Глава 476 - Пару иероглифов на память
За лесом небоскребов неизменно прячутся узкие переулки, а за блеском суеты — тишина и покой. Здесь, в тихом лабиринте хутунов, время словно замедляло свой бег, диссонируя с ритмом современной Столицы. Серые кирпичные стены и черепичные крыши хранили историю этого города, нашептывая свои древние тайны.
Пу Тун и Юй Ваньвань послушно следовали за Чэнь Ин. После нескольких поворотов они остановились перед изящными воротами старого подворья, от которого веяло благородной стариной.
— Старик любит тишину. Если не будешь здесь орать свои песни, он против твоего присутствия возражать не станет, — Чэнь Ин подняла взгляд на знакомые ворота жуюймэнь, и в её глазах на миг промелькнула грусть.
Кирпичная резьба на фризе была всё такой же искусной, время и дожди не пощадили её, но лишь добавили благородного налета вечности… За те годы, что её здесь не было, этот дворик ничуть не изменился. Изменилась только она сама.
Пу Тун же чувствовал себя деревенщиной, впервые попавшей в столицу. Он никогда раньше не видел столь изысканного сыхэюаня. Даже Юй Ваньвань, выросшая в богатстве, завороженно озиралась по сторонам. Подобную недвижимость не купишь просто за деньги — такие места передаются по наследству или даруются за особые заслуги.
Скрытый в глубине хутунов дворик встретил их абсолютной тишиной. Стоило толкнуть тяжелую дверь, как за зарослями бамбука открылось уютное пространство, залитое мягким светом. Воздух здесь был напоен ароматом трав и цветов, которые буйно разрослись в просторном внутреннем дворе. Сразу становилось ясно: хозяин — человек тонкой душевной организации.
— Ох… — Пу Тун невольно занервничал. Он-то думал просто перекантоваться пару дней, но жить в таком роскошном месте казалось ему почти кощунством.
— Не переживай, денег с тебя не возьмут, — усмхнулась Чэнь Ин. — Деду плевать на счета.
«Ещё бы, — подумал Пу Тун. — Тот, кто владеет таким дворцом, явно не нуждается в моих копейках».
Полуденное солнце, обычно палящее и злое, здесь казалось ласковым. Оно прогревало камни двора, создавая атмосферу уюта и неги. Чэнь Ин попросила их подождать и скрылась в главном доме.
Пу Тун принялся изучать окрестности. Темное дерево балок, серый кирпич стен — всё выглядело основательным, надежным и невероятно эстетичным.
— Пу Тун, — Юй Ваньвань осторожно ступала по узорчатой плитке, словно боясь нарушить гармонию места. — Когда мы станем богатыми, давай тоже купим такой сыхэюань?
— Только мы вдвоем? Не будет ли нам здесь слишком одиноко?
Такой огромный двор — и всего две души. Пустота будет звенеть в ушах.
— Ну, позовем Юйси, Сюэнай и остальных, пусть живут по соседству… — пробормотала она. Юй Ваньвань не строила грандиозных планов, она просто представляла себе идеальную картинку будущего.
Пу Тун кивнул. Под ясным небом, в тишине старого двора, в окружении близких друзей, под шелест бамбука… Зимой греться у огня, летом пить холодный чай, вдыхая аромат лотосов. Никакой мирской суеты, только покой и тихая радость. О такой жизни можно было только мечтать.
Но была одна проблема: купить такое невозможно. Даже семья Юй Ваньвань при всём их достатке не владела подобным сокровищем. Впрочем, пока ты молод, у тебя есть право на мечту. Пу Тун вздохнул — если долго и упорно трудиться, возможно, когда-нибудь…
— Заходите.
Чэнь Ин выглянула из дверей и махнула им рукой. Пу Тун собрался с духом, а вот Юй Ваньвань вдруг оробела. Она пришла просто «посмотреть», и входить в дом без приглашения самого хозяина казалось ей верхом невоспитанности.
— Гость в дом — радость в дом, — подмигнула Чэнь Ин. — Если не зайдешь, я попрошу старика, чтобы он своей властью выдал меня замуж за Пу Туна…
Юй Ваньвань возмущенно засопела. Она знала, что это шутка, но любопытство и ревность пересилили робость. Нельзя же уйти, не засвидетельствовав почтение хозяину.
