Глава 73 - Собака не съест — я съем
— Эх, жизнь моя жестянка… Неужто нельзя хоть раз дать мне поблажку? Бывает же, что сил совсем нет…
То ли Ван Чу реально прозрел, то ли испугался гнева Богини Мацзу, но вся его тоска испарилась без следа. Парень на ходу замурлыкал какую-то весёлую меланхоличную мелодию.
Лин Мо шествовал рядом с отпавшей челюстью. Неужели авторитет Мацзу для уроженцев Фуцзяни настолько непререкаем? Непостижимо, но достойно уважения.
— Пошли-пошли, Старик Лин! Ты же сам сказал, что надо перекусить. Я ж голодный как волк! Что у нас там в закромах?
Возродившийся к жизни Ван Чу наконец ощутил зверский голод. На вечеринке он почти ничего не ел — только глушил алкоголь. Сейчас желудок предательски урчал на весь коридор. Пока на душе висел камень, было не до еды, но едва мысленные путы пали, дикое желание пожрать затапливало разум.
— Я заварил острую лапшу. Думал на ночной дожор оставить, но Чуаньмэй тоже голодный. Короче, перебьёмся тем, что есть, — отозвался Лин Мо.
Товары в ночном магазине сегодня поражали своей бессмысленностью. Словно алгоритмы платформы пронюхали, что в их комнате все хотят есть, и выкатили три позиции с едой и одну ночную вазу-гранату. Был бы это хотя бы пирожок-граната из того знаменитого треш-сериала про антияпонских партизан — его хотя бы съесть можно было, пока не бросишь. Но ночной горшок? Спасибо, не надо.
Так что из всего ассортимента только острая лапша с лобстером Buldak годилась в пищу.
Едва услышав название, Ван Чу драматично скривился:
— Острая лапша Buldak?! Да эту дрянь даже собака не…
— Съест! Собака не съест — я съем! Острая лапша с лобстером — это же мечта! Обожаю это ощущение: сначала во рту пожар, а наутро нижний клапан плавится! Раньше, когда жрать хотелось по ночам, я глушил голод водопроводной водой из-за раковины. А тут лапша, густой соус, да ещё и лобстер! Братва, у нас что, праздник сегодня? Или правительство гуманитарку сбросило?
В комнате Ван Чу с размаху уселся за стол и принялся уплетать лапшу за обе щеки. Соус измазал ему все губы, вилка мелькала с бешеной скоростью — со стороны казалось, будто человек не ел недели три. Глядя на него, ни за что нельзя было сказать, что пару часов назад он стоял на коленях и со слезами на глазах молил небеса о любви.
— Он это… — Чуаньмэй с опаской косился на уплетающего лапшу товарища. — Он случайно не головой двинулся от моих слов?
Чуаньмэй, хоть и считал себя прямолинейным парнем, всё же переживал, что его жесткая правда перегнула палку.
Лин Мо качнул головой:
— Да вроде в порядке. У тяжело переживающих людей такого зверского аппетита не бывает.
Одной порции Ван Чу явно было мало. К счастью, Лин Мо купил упаковку из шести пачек, так что на троих хватило с лихвой. Чтобы уберечь собственный желудок от катастрофы, Лин Мо вылил себе лишь четверть пакетика с острой приправой. Но даже от этой дозы у него на лбу выступил пот. Как Ван Чу влил в себя полный соусник — оставалось загадкой.
— Кха-кха! Ух, ядрёная!
— Вы чего застыли? Ешьте, а то остынет и в ком превратится! Слышь, Старик Лин, кха… ты где такую термоядерную лапшу отрыл?! Настоящий эксклюзив! — сыпал словами Ван Чу, не закрывая рта.
— Ван Чу, ты точно в норме? — осторожно переспросил Чуаньмэй.
Ван Чу вытер губы бумажной салфеткой:
— Да что со мной сделается? Всё пучком! Я четко разграничиваю: баба, которой на меня плевать, и Богиня Мацзу, которая меня бережёт. Я всё решил. Сначала подниму бабла, потом накачаю банками тело — буду развиваться гармонично!
Глядя на воспрянувшего духом товарища, парни лишь качали головами. Сила веры в провинции Фуцзянь действительно не ведала границ. Недаром у Ван Чу на родине даже в полицейских участках стояли алтари Мацзу для примирения сторон. Местные могли соврать кому угодно, но только не своей Богине.
Впрочем, к грандиозным планам Ван Чу они отнеслись со скепсисом. Главное — парень вышел из пике.
Результат ночного пиршества не заставил себя ждать. Вторую половину ночи Ван Чу провёл в забегах до туалета. Чуаньмэй тоже подорвался дважды. Даже у Лин Мо крутило живот, хотя разумная четверть соуса спасла его от полного коллапса.
Единственное, что омрачило утро Лин Мо — эти два страдальца спустили почти весь его запас туалетной бумаги.
Мужское общежитие устроено странно: оставишь на столе пачку денег — никто не тронет. Но оставь рулон туалетной бумаги — и он испарится без следа. Таков был неписаный закон.
***
На следующее утро Лин Мо поднялся рано. Встретив в умывальнике сонно хлопающего глазами Ван Чу, он спросил:
— Ты реально со мной собрался? Может, доспишь?
Учитывая ночные марафоны, парень выглядел полуживым.
— Ну уж нет! — мотнул головой Ван Чу. — Побегаю, а потом приду и досплю.
Обида за вчерашний отказ давала о себе знать. Ван Чу твердо намерен был взяться за свою фигуру.
Сменив одежду, парни вышли на улицу. Из-за задержки Ван Чу они опоздали на пару минут. Профессор Му уже была на стадионе: пожилая женщина энергично вращала руками, издавая звонкие хлопки.
— Доброе утро, Профессор Му! — привычно поздоровался Лин Мо. За последние дни они неплохо сработались.
Ван Чу, поражённый такой непринужденностью, тоже выдавил:
— Здравствуйте, Профессор Му!
Старая женщина кивнула им:
— А я уж думала, вы сегодня прогуливаете.
— Да нет, просто немного задержались.
Обменявшись парой дежурных фраз, они побежали разминочный круг.
— Ну ты даёшь, Лин Мо, — тяжело дыша, восхитился Ван Чу. — Уважуха. Уже с самой Профессором Му на коротке!
— На самом деле Профессор Му — отличный человек, — пояснил Лин Мо. — Просто говорит прямо и на лекциях строгая. А в жизни — обычная бабушка, повернутая на здоровом образе жизни.
Раньше Лин Мо боялся её как огня, но теперь понял: строгой она казалась лишь потому, что студенты для неё выглядели откровенными тугодумами. В высшей математике она была гением, а гению сложно понять, почему простые смертные не могут усвоить элементарные вещи даже с десятого раза. Тут у любого нервы сдадут.
После разбежки парни вместе с профессором начали махать руками и крутить суставами, а затем перешли к столбовому стоянию.
Благодаря полученным накануне навыкам костоправства и костного массажа, Лин Мо вечером промял себе ноги, так что сегодня боль в мышцах была куда слабее.
— Всё… Я больше… не могу-у-у! — с тяжелым стоном Ван Чу рухнул на траву, тяжело дыша. Лоб его покрылся градом пота.
Профессор Му посмотрела на пластом лежащего парня и покачала головой:
— Нынешняя молодёжь вообще за здоровьем не следит. Двух минут не простоял! Ты же вроде крепыш на вид, а выносливости меньше, чем у Лин Мо. Совсем хилый!
Лин Мо: …
Ван Чу: ???