Глава 58. Мститель
Широкий общественный резонанс вызвало телевизионное ток-шоу, посвященное серийному убийце, совершившему два жестоких преступления. Японский суд, приняв во внимание его тяжелое психическое расстройство и когнитивные нарушения, в конечном счете освободил его от уголовной ответственности.
— Согласно статье тридцать девятой Уголовного кодекса Японии, подозреваемые, признанные невменяемыми вследствие психического расстройства и, следовательно, не несущие уголовной ответственности, преследованию не подлежат.
— Но разве это не означает, что подобные преступники останутся безнаказанными?
На экране телевизора двое гостей яростно дебатировали, а в строке комментариев зрителей одно за другим вспыхивали сообщения, исполненные негодования:
— Уровень преступности в Японии не снижается именно из-за таких вот паршивых законов, покрывающих преступников!
— Нет-нет, их принудительно отправляют в психиатрические лечебницы.
— А через пару недель выпускают.
Исаяма Кэнмэй не выдержал и ледяным тоном подхватил слова гостя, озвучивая то, что накипело у него на душе:
— Чтобы потом выйти как ни в чем не бывало и снова взяться за старое? Горбатого могила исправит, и этих психопатов — тоже.
И уж кто-кто, а Исаяма Кэнмэй имел полное право так говорить на тему, вызвавшую столь бурные дебаты во всем японском обществе. Если бы принудительное лечение в психиатрических клиниках действительно решало проблему, разве он сам оказался бы в положении члена семьи жертвы?
Исаяма Кэнмэй больше не мог этого слушать. Он выключил телевизор.
Когда голоса из телевизора умолкли, в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шуршанием швабры: это дядя Лань наводил порядок на кухне.
Исаяма Кэнмэй прикрыл веки, и перед его мысленным взором тотчас возникла картина, которую он не забудет до конца своих дней.
— Ты Исаяма Кэнмэй, да?
Тогда, в полицейском участке, он случайно столкнулся взглядом с убийцей, которого вели на психиатрическую экспертизу. Тот поднял голову и сразу узнал Исаяму Кэнмэя.
— Как похож. Вылитый портрет с экрана блокировки.
Даже удерживаемый несколькими полицейскими, преступник не терял наглости и, узнав Исаяму Кэнмэя, сам заговорил с ним.
— Эй, молчать! — рявкнул конвоир.
— Да не нервничайте вы так, я всего пару слов.
Исаяма Кэнмэй тогда немало удивился. Он ведь поглотил проклятую энергию, оставшуюся на теле сестры, преобразовал ее в очки, что сейчас были на нем, и пришел к выводу, что настоящий убийца — кто-то другой. Убийца должен был владеть магическими техниками, а не этим вот человеком, чей уровень проклятой энергии почти не отличался от уровня обывателя. Однако слова этого типа заставили Исаяму Кэнмэя поверить, что перед ним и есть убийца. Ведь на экране блокировки телефона его сестры стояла их совместная фотография.
— Ха-ха-ха, — мерзко рассмеялся ублюдок, затем поднял руки в туго затянутых наручниках, демонстрируя их Исаяме. — У меня для тебя хорошие новости. Знаешь что? А я, мать твою, уже бывал в психушке! Меня из-за этой самой «невменяемости» скоро выпустят, признав невиновным! И вот еще что скажу: когда я убивал твою сестру, она без конца звала тебя по имени! Ха-ха-ха!
Исаяма Кэнмэй тогда не стал это терпеть. Не говоря ни слова, он схватил ближайший стул и обрушил его на ублюдка. И если бы не показное вмешательство — а по сути, попустительство — окружающих полицейских, Исаяма Кэнмэй вряд ли смог бы так избить убийцу, что тому пришлось наложить двадцать четыре шва на голову.
— Сука, выйду — первым делом прикончу тебя, щенок!
При одном лишь воспоминании об ублюдке, который, избитый им до полусмерти, с размозженной головой, все равно не унимался и сыпал угрозами, чашка на столике перед Исаямой Кэнмэем задрожала еще сильнее.
Внезапно резкий звук вырвал Исаяму из тяжелых раздумий.
Дзынь!
Это не выдержала напряжения стоявшая перед ним чашка. Трещина стремительно побежала по фарфору, и вскоре вся поверхность покрылась густой сетью мелких разломов. Но, как ни странно, ни капли чая не пролилось наружу, словно невидимая сила удерживала жидкость внутри.
Чай не вытекал: Исаяма Кэнмэй, не желая добавлять работы дяде Ланю, сдерживал его своей псайкерской силой. Но где же справедливость?
Газетные заголовки кричали черным по белому:
«Жестокий маньяк избежал наказания. Кто станет следующей жертвой?»
«Убийца молодой популярной звезды, инсценировавший несчастный случай с падением арматуры, оправдан и выпущен на свободу. Всего через месяц после этого он совершил новое зверское убийство с расчленением прямо на улице».
Кто стал жертвой этого зверского убийства с расчленением, сомнений не вызывало.
Ирония судьбы заключалась в том, что убийцу, как он и предрекал Исаяме, действительно скоро выпускали. В газете было четко указано: не привлекать к ответственности, направить на принудительное лечение.
«Теперь все ясно, — медленно выдохнул Исаяма. — Обилие проклятых духов в Японии действительно напрямую связано с ее, так сказать, „благословенными“ законами».
Он попросил дядю Ланя принести мусорное ведро и одним движением руки смел треснувшую чашку туда. Лишившись поддержки, та мгновенно разлетелась на мелкие осколки.
Гнев утих, но чем спокойнее становился Исаяма, тем отчетливее вставал перед его мысленным взором изувеченный труп сестры.
Исаяма не отступится от своего решения. Убийца его сестры не получит заслуженного наказания?
Что ж.
«Раз вы не можете, я сделаю это сам».
А почему на теле его мертвой сестры осталась проклятая энергия… Ответы на все эти вопросы Исаяма получит, когда лично схватит убийцу.
***
— Эй, время вышло.
Токийская психиатрическая лечебница. Кряжистый детина отталкивающей наружности, урод уродом, был крепко привязан к кровати. Накамура Такаси, преступник, совершивший два жестоких убийства, провел в этой лечебнице десять дней и теперь готовился вернуться в общество.
Он рыкнул на стоявших рядом врача и медсестру, тон его был исполнен неприкрытой злобы:
— Живо развяжите меня! А не то я засужу вас за жестокое обращение с пациентами!
Главврач, дрожа от страха, бросил ключ интерну, чтобы тот открыл замки.
— Не бойтесь, я вас не трону.
Освобожденный Накамура Такаси с хрустом размял затекшее тело.
— Не говоря уже о прочем, обстановочка у вас тут мне по вкусу. Я здесь уже второй раз. Я тут выйду на пару дней, прикончу кое-кого, а потом скажу надзирателю, чтобы меня снова сюда упекли. В эту же палату, поняли?
За два своих «заключения» Накамура Такаси провел в этой психушке в общей сложности месяц и настолько привык, что воспринимал ее как гостиницу.
— Поняли, поняли! — Что еще могли ответить дрожащие от ужаса главврач, доктор и медсестры? — Милости просим в следующий раз!
— Ю-ху-у! — заорал он.
Выйдя за ворота лечебницы, Накамура Такаси остановился на дороге, глубоко вдохнул и с чувством произнес:
— Запах свободы! Он просто божественен!
Но он не заметил, как под покровом ночи на ветвях ближайшего дерева зашевелилось несколько тварей размером с человеческую ладонь — отвратительные черви в темно-красных панцирях. Эти жуткие создания крохотными глазками-бусинками неотрывно следили за ним.