Глава 228 - Меня зовут Цзян Ся — Ся, как лето разлуки
Когда Цзян Ся снимала то видео, Лин Мо думал, что это очередная её глупая шутка. Кто же знал, что сказанные мельком слова вернутся бумерангом много лет спустя?
Жаль только, что она облекла своё прощание в столь туманную форму, а он был слишком глуп и слеп, чтобы разгадать подтекст.
Букет белых хризантем он заказал в приложении прямо из машины. Особый сорт, сохраняющий свежесть целых три месяца.
Увидев этот лот в каталоге, Лин Мо не колебался ни секунды. Пусть они и не вечные, но три месяца без увядания — настоящее маленькое чудо. То ли сама судьба подкинула ему этот вариант, то ли алгоритмы слежки в смартфонах научились читать мысли — но цветы оказались как нельзя к месту.
Лин Мо держал над головой зонт, а второй рукой аккуратно достал из кармана школьного пиджака второе письмо. Посмотрел на него, но разворачивать не стал — побоялся вымочить бумагу под каплями дождя.
«Друг мой далёкий!
Пишу тебе с надеждой, что ты улыбнешься.
В последнее время моё тело становится всё тяжелее. Я чувствую: моё время на исходе. Я долго думала и всё же решила написать тебе ещё одно письмо. Ну а как иначе? Ты ведь мой самый любимый сосед по парте! Тебе досталось на целое письмо больше, чем остальным. Завидуй, ахаха!
Недавно я увидела тебя в новостях. Ты на экскаваторе спасал людей — это было невероятно круто! Настоящий герой, я горжусь тобой!
Хоть ты и сиильно изменился внешне, я узнала тебя с первого взгляда. Говорят, девчонки с возрастом расцветают, но чтобы парни так преображались — это что-то с чем-то! У меня всегда был отличный глаз на людей: ещё в школе видела в тебе огромный потенциал.
Я так рада, что ты стал таким красавчиком! Теперь-то у тебя точно от девок отбоя нет. Не знаю, сколько подружек ты сменил в институте, но смотри мне: если узнаю, что ты стал бабником и крутишь романы направо и налево — берегись! Я приду к тебе во сне и откручу твою глупую голову.
Наверное, потому что финал уже близок, я всё чаще ложсь и вспоминаю наши школьные дни. Особенно последние дни перед выпуском.
Класс, где ещё вчера бурлила жизнь, после того как мы унесли свои вещи, стал до ужаса пустым. Будто нас там никогда и не было.
От первого „привет“ в десятом классе до последнего „пока“ на выпускном — всё пролетело как один день.
Помню тот жаркий день: я притворилась, будто сплю на уроке литературы, а сама наблюдала за вами через щёлку. Мне казалось, что это самый обычный день, и завтра, и послезавтра всё будет точно так же… И только когда вы загремели стульями, унося коробки, до меня дошло: такого больше никогда не повторится.
Эта тихая комната впитала в себя три года нашего смеха, а потом просто закрыла двери, чтобы открыть их уже для совсем других детей.
Я долго сидела в тишине, прежде чем взяться за это письмо. Думала о многом… и слезы сами капали на бумагу.
А ведь когда-то я была полна сил! Но болезнь и бесконечный страх изменили меня до неузнаваемости. Но я не боюсь смерти. По ту сторону меня ждут близкие — те, кто ушёл раньше. Возможно, они сейчас сидят в тихом саду под золотой листвой гинкго и допивают свой остывший чай.
И каждый шаг, сделанный мною с фонарем в руках по этому берегу, станет подарком, который я принесу им при встрече.
Конфеты в коробке обязательно съешь — в них спрятана радуга! Ты ведь уже на четвёртом курсе, да? Я верю, что ты добьешься больших успехов. „Чтобы распознать нефрит, его обжигают три дня; чтобы проверить человека, ждут семь лет“. Для меня ты всегда был лучшим.
Лин Мо, знаешь… Когда молодые люди встречают настоящую любовь, в их глазах выпадает чистый, непорочный снег. Словно в угрюмой долине распахнулись ворота и ворвался свежий ветер… Я хочу сказать: ты для меня — не банальный роман из дешёвой книжки. Ты стал моим личным стихийным бедствием!
Не нужно винить себя или жалеть меня. Сон — это лишь бесплатная демо-версия смерти. А я просто решила приобрести полную версию без ограничений.
Не печалься оттого, что финал оказался не таким красивым, как начало. Прими тот факт, что люди уходят. Не бойся расставаний: мы должны позволять некоторым людям появляться в нашей жизни лишь ненадолго.
Я ходила по храмам, молилась богам, но все гадания пророчили уход. И я смирилась.
В этой жизни мы встречаем лишь тех, кому задолжали в прошлой. Жизнь — это сплошные горы и реки, где люди сменяют людей. На многие вопросы нет ответов, а у многих историй нет счастливого конца. Идти вперёд, храня светлую грусть — вот наша главная задача.
