Глава 402 - Слишком поспешное расставание (Часть 1)
— Я хочу от всего сердца поблагодарить каждого из вас за заботу, терпение и ту потрясающую атмосферу, которую мы создали за время этих съемок!
На наспех сколоченной, украшенной гирляндами сцене стоял режиссер Сюй Лэй. Сжимая в руках микрофон, он в очередной раз сыпал словами признательности, обращаясь к притихшей толпе.
И уже в следующее мгновение над поляной грянул оглушительный шквал аплодисментов.
Если быть до конца честными, в самом начале этот самодовольный, напыщенный режиссер мало кому нравился. Казалось, для него не существовало никого, кроме великолепной семерки звездных учеников... Ну, и Пу Туна, разумеется. Остальные были для него лишь фоном.
Но шли недели, летели месяцы, и все воочию наблюдали за тем, как Сюй Лэй меняется. К концу съемок это был совершенно другой человек — от макушки до пят.
Впрочем, кто способен пройти через полугодовой марафон бок о бок с такими потрясающими ребятами и остаться прежним?
— Еще раз спасибо всем, что пришли сегодня нас поддержать. А теперь... давайте уступим сцену тем, кто этого по-настоящему заслуживает!
Сюй Лэй мягко, почти тепло улыбнулся и, поклонившись, незаметно растворился в тени за кулисами.
У края скромной деревянной площадки уже вовсю разминались и нервно перешептывались семеро звездных учеников...
Какая же прощальная вечеринка без капли искусства? Одним шашлыком сыт не будешь. Настало время для финального шоу талантов.
Когда они только переступили порог этой школы, их путь начался с того, что они демонстрировали свои таланты перед классом. И теперь, когда подошел самый конец, было единственно верным решением завершить всё точно так же. Закольцевать историю.
Как и в тот первый, волнительный день знакомства, первой на сцену легко вспорхнула Линь Юйси. И, как и тогда, она оставалась самой яркой, самой притягательной фигурой в толпе.
— Я танцую уже десять лет, но сегодня отчего-то коленки дрожат… — вздохнула она в микрофон. Из её голоса испарилась привычная аристократичная надменность. Сейчас она казалась просто девчонкой, которая хочет подарить кусочек своей души друзьям.
Но стоило зазвучать музыке, как профессионализм, вбитый в подкорку за годы изнурительных тренировок, взял своё. На ней были простые потертые джинсы и белая рубашка, но её движения были настолько текучими, плавными и легкими, словно танец парящего дракона, что зрителям на мгновение почудилось, будто она одета в роскошное струящееся платье с длинными рукавами из древних эпох...
По сравнению с её первым выступлением, этот народный танец стал ещё более завораживающим, наполнившись какой-то неуловимой духовной глубиной.
— Спасибо, — Линь Юйси грациозно поклонилась. Она молча покинула сцену, словно всё, что билось в её сердце, она уже выразила в этом танце.
Следом вышел Се Му. Одолжив у Чэнь Сыцина гитару, он ударил по струнам, и над вечерним озером полилась мелодия песни «Обычный путь». Он когда-то обмолвился Лин Лин, что это его любимая песня, и, конечно же, он приберег её для самого важного момента.
— Спасибо вам всем. Знаете, раньше я был просто раздолбаем. Плыл по течению, делал всё спустя рукава и ни о чем не парился. Но за последнее время... кажется, в моей жизни появилась одна маленькая, но очень важная цель, — он широко, заразительно улыбнулся. — Вы и сами видели, как взлетели мои оценки. Поверьте, в этом нет никакой великой тайны. Просто, когда у человека появляется то, ради чего стоит бороться, он горы свернёт.
— И если уж такой балбес, как я, смог взять себя в руки и сдать экзамены, то у вас всех и подавно всё получится! — Поскольку Се Му уже твердо решил перевестись в эту школу, его речь искрилась юмором и легкостью, в ней не было и намека на горечь расставания.
Затем настала очередь Гань Хэнсюя. Все ожидали, что он тоже выдаст какой-нибудь попсовый хит, но парень поразил всех, исполнив вживую сложный, пробирающий до мурашек отрывок из традиционной китайской оперы. Толпа взорвалась овациями.
Он стоял на сцене прямой как струна, с гордо расправленными плечами, но его взгляд был намертво прикован к одной точке в зале. Казалось, он пел только для одного человека.
— Традиционная культура — это величайшее сокровище нашего народа. Будь то опера, искусство сказителей, танцы или древние иероглифы... Я искренне надеюсь, что вы проникнетесь к ним любовью. Ведь со временем это увлечение может воспитать в вас совершенно уникальный, неповторимый характер!
Пу Тун, слушавший его тираду, едва сдержал смешок. «Так вот оно что... Этот парень запал на скромную отличницу Сунь Илинь именно из-за этого!»
Те, кто много читают и занимаются каллиграфией, действительно обладают особой, утонченной аурой. «А Гань Хэнсюй не промах, — мысленно похвалил его Пу Тун. — Губа не дура, запасть на литературную барышню. У парня отличный вкус».
Четвертой на сцену выползла Идзуми Юкино. Пу Тун до сих пор помнил, как в первый день её зажигательный отаку-танец пробил броню его старого отаку-сердца и заставил пустить скупую слезу умиления.
Но сейчас, обожравшись до состояния колобка, она явно не собиралась растрясать жирок. Девушка просто уселась на стул и лениво, но удивительно чисто и красиво спела какую-то японскую песню.
Нельзя не признать: из всех семерых она подошла к выступлению с максимальной халтурой. Но в этом была вся Юкино — даже если бы сам Небесный Император спустился с небес и приказал ей напрячься, она бы лишь сонно отмахнулась.
— Ребят, желаю вам всем не перенапрягаться. Учеба, работа — всё это тлен, делайте всё на "и так сойдет". Найдите себе тепленькое местечко, где не надо горбатиться, и просто радуйтесь жизни. Главное — выжить!
Эта философская проповедь от великого гуру лени буквально перевернула мировоззрение присутствующих.
Сразу после её ухода на сцену коршуном взлетел классный руководитель Чжан Биньянь, спешно пытаясь сгладить углы. Он произнес пламенную контр-речь, до смерти перепугавшись, что кто-то из учеников воспримет этот «Манифест Прокрастинации» как руководство к действию.
Пятым выступал Чэнь Сыцин. Стоит отметить, что в день их прибытия именно его приветствие и номер источали такую концентрацию пафоса, что ею можно было резать стекло. На его лбу словно неоном горела вывеска: «Я — ЗВЕЗДА, ПАДАЙТЕ НИЦ».
Но сейчас от этой спеси не осталось и следа. Он выдал классный, ритмичный кусок уличного танца, без всяких выкрутасов и попыток покрасоваться.