Глава 490 Мой черёд говорить.
.
— Довольно. Я сам всё скажу. Незачем играть в загадки, мы и так всё прекрасно понимаем, — ледяным тоном произнёс Вожак. — Какими бы ни были твои цели, когда ты коснулась Кровавой Луны, за попыткой пробить брешь стоит лишь одно намерение: ты хочешь выпустить чужаков наружу, не так ли?
Договорив, Вожак вперил в меня свой свирепый взор. Сердце моё ёкнуло — он раскусил нас. Королева Улья действительно собиралась отправить нас обратно, но этот зверь явно не был настроен на мирные переговоры.
Джаяд мгновенно заслонил меня собой. Его спокойный, чистый взгляд встретился с глазами Вожака без тени страха. Они мерились силами лишь краткий миг, после чего Вожак первым отвел взор.
— Что ж, это правда. Они оказали моему роду неоценимую услугу, и я пообещала вернуть их в мир реальности. Разумеется, это никак не затронет ваши интересы. В чём проблема? — Королева, очевидно, опасалась Вожака куда больше, чем Матрону. Она выложила карты на стол, оставив попытки юлить и лицемерить.
— Твой поступок... может навлечь Гнев Божий, — прошамкал Верховный Жрец Глубоководных, и его слова, как всегда, отдавали оккультным безумием. Из-за дефектов речи понять его было почти невозможно. — Замыслы богов, запечатавших Грёзы, непостижимы. Своевольно открывая путь, ты накличешь беду на всех нас!
— Не тебе решать, коснётся нас это или нет. Если этот жест разгневает Небеса, мы пострадаем по твоей вине, — добавил Вожак.
Королева пыталась возразить, убеждая их, что всё делается в строжайшей тайне. Мол, богам нет дела до таких мелочей, к тому же они подготовились: наложили чары сокрытия, чтобы не оставить и следа.
Но трое других владык не верили ей на слово. Сколько бы она ни рассыпалась в красноречивых доводах, это не отменяло главного фактора — колоссального риска. Если божественное око волею случая обратится к этому уголку мира, затея неизбежно раскроется.
Ни одно движение смертных не может укрыться от взора богов; в лучшем случае можно лишь проскользнуть мимо, пока Высшим скучно за нами наблюдать. Но если их интерес будет прикован к Робин-Тауну, то даже Шань, чья раса стоит на иерархической лестнице много выше обычных смертных, не смогут отвести им глаза.
Я начала всерьёз опасаться, что Королева пойдёт на попятную. Очевидно, что она не боится каждого из них по отдельности, но против их союза ей не выстоять. Если она проявит упрямство, положение Клана Шагай в Робин-Тауне станет шатким.
Вопрос был не в том, хватит ли у Королевы смелости, а в том, стою ли я этого. Я была лишь партнёром по сделке. Да, я представляла ценность как медиум, но пророчество уже было получено. Сопоставив риски и выгоду, я сомневалась, что моя персона перевесит десятилетия добрососедских (пусть и натянутых) отношений с другими фракциями.
Выбор для неё не был мучительным. Простой расчет: я явно менее важна, чем три великих дома. После моего ухода я стану лишь незнакомкой, а с этими соседями ей ещё жить бок о бок. Зачем жертвовать многим ради малого?
Мне ничего не оставалось, кроме как вмешаться. Чаши весов уже начали склоняться не в мою пользу, и промедление грозило обернуться катастрофой.
— Господа! — звонко выкрикнула я, слегка коснувшись плеча Джаяда, чтобы он отступил. — Позвольте мне сказать пару слов?
Трое владык с недоумением воззрились на меня. Их сбило с толку то, что инициативу перехватила не Амелия, чьё имя гремело на весь город, и не суровый юноша-защитник, а маленькая девочка.
Несмотря на то, что в совете четырех великих домов голос чужака обычно не стоил и ломаного гроша, Матрона Клана Вампиров милостиво кивнула:
— Ты та самая девочка, что исцеляет Синдром Кошмаров. Что ж, мы слушаем.
