Глава 1115 - Искусный задел на будущее (Часть 1)
— Интервью… Вполне ожидаемо, — Дин Линлин безмятежно откинулась на спинку своего инвалидного кресла.
Казалось, перспектива оказаться под прицелом десятков камер и микрофонов не вызвала в её душе ни единой ряби. Лицо девушки оставалось спокойным, словно застывшая гладь лесного озера.
Ежегодная охота журналистов за лучшими учениками, набравшими высший балл на Гаокао, давно превратилась в негласное, но незыблемое правило. Линлин знала свои силы, а потому мысленно готовилась к подобному исходу. И дело было вовсе не в слепой гордыне или юношеской самонадеянности. Достигнув невероятных академических высот, она предельно трезво оценивала собственный уровень знаний. Разумеется, где-то в недрах провинции мог скрываться такой же непризнанный гений, способный составить ей конкуренцию, но вероятность этого стремилась к нулю. К тому же, будучи дочерью директора школы, она с малых лет варилась в этой образовательной кухне и прекрасно понимала общую картину: в их выпуске попросту не было никого, кто мог бы похвастаться «читерскими» способностями и обойти её на повороте.
— А у лучших учеников, оказывается, еще и интервью берут? — Иори Юкино непонимающе склонила голову набок, а её глаза округлились. — И что же там нужно говорить?.. Ой, мамочки, я даже как-то разволновалась!
Все присутствующие, словно по команде, перевели на японку тяжелые, полные скепсиса взгляды. Интервью с первым номером в государственном списке? И эта бестолочь всерьез примеряет подобную роль на себя? Вот уж воистину — пустые хлопоты о том, что тебя совершенно не касается! Сказать, что шансов на такое чудо не было вовсе, было бы слишком жестоко, но если Иори и светило стать академическим гением, то уж точно только в следующей жизни.
— Эй, ну что вы на меня так смотрите? — возмущенно надула щеки девушка, скрестив руки на груди. — А вдруг у меня на экзамене случилось озарение, и я выдала сверхрезультат?!
— Чтобы выдать сверхрезультат, нужен хоть какой-то фундамент, — невозмутимо парировал кто-то из друзей. — А с твоим багажом знаний таких озарений потребуется штук пятьдесят, не меньше.
Иори Юкино обиженно скривила губки. Да уж, заводить разговор об учебе в этой компании было равносильно добровольному публичному унижению…
— Так значит… сестрица Линлин, ты собираешься отказаться от интервью? — Юй Ваньвань обеспокоенно нахмурила свои изящные брови.
Она слишком хорошо знала эту хищную породу медийщиков. Ради кликов, просмотров и скандального трафика эти стервятники с микрофонами были готовы пойти на любую низость. А ситуация с Дин Линлин представляла собой настоящую золотую жилу для слезливых историй.
Даже если бы она не стала безоговорочным лидером провинции, а просто получила высокий балл, её всё равно непременно бы вытащили на свет божий в качестве «вдохновляющего примера». Девушка в инвалидном кресле — это же идеальная мишень для того, чтобы нацепить на неё ярлык «сильной духом вопреки физическим недугам» и слепить из этого громкую пиар-кампанию. Обывателям у экранов телевизоров подобные сюжеты, может, и кажутся трогательными, но для самого человека это равносильно тому, как если бы ему публично посыпали солью старые, едва затянувшиеся раны. И если дать подобной спекуляции волю, она принесет людям с ограниченными возможностями лишь вред, не оставив и капли пользы.
Подобная агрессивная пропаганда лишь цементирует в обществе уродливые стереотипы. Она заставляет здоровых людей смотреть на тех, кто от них отличается, с лицемерной жалостью, лишая возможности воспринимать их как равных. Когда человек, скованный недугом, добивается грандиозного успеха исключительно благодаря своему блестящему уму, таланту и титаническому труду, а общество игнорирует всё это, сводя победу лишь к «преодолению инвалидности» — это не похвала. Это отвратительное, мерзкое обесценивание и прямое оскорбление.
Друзья без труда могли представить, какие именно заголовки выберут газетчики… Большинство историй о «преодолении себя» строились на дешевой, выдавленной из пальца философии страдания. Журналисты без малейшего стыда превращали чужую боль в товар, романтизировали несправедливость и лепили из реальной трагедии слезливую мелодраму для домохозяек. От одной лишь мысли, что израненное прошлое их близкой подруги пустят на корм этим стервятникам ради рейтингов, у ребят от ярости закипала кровь.
— Может, действительно лучше отказаться от любых съемок? — Линь Юйси устало потерла переносицу, пытаясь отогнать мрачные мысли. — Туда слетится целая орава репортеров. Да, среди них найдутся порядочные люди с профессиональной этикой, но обязательно затешутся и те, кто мать родную продаст ради горячего эксклюзива. Человеческая природа слишком слаба перед соблазном…
В таких вопросах нельзя было полагаться на слепую удачу. Прошлое Дин Линлин было наполнено беспросветным, удушающим мраком, и никто в этой комнате не желал, чтобы её личная трагедия превратилась в дешевый балаган для привлечения зевак.
В обычной ситуации ни один первый номер Гаокао даже не подумал бы отказываться от внимания прессы. Для самого выпускника это заслуженный триумф, сияющий венец годов изнурительной учебы, шанс гордо заявить о себе на всю страну. А уж для родителей и руководства школы это и вовсе был долгожданный звездный час, возможность утереть нос конкурентам. Зачастую, даже если сам ученик был робким и не жаждал публичности, взрослые с энтузиазмом брали всё в свои руки, выталкивая его под слепящие софиты.
Но случай с Линлин был совершенно иным. Её отец души в ней не чаял, и, будучи директором школы, обладал достаточной властью, чтобы грудью встать на защиту своего ребенка. Он бы в жизни не позволил акулам пера терзать дочь ради имиджа учебного заведения. Стоило ей только сказать слово, и никто в этом мире не заставил бы её отвечать на неудобные вопросы.