Глава 966 - Билеты распроданы
— И какое же такое «темное прошлое» у меня может быть? — Пу Тун сохранял абсолютное спокойствие. Лицо его не выражало ни капли смущения, и он явно не собирался развивать эту тему.
— Неужели совсем-совсем ничего нет? — Юй Ваньвань окинула его подозрительным взглядом. — Все мальчишки в детстве немного… с придурцой. Не верю, что у тебя не найдется парочки постыдных историй.
Ей на самом деле очень хотелось послушать о детстве Пу Туна. Ей было безумно любопытно узнать, как тот маленький мальчик, который наверняка когда-то так же пускал пузыри из носа, превратился в того статного и уверенного в себе юношу, что стоит перед ней сейчас. Разве не в этом кроется истинная романтика — делиться друг с другом сокровенными моментами прошлого, обсуждать былые горести и радости, становясь еще ближе?
Впрочем, раз уж Пу Тун решил промолчать, у него наверняка были на то веские причины. Юй Ваньвань понимала: в отношениях крайне важно уважать личные границы и не лезть в душу, если дверь туда плотно закрыта.
Но если Ваньвань умела вовремя остановиться, то остальные сгорать от любопытства только начинали. Раз уж они только что всласть посмеялись над нелепыми историями Се Му и Гань Хэнсюя, то почему бы не добавить в эту коллекцию еще одну? Тем более что Пу Тун всегда выглядел таким серьезным и правильным — всем до зуда в ладонях хотелось узнать, каким он бывает, когда в нем просыпается тот самый «синдром восьмиклассника».
— Чем больше ты отнекиваешься, тем сильнее нам хочется узнать правду, — Иори Юкино хитро прищурилась и ехидно заулыбалась. Интуиция подсказывала ей: нежелание Пу Туна говорить вызвано исключительно жгучим стыдом. Значит, там было нечто феерически нелепое.
При одной только мысли о том, что нынешний баловень судьбы, безупречный гений и гордость школы в детстве мог сотворить какую-нибудь несусветную глупость, компанию охватывал азарт.
— Так, всё, завязывайте… — отмахнулся Пу Тун.
Дело было вовсе не в том, что он жадничал или боялся показаться смешным. Просто большая часть его детских воспоминаний была неразрывно связана с жизнью в приюте, а то прошлое не имело к его нынешней жизни ровным счетом никакого отношения. Расскажи он правду — ему бы просто не поверили, так зачем сотрясать воздух?
Не рассказывать же им, в самом деле, как он, наслушавшись советов дедушки-сторожа, решил капнуть себе в глаза бальзамом «Золотая звезда», перепутав его с глазными каплями, и едва не ослеп от жгучей боли? Или как он, подражая воспитательнице, накрасил губы клеем-карандашом, из-за чего остальные дети потешались над ним следующие три года?
Каждая такая история была по-своему дорога как память о прошлой жизни, но в то же время — чудовищно постыдна. Решив, что его репутация ему дороже, Пу Тун проигнорировал любопытные физиономии друзей и решительно сменил тему.
— Следующая остановка вашей оперной труппы — Чжэнань, верно?
На самом деле, в провинциях Цзянсу и Чжэцзян из-за культурных традиций и исторических особенностей Опера Юэ всегда пользовалась куда большей популярностью, чем Пекинская опера. Опера Юэ — это душа Южного Чжэцзяна, его визитная карточка. И хотя Пекинская опера считается «государственным достоянием» и обладает высочайшим статусом, в этих краях даже «великому дракону трудно тягаться с местной змеей». Аудитория их труппы в Чжэцзяне была, мягко говоря, ограниченной.
Стиль Пекинской оперы — величественный, экспрессивный, с упором на боевое искусство, акробатику и сложные вокальные партии. Опера Юэ — полная противоположность: она утонченная, нежная, лиричная, ее арии плавны и мелодичны, а эмоции глубоки и затаенны. Несмотря на то, что оба жанра относятся к традиционному искусству, их эстетическая полярность приводила к тому, что их аудитории практически не пересекались.
Если честно, руководство труппы уже морально приготовилось к тому, что на второй остановке залы будут полупустыми. Однако теперь, после мощнейшей рекламной кампании, развернутой Пу Туном, у них появились все шансы на успех.
— Погодите, на второе выступление ведь уже открыли предзаказ билетов? Давайте глянем! — Се Му поправил одежду, измятую во время недавней потасовки, и выудил из кармана смартфон. — Так, стоп… Пусто. Это что за шутки?
