Глава 429. Вир Я никогда этого не говорил
Услышав слова Вира, который торопил его с уходом, Катакури не спешил двигаться с места. Он пришёл сюда с другой целью, и именно она была его изначальным намерением.
Он хотел попросить Вира исцелить лицо своей сестры.
Эта мысль зародилась у него, когда Вир только начал завоёвывать себе имя. Катакури ждал подходящего момента, чтобы привести к нему Брюле, но такой возможности до сих пор не представлялось. И теперь он не собирался её упускать.
Собственная внешность его не волновала — он с ней родился. Его не трогало, что другие называли его уродливым или отвратительным.
Но сестра — другое дело. Её лицо было изуродовано шрамами из-за него. Если бы он мог, то даже отказался бы от собственного лечения, лишь бы Вир исправил лицо Брюле.
Однако, как только появился Вир, он тут же швырнул его в котёл. Естественно, у Катакури не было никакой возможности поднять этот вопрос.
В этот момент, глядя на стоящего перед ним Вира, он почувствовал укол смущения. Только что они дрались не на жизнь, а на смерть, а теперь он собирался просить об услуге. Это было донельзя неловко, и он уже начал жалеть о своей поспешности.
Но обеспокоенный взгляд Брюле придал ему смелости переступить через свою нерешительность.
— Вообще-то, я хотел бы попросить вас ещё кое о чём, — сказал он.
— Говори, — ответил Вир.
— Моя сестра… вы не могли бы как-нибудь убрать шрамы с её лица? — неловко почесав затылок, спросил Катакури.
Вир перевёл взгляд на Брюле. Помочь ей было можно — её способность была весьма неплохой. Но… доверится ли она его лечению?
Брюле, услышав, как брат просит за неё, ощутила ту особенную заботу, которую Катакури всегда ей дарил. Он только что сражался с Виром, а теперь унижался, чтобы попросить о помощи — не просто просил, а умолял.
От этого ей стало совестно. Она хотела остановить его, сказать, чтобы он не пресмыкался ради неё, но страх перед Виром сковал её на месте.
Когда взгляд Вира упал на неё, хрупкая фигура Брюле задрожала. Но он лишь мельком взглянул на неё и отвёл глаза.
Её лицо? Легко исправить.
Всего лишь шрамы. В наши дни с таким бы даже Чоппер играючи справился.
Лечение простое: удалить Брюле зубы и глаза, а затем бензопилой срезать всё лицо. Залить всё флаконом регенеративной сыворотки, от которой плоть быстро нарастает. Когда лицо отрастёт, останется лишь прикрепить органы на место. А то, что новая плоть будет без шрамов — это, по сути, основной эффект сыворотки.
Самый большой риск? Брюле может просто умереть от страха в процессе.
— Это излечимо, — сказал Вир.
— Правда?! — лицо Катакури просияло. Он обрадовался больше, чем когда услышал, что его собственные раны можно вылечить.
Но наблюдавшие со стороны нахмурились. Причина была проста: Вир был чересчур серьёзен. Обычно, когда приходили пациенты, он радовался больше всех. Такое мрачное выражение лица было редкостью. Будь они на месте пациентов, уже бы планировали побег.
Видя восторг Катакури, толпа мысленно скорбела — не по нему, а по его сестре. Иметь такого брата было и её благословением, и её проклятием.
— Будет больно? Моя сестра… плохо переносит боль, — спросил Катакури. — Если будет слишком больно, у вас есть анестезия?
— За все годы моей врачебной практики я ни разу не использовал анестезию, — ответил Вир.
Катакури замер. Врач без анестезии? Звучало абсурдно, но потом он вспомнил ужасающие методы Вира. Против такого ментального натиска анестезия, вероятно, и не сработала бы.
Тем временем Брюле подала голос в знак протеста.
— Брат, я не хочу лечиться. Мне и так хорошо. Мне это не нужно, — она выдавила из себя натянутую улыбку, её лицо выражало полный отказ.
После того, что она видела ранее в исполнении Вира, она и так несколько ночей спать не будет. А если такое применят к ней… она может не уснуть уже никогда.
«Ни за что. Ни за что, братик!» — хотелось закричать Брюле.
Вир пожал плечами. Если Брюле согласится на лечение, он поможет. В конце концов, её Дьявольский плод Зеркала был полезен. Но если она откажется, он не станет настаивать. По правде говоря, её способность его не так уж и интересовала.
Катакури, нахмурив брови, после минутного раздумья спросил снова:
— У вас есть какое-нибудь устройство для переноса боли? Можно перенести её боль на меня?
Учитывая стиль Вира и собственный недавний опыт, он не мог не спросить. И по правде говоря, у Вира действительно было такое устройство. Профессиональное. Но станет ли он его здесь использовать? Чёрта с два. Что Вир с этого получит? Ничего. Сила Брюле была ничтожна, так что отрицательных очков с неё не получишь. А если она не предложит свою способность, зачем ему утруждаться?
Катакури думает, он тут благотворительностью занимается? С устройством для переноса боли Брюле могла бы просто закрыть глаза и легко всё перенести, ничего не почувствовав. В таком случае, откуда взяться психологической травме? А без психологической травмы откуда возьмутся способности?
И всё же, поступок Катакури вызвал у Вира уважение. Этот парень был стопроцентным сисконщиком, готовым на всё ради сестры.