Услышав подтверждение моих талантов, Вожак и Верховный Жрец тоже сменили гнев на любопытство, демонстрируя готовность уделить мне внимание.
— Мы пришли из Мира Пробуждения с единственной целью: спасти доктора Амелию. В реальности её тело сковал непробудный сон. Более того, в её клинике уже начали воплощаться кошмары, а пациенты, как и жители вашего города, погрузились в морок, порождая всё новых и новых монстров Изнанки.
В отличие от Королевы Улья с её вечными недомолвками, я решила бить в лоб. У меня не было её многовекового опыта в искусстве лжи, чтобы тягаться с этими старыми лисами. К тому же, судя по манере общения Матроны, она обожала докапываться до самой сути, а у меня, в отличие от Королевы, не было за спиной легионов Шагай для подстраховки. Оставалось только взывать к их разуму.
Моя прямолинейность застала их врасплох. Вожак задумчиво нахмурился:
— Значит, в реальности творится то же самое?
— И всё же, какое нам до этого дело? — прошамкал Верховный Жрец Глубоководных. — При всём уважении к доктору и её близким, риск прорыва божественных печатей слишком велик.
От волнения он начал переходить на неразборчивое бульканье своего родного языка. И тут я, набрав в легкие воздуха, ответила ему тем же гортанным, хлюпающим наречием.
— Ты... ты владеешь языком Моря?! — опешил Жрец, мгновенно переходя на чистый диалект Глубоководных.
— Я сочла, что так нам будет проще прийти к соглашению, — ответила я на его родном языке. Говорить на нём человеку невероятно трудно: нужно постоянно имитировать специфическое «бульканье», будто во рту зажата вода.
Конечно, в моих устах речь Глубоководных звучала далеко не идеально. Наши анатомические структуры слишком разнились — одна только пасть Жреца была в три раза больше моей. Для него мой говор наверняка звучал как чудовищный акцент с вкраплением нелепых интонаций.
Однако это не помешало нашему диалогу. Напротив, то, что я изъяснялась на их наречии столь бегло и уверенно, стало высшим знаком почтения. В глазах Жреца мой статус мгновенно вырос: готовность чужака изучать тайный язык Глубоководных значила для него куда больше любых клятв.
Я ещё раньше заприметила, что из этой троицы самым ярым противником был именно Верховный Жрец Глубоководных. Матрона, хоть и говорила больше всех, на самом деле просто торговалась, выискивая выгоду. Вожак рычал свирепее прочих, но это была лишь особенность его звериной натуры — в сущности, он просто хотел во всём разобраться.
Лишь Жрец Глубоководных оставался непоколебимым столпом консерватизма. Этот старик был из тех упрямцев, что превыше всего ставят стабильность и не терпят даже тени риска. Стоило склонить его на свою сторону, и с остальными договориться стало бы куда проще.
Мы со Жрецом обменялись ещё несколькими фразами, и я увидела, как напряжение, застывшее на его чешуйчатой морде, начало спадать. Остальные присутствующие замерли в полном недоумении. Хотя среди собравшихся и были те, кто смыслил в простейших наречиях Бездны, мы говорили слишком быстро — их скудный словарный запас просто не поспевал за нитью нашей беседы.
— О чём, во имя Луны, вы там бормочете?! — не выдержал Вожак. Нетерпеливость была его врожденным пороком, и невозможность понять суть разговора приводила его в ярость.
— Она говорит... что на самом деле спасает нас, — перевёл Жрец.
— Что? Спасает нас? — Вожак окинул меня презрительным взглядом и коротко хохотнул. — Ты? Ха! Нам не нужно спасение, девчонка.
— Не будьте столь самонадеянны, — спокойно парировала я. — Сейчас вы отрезаны от Мира Пробуждения. Твари Изнанки сжимают кольцо, число поражённых Синдромом растёт с каждым часом, а пути из города закрыты как для входа, так и для выхода. Как долго вы ещё продержитесь? Полагаю, жители Робин-Тауна уже начали поддаваться отчаянию.
Я сделала паузу, обводя взглядом владык.
— Но у меня есть способ всё это изменить.
***