Глава 456 Снова в капкане чужих интриг.
.
— Да, всё это — жертвы «Кошмарного синдрома». И ситуация с ними крайне скверная, — произнесла Амелия, обводя взглядом заполнивших пол страдальцев.
Среди лежащих здесь пациентов можно было встретить представителей едва ли не всех рас Онейроса: гноллов, суккубов-вампирш, куо-тоа и даже инсектоидов Шагай. Не щадя никого, болезнь приковала их к постелям. Несчастные метались в лихорадке, обливаясь потом; их лица были искажены гримасами невыносимых мук.
Вокруг сновали люди, ухаживающие за больными. Что примечательно, все они были одеты в одинаковые белые халаты с красными повязками на рукавах — местный медицинский персонал. Одни подносили чаши с водой для холодных компрессов, другие следили за состоянием пациентов с помощью стетоскопов.
Амелия не задерживалась. Миновав забитый телами лазарет, она повела нас дальше, пока мы не оказались в просторном уединенном покое.
Вероятно, прежде это были личные покои епископа или ризница для подношений — на стенах всё еще виднелись фрески на религиозные темы, хотя их сюжеты казались весьма зловещими. Теперь же комната полностью превратилась в кабинет врача: в центре стояла регулируемая кушетка, а на столе рядом теснились стетоскопы, термометры, медицинские шпатели, пинцеты и внушительная стопка историй болезни.
Шкафы у стен ломились от склянок с лекарствами и пробирок с образцами. У меня возникло острое чувство дежавю — кабинет выглядел почти так же, как клиника Амелии в реальном мире. Очевидно, она обустроила здесь всё на свой вкус.
— Это Саманта прислала вас сюда? — Вернувшись в кабинет, Амелия, наконец, сняла маску чумного доктора. Под ней оказалось её истинное лицо, не тронутое искажениями Онейроса.
— Да. Она просила нас забрать тебя отсюда, — ответила я.
— Что ж, спасибо ей, что еще помнит обо мне. Но... я не могу. Это невозможно. Я заперта здесь. Вернись и передай ей, чтобы она присмотрела за моей клиникой, пока я... — Амелия начала давать наставления так, будто уже не надеялась на спасение.
— Постой! Прекрати, Амелия. Мы пришли, чтобы вернуть тебя. У меня с собой Свиток Пробуждения. Стоит его активировать, и ты очнешься в реальности, — я решительно извлекла артефакт.
Амелия едва заметно повела носом, вдыхая аромат пергамента, и печально покачала годовой:
— Саманта дала его вам, верно? К сожалению, это бесполезно. Я уже пробовала. Неужели ты думаешь, что, отправляясь в Мир Грез, я не прихватила бы с собой пару таких свитков?
— Что?! Как это возможно? Но Саманта сказала нам... — я на мгновение впала в замешательство. Саманта не могла не знать, что у Амелии были свои свитки, и она наверняка знала, что они не сработали. Зачем тогда она всучила этот бесполезный кусок бумаги мне?
Амелия перевела взгляд на мою шею, где висел подаренный Самантой черный агат.
— «Печать Глубин». Похоже, Саманта прекрасно понимала, что обычным Свитком Пробуждения здесь не обойтись. Иначе она не отдала бы тебе эту вещь. Свиток был лишь предлогом.
— Но зачем всё это? Если свиток бесполезен, значит, мы пришли зря? Почему Саманта просто не сказала нам, как тебе помочь?! — голова шла кругом. Неужели нас снова обвели вокруг пальца?
— Глупенькая, — Амелия не выдержала и рассмеялась, глядя на мою растерянность. — Она и сама не знает.
— Что? — я на мгновение лишилась дара речи.
— Посуди сама: если даже я, запертая в этом сне, не ведаю способа пробудиться, и вы двое не имеете ни малейшего понятия, то с чего бы Саманте это знать? Она просто выдумала повод, чтобы заманить вас сюда мне на выручку, — с улыбкой пояснила доктор.