Наблюдатели одобрительно кивнули. Преданность Катакури давала его сестре невероятное чувство защищённости. Настоящий мужчина. Даже Белоус молча кивнул, его мнение о Катакури выросло.
Брюле не ожидала такой заботы от брата. Он уже один раз выдержал мучительное лечение Вира и всё же был готов принять и её боль. Её глаза наполнились слезами.
— Не выйдет. Нет такого устройства, — сказал Вир, разрушив всеобщие фантазии.
Но те из команды Белоуса, кто знал Вира, не поверили ему ни на секунду. Такое оборудование для Вира было стандартным. Если бы у него его не было, он, вероятно, мог бы собрать его на месте. Таков был Вир — ублюдок до мозга костей.
А теперь он утверждал, что у него его нет? Ну да, конечно. Впрочем, они промолчали. Кто знает, что задумал Вир? Вмешаешься в его планы — навлечёшь на себя его гнев. Быть избитым не проблема, а вот «лечение» после — вот что их ужасало.
Сердца Катакури и Брюле упали.
Лицо Катакури помрачнело. Он на собственном опыте испытал «лечение» Вира и знал, что Брюле, скорее всего, его не выдержит. Если у Вира не было устройства для переноса боли и он никогда не использовал анестезию, у Катакури не оставалось выбора, кроме как сдаться. Его целью было избавить Брюле от шрамов, но если это будет стоить ей половины жизни, оно того не стоило.
Как раз в тот момент, когда он собирался отказаться от этой затеи, Брюле подняла правую руку.
— Эм… я думаю, я хочу попробовать… — её голос дрожал, на лице был написан чистый ужас, и всё её существо кричало против этого решения.
Но она всё же его приняла. Ради брата.
Именно из-за её изуродованного лица Катакури начал носить шарф, закрывшись от мира. С тех пор его сердце принадлежало только их семье. Это казалось тёплым и счастливым, но Брюле знала, как сильно устал Катакури. Раньше он был беззаботным, его не волновало чужое мнение. Из-за неё он стал сдержанным.
Если её лицо будет исцелено, может, Катакури сможет сбросить с себя это бремя. Он был готов вынести невообразимую боль ради неё, так что и она была готова вытерпеть то же самое ради него.
Катакури видел её страх — её тело дрожало. Обычно сдержанный, он вернулся к своему холодному, стоическому образу.
— Доктор Вир. Спасибо за моё лечение, но давайте забудем о моей сестре. Мы уходим.
Он двинулся, чтобы увести Брюле, но она воспротивилась.
— Катакури-нии, я правда хочу это сделать…
Хоть она и тряслась как осиновый лист, её взгляд был упрямым.
— Ты можешь умереть. Никакого лечения.
— Я буду в порядке. Правда, я буду в порядке.
Время, казалось, замерло. Морской бриз шелестел в рваном шарфе Катакури. Под потрясающим закатом он смотрел на Брюле, чья улыбка скрывала страх, чтобы он не волновался.
Всё было как десятки лет назад. Когда юной Брюле из-за него полоснули по лицу, оставив тот длинный, уродливый шрам, она улыбнулась и сказала: «Всё в порядке, всё в порядке…»
Глаза Катакури покраснели. Впервые в жизни он не знал, что делать.
— Ладно, я сделаю всё быстро. С ней ничего не случится, — прорвался сквозь тишину раздражённый голос Вира.
Эта парочка растрогала даже его. Обычно Вир действовал настолько жёстко, насколько это возможно, но сейчас он нехарактерно для себя предложил облегчить боль пациента.
Его слова заставили Марко и остальных вытаращить глаза. Даже безумная сила Вира, продемонстрированная ранее, не шокировала их так сильно.
Он сказал, что сделает всё быстро? Это тот самый Вир, которого они знали?
Даже Белоус почувствовал себя обманутым. Вспоминая жестокость, с которой Вир обращался с его обнажёнными лёгкими в былые времена, он теперь был в ярости. В ушах до сих пор отдавалось эхо его «ОРА-ОРА!», а перед глазами стояли вспышки молний и иссиня-чёрная Воля Вооружения. И, конечно, фигура, взмывающая высоко в воздух.
А теперь Вир обещает быть помягче? Тогда он сказал: «Это просто обычный массаж». Обычный, как же! Белоус кипел от злости.
Так значит, лечение Вира можно было проводить и в щадящем режиме? Знал бы он, собрал бы всю команду, чтобы разыграть душещипательную историю и разжалобить Вира.
Брюле ухватилась за этот момент.
— Видишь? Доктор сказал, что будет помягче.
Она с надеждой посмотрела на Катакури. Если он настоял бы на отказе, она бы не стала спорить. Она не хотела его расстраивать.
Катакури встретил её взгляд и долго молчал.
— Хорошо, — наконец сказал он.
Брюле с облегчением выдохнула. Он согласился. Слава богу.
— Решено, значит? Тогда приступим, — сказал Вир, вновь запуская бензопилу, которая только что затихла.
Катакури нахмурился.
— Какое отношение бензопила имеет к удалению шрамов?
— Самое прямое. Сначала выковыриваем глаза. Затем выдираем все зубы. Наконец, срезаем всё лицо. Проще простого. Не волнуйся, я быстро справлюсь.
Катакури замер.
— И это вы называете «помягче»?
— Хм? Разве я не сказал, что сделаю всё быстро? Какое это имеет отношение к «помягче»?