Глава 54 - Гардероб Пиньжу?
Можете называть их дегенератами, можете сомневаться в моральном облике, но намекать на нетрадиционную ориентацию — это уж чересчур!
Лин Мо и Ван Чу отдавали должное красоте Ли Шия, но честь блюли свято. Тётушка явно пересмотрела пикантных сериалов!
Что касается самого Чуаньмей, то о какой чести могла идти речь, когда он добровольно влезал в женское бельё?
Или комната 205 теперь обречена на славу обители, где «рано гасят свет, шумно проводят ночи, быстро ходят в туалет и крепко любят друг друга»?
Сожители молча переглядывались. Первым паузу нарушил Ван Чу:
— Я не понимаю!
Он взял с тумбочки футляр с «Наутилусом» и с тоской уставился на хронометр:
— Мы не виделись всего пару месяцев. Откуда такие перемены?! Один стал интернет-дивой и загребает бабло, второй не просто похорошел, а ещё и богатую покровительницу завел! Сволочи вы! Почему меня обделили?!
Ван Чу казался воплощением скорби. Он и раньше догадывался, что Лин Мо пристроился в надёжные руки, но увидеть подтверждение своими глазами было выше его сил. Глядя на точеный профиль Лин Мо, похожими на лицо юноши с романтических открыток, Ван Чу сгорал от зависти. Неудивительно, что богатые дамы клюют на такую внешность!
Среди всей четвёрки Ван Чу обладал самой обыденной наружностью, так что его досаду можно было понять. Видеть успех друга оказалось больнее, чем если бы Ли Шия сбежала с другим. Будь его воля, он бы обменял «крупный калибр» Чуаньмей на парочку бонусов к привлекательности.
Лин Мо и Ли Чуань переглянулись и синхронно покачали головами.
— Слышь, Ван Чу, люди на практике худеют, а ты раздался вширь, будто на дрожжах сидел, — заметив округлившиеся щеки друга, произнес Чуаньмей. — Последний курс остался. Если не сбросишь вес, твоя богиня Чжао Тинтин даже не посмотреть в твою сторону.
При росте метр семьдесят восемь Ван Чу раньше весил около восьмидесяти пяти килограммов, а сейчас легко тянул на все центнер. И главное — лицо стало круглым, как обеденная тарелка.
Ван Чу тяжело вздохнул, достал телефон, вбил в поиск «фитнес для начинающих» и кликнул «сохранить»:
— Положу в закладки, пусть жир испугается.
Чуаньмей: «…»
Лин Мо: «…»
— Брат, ты в своём уме? — фыркнул Лин Мо. — Ты ради этой девчонки во всех университетских массовках участвовал, даже на стажировку в её компанию устроился! Неужели похудеть сложнее?
Чжао Тинтин, о которой шла речь, училась с ними на одном потоке. Ван Чу сох по ней с первого курса, но так и не решился признаться.
В отличие от простоватого Ван Чу, Чжао Тинтин была активисткой: отлично училась, состояла в студсовете, умела себя подать. Ей не занимать было поклонников, и за годы учёбы она успела сменить нескольких вполне успешных парней.
— Вы не понимаете, — философски изрёк Ван Чу, поглаживая животик. — Любовь — это чувство эфирное. Оно не убьёт. А вот диета — запросто!
Назвать его законченным угодником не поворачивался язык: еду он любил куда больше женщин. Но и отрицать его привязанность было нельзя — три года не перегорать надо уметь.
Лин Мо вздохнул:
— Говорят, у Начжи три головы и шесть рук. А ты кто, Ван Чу?
— Одна голова и две руки… — буркнул тот.
— Вот именно, двоерукое недоразумение, — подытожил Лин Мо.
— Поддерживаю, — вставил Чуаньмей.
— Да пошли вы! Сам ты недоразумение! — вспыхнул Ван Чу. — Особенно ты, Чуаньмей! Верни Ли Шия! Пусть выйдет и поговорит со мной нормальным тоном, а на твою рожу у меня не встаёт!
— Зато у тебя штаны трещат, швея-мотористка! — ядовито парировал Ли Чуань.
Ван Чу окончательно вышел из себя, вскочил и кинулся на обидчика, пытаясь выбить из того дух.
Лин Мо пришлось разнимать драчунов.
— Ладно, хорош. Раз уж ты вернулся, значит, и Чжао Тинтин здесь. Чуаньмей прав: последний год остался. Если не попробуешь — потом локти кусать будешь.
Из четырёх обитателей комнаты у Лао Чжао пассия имелась ещё с первого курса — училась на худграфе, бывшая одноклассница. Лин Мо и Чуаньмей коротали вечера за компьютерными играми, считая, что девушки лишь портят статистику. И только Ван Чу страдал молчаливой любовью.
— Я всё понимаю, — вздохнул Ван Чу, остывая. — Но я трезво оцениваю свои шансы. Просто привык уже за три года. К тому же… у нас теперь есть Ли Шия! Если совсем прижмёт, переключусь на неё. Чуаньмей, спасай друга от сердечной раны!
Любил ли он Чжао Тинтин? Безусловно. Ведь первое чувство при настоящей влюбленности — это неуверенность в себе. К счастью, характер у Ван Чу был отходчивый: каждый раз, когда его пассия заводила нового ухажёра, он рыдал в подушку, а на следующий день с нетерпением ждал её расставания, обещая себе признаться в следующий раз. Ситуация повторялась по кругу.
Ли Чуань при мысли о том, что на него зарится сожитель, содрогнулся:
— Пошёл прочь, изверг!
— Ты всё слёзы льёшь? — продолжил подкалывать его Ван Чу. — Пока ты ночами подушку давишь, она в зале пот проливает! Ты о ней думаешь, а она ухажёров меняет! Захочешь отпустить — а у неё уже пузо на нос лезет!
Ван Чу вскочил, опрокинув стул:
— Вражина! Сегодня я покажу тебе, где раки зимуют!
С этими словами он взвалил Ли Чуаня на плечо, словно разбойник — похищенную невесту.
— Помогите! Насилуют! — верещал Чуаньмей.
Лин Мо предпочёл ретироваться за дверь, аккуратно прикрыв её за собой.
Когда он вернулся с упакованным ужином из ближайшего ресторанчика, Чуаньмей уже принял надлежащий вид Ли Шия.
— О, еда приехала! Быстро подай моей благоверной кушанье! — вальяжно повелел Ван Чу.
Лин Мо опешил:
— Как ты заставил его переодеться?
— Силой убеждения и крепкого палки! — поиграл бровями Ван Чу.
Лин Мо молитвенно сложил ладони:
— Моё почтение. С этого дня мы разных биологических видов. Когда надумаете устраивать свои ролевые игры, предупреждайте — я хоть на камеру сниму!
— Договорились, бро!
Тут донёсся девичий голос Чуаньмей:
— Не слушай его! Он после твоего ухода на коленях умолял, чтобы я в следующий раз нарядился как Чжао Тинтин, в её любимый шмотки!
Лин Мо застыл с открытым ртом: [Шок!]
— Гардероб Пиньжу?..