял перед нами сейчас, являлся истинным, чистокровным обитателем Высших Сфер, чья святая сила не была осквернена земным прахом.
Причина, скорее всего, крылась во второй половине его родословной. Я повернулась к застывшей воительнице и громко спросила:
— Леди Леомэн, а вы можете определить, к какому семейству хищных птиц относится его орлиная половина? Мне кажется, он разительно отличается от тех гиппогрифов, которых мне доводилось видеть.
Мой голос заставил Леомэн очнуться от оцепенения, в которое её повергло крушение девичьих идеалов. Она смахнула наваждение и принялась всматриваться в птичью голову существа. Действительно, очертания его черепа сильно отличались от классических канонов.
И дело было не только в спиралевидном роге. Сами пропорции хищного клюва и надбровных дуг имели свои уникальные черты. Впрочем, заметить это было несложно: головы обычных гиппогрифов никогда не покрывали перья столь безукоризненного белого цвета.
Из-за этой снежной белизны голова зверя, если оценивать её в отрыве от грозного клюва, неуловимо напоминала голубиную. Разумеется, голуби не бывают столь свирепыми. Но мне на ум пришла другая хищная птица из моей прошлой жизни, на которую этот силуэт походил больше всего, — белоголовый орлан, гордый символ далекой заокеанской державы.
Голова священного гиппогрифа выглядела точь-в-точь как многократно увеличенная голова белоголового орлана — еще более грозная, хищная и полностью, от клюва до затылка, облаченная в снежное оперение.
— Пожалуй, орлиная половина тоже имеет мало общего с простыми хищниками... Постойте! Вдруг это еще одно священное создание? — Леомэн внезапно осенило, и она принялась лихорадочно листать зажатый в руках «Бестиарий Небесных Сфер».
— О, нашла! Действительно, есть совпадение! — благоговейно вскрикнула воительница, сверяя гравюру в книге с головой существа.
Сам гиппогриф под столь пристальным вниманием почувствовал себя неловко. Он принялся уморительно крутить головой, пытаясь уклониться от навязчивого взгляда Леомэн. Стоит признать: несмотря на весь свой грозный и свирепый вид, если присмотреться к нему подольше, в его глазах читалась какая-то наивная растерянность, а то, как он смешно прятал клюв, и вовсе казалось милым.
Я обогнула Леомэн со спины и заглянула в раскрытый фолиант. На пожелтевшей странице красовалась искусная иллюстрация: белоснежный исполинский орел парил среди грозовых облаков. От его облика веяло первозданной яростью и одновременно высшей чистотой; лишь кончики крыльев были тронуты глубокой чернотой. Вне всяких сомнений, передняя часть нашего гибрида была точной копией этой птицы.
— Небесный Нефритовый Орел, — зачитала Леомэн описание под рисунком. — Благословенный крылатый хищник Высших Сфер. Согласно древним преданиям, его появление знаменует богатую охоту и скорую победу в войне. Народы Севера испокон веков почитали его как священное предзнаменование триумфа.
— Теперь всё встает на свои места. Я сразу поняла, что здесь что-то не так. Оказывается, вторая половина его родословной тоже принадлежит священному существу, — с облегчением вздохнула Леомэн. Такая правда уязвляла её религиозные чувства куда меньше: по крайней мере, благородный единорог разделил ложе не с безмозглой земной клячей, а с равным по статусу небесным владыкой.
— Кхм, прошу прощения, что прерываю вашу лекцию, но, кажется, мы привлекли лишние внимание, — негромко прервала я её восторги.
Мы ведь отошли от тракта совсем недалеко. В здешних лесах и без того промышляло немало охотников, наемников и искателей приключений, а в последние дни из-за грядущих событий их число и вовсе утроилось.
Джаяд умудрился призвать настолько броское создание, что его ослепительно белое оперение буквально сияло во тьме подлеска. Разумеется, случайные путники то и дело оборачивались на нас. Если бы мы не стояли вплотную к чудовищу, демонстрируя, что у него есть хозяева, его наверняка приняли бы за дикого монстра и попытались поднять на копья.
Но и оставаться здесь дольше было опасно. Даже зная, что зверь приручен, кто-нибудь из наемников мог поддаться искушению и замыслить недоброе. Охотников за редкими экзотическими тварями, готовых пойти на преступление ради наживы, в этих краях всегда хватало.
— Да, нам нужно убираться отсюда, и как можно скорее, — согласилась Леомэн и с сомнением перевела взгляд на парня. — Джаяд... ты сможешь сесть на него верхом?
Многие неофиты в первое время испытывали непреодолимый страх перед призванными существами и, даже несмотря на ментальную связь, не решались оседлать их.
— Разумеется, — уверенно улыбнулся Джаяд.
Он ласково провел ладонью по мощной спине гиппогрифа и одним слитным, чисто рыцарским движением легко перекинул ногу через хребет. Прежде чем я успела охнуть, брат подхватил меня под мышки и затянул следом за собой. О боги, его перья и шерсть на спине оказались невероятно мягкими и теплыми — сидеть было удобнее, чем на пуховой перине.
Нам не потребовалось ни седла, ни поводьев. Сбруя, конечно, не помешала бы для надежности, но сейчас мы прекрасно обходились без неё. Гиппогриф издал радостный, заливистый клекот, легко сорвался с места и, сделав короткий разбег, мощно захлопал крыльями. Земля мгновенно ушла из-под копыт. Мы взмыли в вечернее небо, совершив два легких, стремительных круга над верхушками вековых деревьев.
***