Твою школьную куртку я умыкнула себе. Она объездила со мной полстраны. Сначала я хотела забрала её с собой, но потом решила вернуть. Не брезгуй, я её постирала!
Так вот, Лин Мо… Второго шанса судьба не даст. Время не ждёт. Если тебе понравится девчонка — не говори „как-нибудь потом“ или „в следующий раз“. Говори: „Завтра у нас свидание! В пятницу идем в ресторан! Жду внизу через три минуты! Я люблю тебя — прямо сейчас, прямо сегодня!“
Увидев тебя в новостях, я едва не сорвалась и не набрала твой номер. Слава богу, сдержалась. Как хорошо, что я не стала тебе мешать… Смотри-ка, стемнело. Я пережила ещё один день. Правда я молодец?
Возвращайся скорее домой. Я хочу уйти, когда вы все будете в родном городе. Пусть даже мы не увидимся.
Как бишь меня зовут? Ах да, вспомнила! Меня зовут Цзян Ся. Ся — как лето разлуки».
В конце письма не было формальных прощаний. Почерк во второй половине был гораздо кривее и сбивчивее — видать, под конец у неё совсем не осталось сил.
Вчера ночью Лин Мо перечитывал эти строки десятки раз. И каждый раз перед его глазами вставала хрупкая фигурка девчонки, с трудом выводящей буковки дрожащими пальцами.
(Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.)
Сжимая рукоять зонта, Лин Мо так сильно сжал кулак, что костяшки побелели. В груди стоял тяжелый ком, мешающий дышать.
Вдруг кто-то тихо хлопнул его по плечу.
Лин Мо не успел обернуться, как рядом с ним встал Вань Чуньлун. Взглянув на могильный холмик, тот произнёс:
— Вижу твою тачку внизу, сразу понял — ты здесь. Как всегда самый первый. Настоящий сосед по парте.
— Ты чего припёрся? — тихо спросил Лин Мо, не поворачивая головы.
Вань Чуньлун помахал зажатым в руке конвертом и хмыкнул:
— Да я тут не один…
Он слегка отступил в сторону. Чуть позади, по аллее кладбища, к ним приближалась небольшая группа: Учитель Цинь и три девчонки из их класса.
— Вчера вечером мне кое-кто оборвал телефон, выясняя, где похоронена Цзян Ся, — подошёл ближе классрук Цинь Вэй. — Я сразу понял, что вы придеёте. В общий чат писать не стал: кому надо, тот сам приедет. Вот, собрались самые близкие — оно и к лучшему.
Пришедшие принесли с собой поминальные дары. Вань Чуньлун притащил напитки и алкоголь, девчонки — Хань Сюэ, Ван Шаньшань и Ли Яо — принесли сладости, баночный чай и милые женские безделушки. А Учитель Цинь достал из пакета пачку жертвенной бумаги и поминальные свечи.
Разложив подношения, девушки — Хань Сюэ, Ван Шаньшань и Ли Яо — с заплаканными глазами шепотом заговорили с надгробием. Учитель Цинь поджёг бумагу — к счастью, морось была слабой, а Лин Мо вовремя наклонил зонт, прикрывая огонь от капель. Каждый зажёг по палочке благовоний.
— Так, народ! Раз уж старик Вань припёр выпивку — давайте помянем. Нам с Лин Мо за руль, так что мы по газировке, а вы, девчонки, как хотите. Нальём по одной и выпьем за Цзян Ся, — предложил Учитель Цинь.
Все дружно кивнули. Даже девчонки взяли по баночке пива.
Учитель поднял банку:
— Я начну. За вчерашний день!
Вань Чуньлун:
— За простоту!
Хань Сюэ:
— За умение отпускать!
Ван Шаньшань:
— За самоотдачу!
Ли Яо:
— За свободу!
Лин Мо поднял свою банку и тихо добавил:
— За жизнь, что целует нас болью…
Ребята переглянулись, слабо улыбнулись друг другу, салютовали надгробию Цзян Ся и осушили банки до дна.
В этот момент Вань Чуньлун достал пачку сигарет, угостил учителя, а затем протянул одну Лин Мо:
— Знаю, что ты не куришь. Но мне кажется, сейчас тебе это нужно больше, чем мне. Держи.
Лин Мо помешкал секунду, затем принял сигарету и сжал её губами. Вань Чуньлун тут же щелкнул зажигалкой, поднося огонёк.
Под тихий треск табака над головами трёх мужчин поднялась тонкая струйка сизого дыма, растворяясь в дождливом небе.
— Кха-кха! — Лин Мо тут же закашлялся, морщась от едкого дыма.
Ребята не удержались от добрых улыбок.
Лин Мо сжал зубы, сделав ещё одну затяжку — на этот раз сдержав кашель. И странное дело: на душе действительно стало капельку легче.
Вот оно что…
Будто мальчишка из прошлого, впервые попробовавший взрослый табак и наморщивший нос, передал привет самому себе — взрослому и усталому.