В этом была вся Амелия — она знала ход мыслей своей маленькой сиделки как свои пять пальцев. Стоило ей указать на это, как всё встало на свои места. Саманта так и не нашла способа вытащить хозяйку. Потерпев неудачу во внешнем мире, она разыграла целый спектакль со Свитком Пробуждения лишь для того, чтобы отправить меня на поиски решения здесь, внутри.
Признаю, Саманта меня одурачила. Она держалась с таким достоинством и апломбом, в одиночку сдерживая хаос в клинике и выстраивая безупречные логические цепочки, что я безоговорочно поверила в наличие у неё детального плана спасения.
Теперь же я вспомнила её слова: «Если свиток не сработает, расспросите местных или ищите выход из Онейроса». Это и было главным! Нас просто заставили делать за неё грязную работу. Я и не заметила, как угодила в её изящную ловушку.
— Так что возвращайтесь, — мягко сказала Амелия. — Простите, что заставила вас проделать этот путь впустую. Но не вините Саманту, бедняжка просто слишком за меня переживает. В благодарность за ваши труды я могу исцелить любой ваш недуг прямо здесь. Ведь вы за этим пришли — за лечением?
— Это исключено, — я решительно покачала головой. — Вообще-то я хотела просить тебя избавить меня от мутаций, но это требует хирургического вмешательства в реальности. Так что сначала мы найдем способ вытащить тебя.
— О, это вовсе не обязательно, — возразила Амелия. — Если я проведу операцию здесь, в Мире Грез, твое физическое тело в реальности тоже восстановится. Так что можешь не беспокоиться.
— Неужели это так работает? Поразительно... Но всё равно — нет. Я дала слово Саманте, что спасу тебя, и уже приняла задаток. Я привыкла доводить дело до конца. Мы обязательно найдем способ!
Я всё больше убеждалась, что Саманта просчитала меня до мелочей. Она знала, что я из тех людей, кто, ввязавшись в авантюру, не бросает друзей в беде. Именно на этом упрямстве она и сыграла, заманивая меня в Онейрос.
И она не ошиблась. Я действительно не могла бросить Амелию, особенно после того, как она несколько раз спасала мне жизнь. Я не успокоюсь, пока она не откроет глаза в настоящем мире.
— Эх, и к чему такое упрямство? — вздохнула Амелия. — На самом деле здесь не так уж плохо. У меня полно пациентов, ко мне относятся с величайшим почтением, и я занимаю высокое положение. Никто не принуждает меня к труду и не ограничивает мою свободу. Проснусь я или нет — не такая уж большая разница.
Я уже собиралась возразить, но Джаяд опередил меня:
— Не трать слова попусту, Амелия. Парула чертовски упряма. Она не отступится, пока не пробудит тебя, чего бы ей это ни стоило.
«Это кто тут чертовски упрямый?» — я наградила брата самым свирепым взглядом, на который была способна.
Джаяд лишь горько усмехнулся и отвел глаза, явно думая: «Я же просто пытался тебя поддержать...»
— Что ж, если горите желанием, пробуйте, сколько угодно, — Амелия лишь пожала плечами, и в её голосе скользнуло холодное безразличие. — Однако советую не тратить силы попусту. Этот город отсечен от яви некоей высшей силой, особым слоем бытия. Здесь граница между грезой и реальностью стерта и заблокирована; отсюда невозможно уйти. На этом всё, мне пора возвращаться к делам.
С этими словами она вновь надела маску чумного доктора и направилась к выходу.
— Постой! — вскрикнула я ей вдогонку. — Мы еще не договорили! Куда ты собралась в таком спешном порядке?
— Я врач, Парула, — отозвалась она, и её голос из-под клюва прозвучал глухо и торжественно. — Мой долг — исцелять. В лазарете лежат десятки несчастных, охваченных Кошмарным синдромом. Все они ждут, что я вырву их из лап забвения.
Столь возвышенные слова на мгновение заставили меня замереть в невольном почтении... если бы только я не знала наперед, что на самом деле Амелия — беспринципный лекарь, чья совесть никогда не была кристально чистой.
***