Он застыл с открытым ртом. Предзаказ на второе шоу открыли всего полчаса назад, сразу после окончания трансляции. Как билеты могли испариться так быстро? Неужели опера внезапно стала популярнее поп-хитов?
Гань Хэнсюй не верил своим ушам. Раньше, когда они выступали в театрах, нераспроданные билеты были обычным делом. Даже если случался аншлаг, это происходило потому, что продажи открывались за полмесяца до даты. А тут — тридцать минут, и всё под чистую?
Он ошеломленно перевел взгляд на Пу Туна. Сомнений не было: такой ажиотаж — целиком и полностью заслуга его пиара.
— А сколько всего было билетов? — спросил кто-то.
— Мы договорились с Большим театром Чжэнаня, там зал минимум на несколько тысяч мест… — Гань Хэнсюй запнулся. — Ну, конечно, часть билетов в открытую продажу не поступает.
Это была обычная практика для любых шоу. Организаторы никогда не выбрасывают в кассу все сто процентов мест. Часть придерживается, чтобы позже реализовать через перекупщиков по завышенным ценам, часть уходит как пригласительные для «нужных людей», родственников и прессы. Точно так же, как и Пу Тун с друзьями получили свои места по «внутренним квотам».
Несколько тысяч билетов — и все разлетелись в мгновение ока?
— Я видел, как у топовых айдолов на концерты по несколько сотен тысяч билетов улетают за секунды, — подала голос Сунь Илинь, украдкой поглядывая на товарищей. Кажется, они сами еще не осознали масштаба своей популярности. С их-то фан-базой, если они когда-нибудь решат дать концерт, билеты будут исчезать еще до того, как страница загрузится.
Друзья переглянулись. Хоть они и не были эстрадными певцами, общую ситуацию в индустрии представляли неплохо. Пу Тун знал, что на концерты Небесных Королей попасть почти невозможно: если у тебя медленный интернет — считай, ты в пролете.
— Посмотрите, что творится под вашим официальным аккаунтом! Там куча народу умоляет продать хоть какой-нибудь лишний билетик! — Се Му помахал телефоном. — Парни, ваша труппа реально стала сенсацией.
Пугало даже не то, что билеты кончились за считанные минуты. Пугало то, насколько велик был неудовлетворенный спрос. В наше время у людей стало гораздо больше свободного времени и лишних денег. Раньше поход в театр или на концерт был роскошью, на которую копили месяцами. Сейчас же это стало способом развеяться, культурно обогатиться или просто вознаградить себя за тяжелую неделю.
Кто-то действительно горел искусством, кто-то искал ностальгию и резонанс в душе, а кто-то просто хотел сделать эффектное селфи для соцсетей, чтобы пустить пыль в глаза знакомым.
Как следствие — спрос рос лавинообразно. А там, где есть огромный спрос и дефицит, тут же появляются «перекупы». Увидев такой жирный кусок пирога, они не могли пройти мимо.
— Похоже, у нашей труппы появились свои «билетные спекулянты»… — вздохнул Гань Хэнсюй.
Все согласно закивали. Трансляция только-только завершилась, хайп вокруг оперы был на пике, и перекупщики наверняка пустили в ход скрипты, чтобы забрать львиную долю мест. Для Гань Хэнсюя это было шоком: он и представить не мог, что их увядающее, почти забытое традиционное искусство когда-нибудь станет объектом охоты для желтых дельцов.
Конечно, в спекуляции нет ничего хорошего, но это был неоспоримый маркер успеха: если на тебя есть перекупы — значит, ты по-настоящему популярен.
— С этим трудно бороться, — заметил Пу Тун. — Какие бы запреты ни вводили власти, этот бизнес будет существовать вечно.
В памяти Пу Туна всплыл случай, когда он ходил на спектакль Юй Ваньвань и прямо у входа в театр наткнулся на подозрительного типа, предлагавшего билеты втридорога. Того бедолагу он тогда, недолго думая, сдал полиции.
Внезапно в его голове мелькнула шальная мысль: а что, если когда-нибудь он сам даст настоящий концерт? Ведь когда-то, будучи артистом восемнадцатого эшелона в прошлой жизни, он грезил о сияющих огнях рампы и бескрайнем море фанатов. Если этот день настанет, он точно не станет брать плату за вход. Вход будет только по уровню фанатской карточки «Тунсюэ». А всяких «фейковых фанатов» — гнать в шею.