Глава 811 - Дух нации, вкус старины (Часть 2)
Строчка, исполненная высоким, чистым, пронзительным оперным голосом, мгновенно взорвала зал. Эта песня, на которую никто особо не ставил, прямо-таки силой запечатлела в сознании каждого образ величественной снежной горы и каллиграфические мазки стиля «стройное золото». И неважно, знали ли они, что заснеженная гора — это Чанбайшань, каллиграфия — стиль «стройное золото», а десять лет — это десять лет Чжан Цилина и десять лет У Се!
Едва отзвучали последние аккорды, сотрудники за кулисами с изумлением обнаружили, что рейтинг просмотров подскочил ровно на 1.6%. И не стоит недооценивать эти скромные, на первый взгляд, 1.6% — ведь расчёт вёлся на основе всей многомиллионной аудитории страны. Можно лишь догадываться, какое невероятное количество людей бросилось к экранам, чтобы послушать эту песню!
— Ай да молодец, ай да сукин сын! — Пу Тун от возбуждения даже хлопнул себя по бедру. Он и сам не ожидал, что Гань Хэнсюй окажется из тех артистов, кто на больших выступлениях выкладывается на тысячу процентов — исполнение этой песни было достойно причисления к лику святых.
Гала-концерт продолжался своим чередом. Находясь за кулисами, они не могли знать, что песня мгновенно вызвала колоссальный резонанс в сети, сразу же попав в топы горячих запросов с пометкой «взрывной интерес».
А за кулисами приглашённые гости, ожидающие своего выхода, по-прежнему нервничали. Следующим из их компании на сцену должен был выйти танцевальный номер Линь Юйси — «Весенняя река в лунную ночь». На самом деле, для многих в этом году выступление на Гала-концерте было дебютным. И хотя за долгое время репетиций, поиска и исправления ошибок номера были доведены практически до совершенства, опыта выступлений «вживую» на такой огромной площадке им всё же не хватало. Особенно это касалось танцевальных и разговорных номеров: стоит немного занервничать, и можно легко упасть или забыть слова… По сравнению с ними, у певцов право на ошибку было гораздо выше — на таких крупных концертах вокальные номера часто исполнялись в формате «полу-живого звука» (half-live). Это не было «фанерой» в чистом виде, но если артист действительно допускал оплошность, звукорежиссёры могли оперативно скорректировать звучание.
— Нервничаешь? — Пу Тун взглянул на Линь Юйси, а затем на Тан Лочэн и Чэнь Сыцина, которые подбадривали друг друга.
— Вроде нет… Когда я начала выступать с танцами на сцене, ты, должно быть, ещё в песочнице куличики лепил, — Линь Юйси с лёгким укором посмотрела на него. Она не знала, паникуют ли остальные, но сама она не чувствовала ни капли страха. Танцевала она просто потому, что ей это нравилось, а то, смотрит ли кто-то, и сколько именно людей смотрит — это было не более чем приятным дополнением. Даже если бы в зале не было ни души, когда зазвучит музыка, она всё равно со всей серьёзностью исполнила бы каждое па, каждый шаг, танцуя сама для себя… Тем более она знала: что бы ни случилось, у неё всегда будет несколько самых важных зрителей — её друзья и её близкие.
— Весенние воды реки сливаются с ровной гладью моря, яркая луна над морем рождается вместе с приливом… Прекрасные стихи, поистине прекрасные стихи, — на сцене двое ведущих обменялись парой фраз, переводя тему разговора на эту поэтическую строчку.
— Но это вовсе не мои стихи… — ведущий-мужчина с улыбкой махнул рукой. — Это стихи, которые Пу Тун написал для одного танца.
Пока они по очереди произносили свои реплики, объектив камеры переместился в центр сцены. Танцовщица в синем одеянии, подобном бабочке, словно небесная фея, сошедшая на землю, начала кружиться в танце под классическую, мелодичную музыку. И все с удивлением обнаружили, что композитором музыки к этому танцу тоже был Пу Тун…
Один танец — и рушатся города, другой — и гибнут царства… Этот танец, исполненный перед лицом всего народа страны, в конечном итоге, запал в душу каждому. Оказывается, танцы их традиционной культуры тоже могут быть столь прекрасны, оказывается, в духе нации и вкусе старины тоже есть такая яркая, живая красота. Эта девушка в лазурном платье по фамилии Линь, точь-в-точь как когда-то Линь Лань, вышедшая на мировую арену, своими взмахами длинных рукавов молчаливо отворяла новую дверь.
Маглев-сити. Пожилая женщина у обеденного стола пристально смотрела на танцующую девушку на экране, и её мысли вернулись в те дни и ночи её юности, когда она сама танцевала в лесу. Она всегда твердо верила, что искусство Китая ни в чём не уступает зарубежному. Позже она добилась этого, а теперь её внучка продолжала её дело.
В этом пиршестве для глаз и ушей, предельно точно передающем дух древней живописи, танец Линь Юйси ещё не закончился. В её лёгкой, грациозной поступи, в каждом шаге и остановке, казалось, она сошла прямо с картины, незаметно для самих зрителей заставляя их войти в этот холст и почувствовать истинную красоту национального стиля.
Лазурь и зелень десяти тысяч лет, я безмолвно жду в картине целое десятилетие.
Изначально хотел добавить главу, но в канун Нового года дел слишком много, гоняли туда-сюда, да и праздничный ужин затянулся… Не спешите, с завтрашнего дня начну добавлять. Заинтересованные друзья могут вступить в группу читателей, на Новый год я, возможно, буду раздавать красные конверты (хунбао) и всё такое. Желаю всем счастливого Нового года! (Конец главы)