Внутри дом поражал ещё больше. Полки из цельного массива дерева, скрепленные по древней технологии без единого гвоздя, были заставлены книгами: от классики до трудов по философии. Изящная ширма, украшенная резьбой в виде «Четырех благородных» — сливы, орхидеи, бамбука и хризантемы, — делила пространство, скрывая внутренние покои и добавляя интерьеру загадочности.
Пу Тун перевел взгляд на старика, сидевшего в глубоком кресле. Тот выглядел бодрым, но возраст не обманешь: сеть морщин и пигментные пятна выдавали долгие годы за плечами. Он сидел неподвижно, с закрытыми глазами, и если бы не Чэнь Ин, Пу Тун мог бы подумать, что старик спит… или чего хуже.
Перед лицом вечности все мы — лишь песчинки в реке времени. Нам дано всего несколько десятилетий, чтобы увидеть красоту этого мира. От этой мысли Пу Тун невольно посмотрел на Юй Ваньвань и ощутил острую благодарность судьбе за то, что остаток своего пути он пройдет рядом с ней.
Юй Ваньвань лишь недоуменно склонила голову, не понимая, почему он смотрит на неё с такой щемящей нежностью.
— Хочешь здесь поселиться? — Старик медленно открыл глаза и удостоил Пу Туна коротким взглядом.
— Если моё присутствие нарушит ваш покой, это будет неправильно. Если я мешаю, я могу найти другое жилье.
Пу Тун не хотел навязываться. К тому же он заметил, что дед его совершенно не узнал. Похоже, этот человек давно жил в своем мире и не интересовался новостями шоу-бизнеса.
— Поживи, так и быть… — вздохнул старик. — Но не бесплатно.
— Пап! — Чэнь Ин вспыхнула. Она обещала парню кров, неужели отец решил содрать с него три шкуры? Это было бы крайне некрасиво.
Пу Тун же, наоборот, согласно кивнул. Жить в таком месте даром было бы не по совести. «Братья братьями, а денежки врозь», — заплатить за постой было делом чести. Хотя он и сомневался, что старику нужны его жалкие гроши. Юй Ваньвань уже прикидывала в уме, хватит ли её денег на карте, чтобы оплатить жилье любимому. Он ведь приехал к ней, она здесь хозяйка, негоже гостю самому открывать кошелек.
Старик поднял руку, прерывая дочь: — Мне не нужны твои деньги. Будешь ухаживать за моими цветами и садом.
Чэнь Ин осеклась. Ну и старик… Найти садовника вместо того, чтобы взять арендную плату? Чудачество, да и только.
— Договорились, — Пу Тун облегченно выдохнул. Ухаживать за садом — дело нехитрое, в играх он и не с таким справлялся.
Юй Ваньвань немного расстроилась. В этом деле она Пу Туну помочь не могла — репетиции в театре отнимали всё время, и копаться в земле ей было некогда.
— В каллиграфии смыслишь?
Старик снова окинул его взглядом. Пу Тун выглядел чистеньким, интеллигентным, прямо как книжный червь из старых романов. Отсюда и вопрос.
— В каллиграфии я… совсем никак, — честно признался он. Пу Тун не был всезнайкой. Он кое-что понимал во многих вещах, но кисть в руках никогда не держал. В современном мире мало кто всерьез занимается каллиграфией.
Это ведь долгий, изнурительный процесс. Нужны годы, прорва времени и немало денег на качественные кисти, тушь и бумагу. Результаты приходят медленно, и многие бросают обучение на полпути. Чтобы писать по-настоящему красиво, нужно тренироваться десятилетиями. А отдача? В материальном плане — почти нулевая. История знает немало великих каллиграфов, которые под конец жизни не могли купить себе даже горсть риса, не то что тушь.
Каллиграфия — это не ремесло для заработка, а искусство воспитания души. Раньше у Пу Туна даже на еду порой не хватало, какая уж там духовность на пустой желудок…
Юй Ваньвань и Чэнь Ин тоже недоумевали. Зачем деду это нужно? Они-то знали, что Пу Тун никогда не занимался подобным. Если человек, не державший кисти, попробует что-то написать, получится в лучшем случае «курица лапой».
— Попробуй написать пару иероглифов, а я посмотрю, — старик указал на письменный стол, где уже были приготовлены принадлежности. Это было его условием, его «входным билетом».
Пу Тун сглотнул. Он никогда не пользовался кистью. Кажется, сейчас он опозорится на всю Столицу.