Глава 104 - Су Хэ: Сяо Мо, поздравляю с богатством!
Польза от подобных университетских спецкурсов, прямо скажем, на девяносто процентов зависит от личности самого преподавателя. Однако большинство лекторов, ведущих этот предмет, — вчерашние выпускники, успешно сдавшие вступительные в магистратуру, оставшиеся при вузе и сразу же получившие преподавательские ставки.
В итоге вырисовывается трагикомичная картина: люди, ни разу в жизни не искавшие работу на открытом рынке, пытаются учить орду студентов тому, как эту самую работу найти. С какой стороны ни взгляни — чистое безумие.
Впрочем, нельзя утверждать, будто дисциплина совсем уж бесполезна. Как минимум сам факт ее наличия блестяще решает проблему трудоустройства для пары-тройки самих преподавателей.
Вот и на этот раз лектор первым делом взялся давать научное определение термину «занятость», затем перешел к государственным программам трудоустройства, плавно перетек на текущую экономическую обстановку в стране и завершил всё философскими рассуждениями о связи карьеры с жизненными идеалами.
Словом, за пару часов он успел обрисовать всё что угодно, кроме одной маленькой детали — как же всё-таки пройти собеседование и устроиться на работу.
Но и прогуливать пары студенты не могли: начни они массово сачковать — лектор же останется без куска хлеба!
Вот и приходилось деканату пускаться на хитрость: выставлять этот предмет в расписание выпускного, четвертого курса, когда лекций почти нет, и, пользуясь преддипломным мандражом учащихся, палкой загонять всех в аудитории.
Замечательно, ничего не скажешь! Не успели ребята перешагнуть порог родной альма-матер, как жизнь уже преподала им первый суровый урок.
Не прошло и половины занятия, как аудитория окончательно разделилась на три лагеря. Одна половина студентов безнадежно клевала носом, вторая — уткнулась в телефоны, самозабвенно рубясь в мобильные игры, а те, кому посчастливилось завести пару, забились по дальним углам, мило держались за ручки и время от времени взасос целовались.
Впрочем, те, кто спал, наверняка погрузились в сон лишь потому, что второй половинки у них не водилось, а смотреть на чужие нежности не хватало никакой душевной стойкости.
Стоявший за трибуной преподаватель ничуть не смущался поведением аудитории и не сбавлял темпа речи. Он бубнил строго по методичке, периодически вставляя байки о том, каким невероятно крутым специалистом он был в свои золотые годы, и подытоживал каждую историю вздохом: «Если бы я не остался преподавать в университете, сейчас бы точно ворочал миллионами!»
А чтобы студенты не сбежали посреди занятия, лекцию сделали полуторачасовой, без перерыва — классический принцип: «Зашел — назад дороги нет».
Серия безупречно выполненных бюрократических приема едва ли хоть на йоту приблизила молодежь к успешной карьере, зато преподаватель честно закрыл свою норму — еще одна галочка в табеле посещаемости.
Лин Мо с старостой Ван Цзин честно прослушали полчаса, после чего благополучно вернулись к сплетням. Ван Чу время от времени вставлял свои пять копеек, а Чуаньмэй и вовсе не проявил ни малейшего интереса к драме с Чжао Тинтин. Он упоенно листал «Доуинь», любуясь на экранах накрашенными красотками, и неспешно переписывался с популярными стримершами.
И то верно: в контактах Чуаньмэя сейчас пылился не один десяток номеров отборных онлайн-красоток. Всё благодаря его частым совместным эфирам.
И почему-то именно Ли Шия — в ее стримерском образе — пользовалась у девиц из виртуального мира бешеным успехом. Какими они были в реальной жизни — загадка, но на экранах смартфонов абсолютно каждая выглядела сочной фотомоделью.
Наконец долгожданный звонок возвестил об окончании пытки, и толпа студентов с гулом вывалилась из аудитории.
Снаружи, на торговой улочке у задних ворот университета, Лин Мо стоял в очереди к ларьку с блинчиками цзяньбин. Перед ним толпились двое, а чуть в стороне ждали Ван Чу, Чуаньмэй и староста Ван Цзин.
Изначально четверка планировала перекусить в университетской столовой, но пока они доплелись из дальнего корпуса, там уже яблоку негде было упасть. Посовещавшись, решили выйти в город.
Благо Ван Цзин отличалась простым, свойским характером — обычная девчонка едва ли согласилась бы идти обедать в чисто мужской компании.
— Девять Священных Граалей?! С ума сойти... Так ты что, Ван Бо, реально забил на нее? — с искренним изумлением спросила Ван Цзин.
Ван Чу лишь горько ухмыльнулся и кивнул:
— Ну а смысл? Девушка ко мне дышит ровно, не становиться же законченным подхалимом-лизоблюдом? К тому же я не настолько мелочный, чтобы из-за какого-то отказа поливать человека грязью на каждом углу. Подумаешь, экая невидаль, дело житейское!
Убедившись, что Ван Чу не притворяется, Ван Цзин облегченно вздохнула:
— И правильно сделала, что отступил. Вы всё равно не пара, тебе такую птицу высокого полета просто не удержать.
Стоявший рядом Лин Мо усмехнулся и подмигнул:
— Ну что, каково? Я же говорил: Ван Чу — парень не злопамятный, да и мозгов на подобные подлянские интриги у него попросту не хватит.
Посетовав в душе, Ван Цзин призналась себе, что поначалу действительно подозревала Ван Чу в сливе компромата на Чжао Тинтин. Мотив-то у него имелся железобетонный! К тому же от Лин Мо она узнала, что тот сох по ней целых три года — идеальный кандидат в главные подозреваемые.
— Твоя правда... — Ван Цзин задумчиво потерла подбородок. — Но кто же тогда это сделал?
Лин Мо и Ван Чу переглянулись. В голове у обоих одновременно всплыл один и тот же образ: действующий председатель студсовета, Чжоу Юн.
Особенно свежи были воспоминания о том, какими сочащимися завистью и злобой глазами Чжоу Юн смотрел на Чжао Тинтин прошлым вечером. Учитывая его должность, устроить слив на форуме кампуса для него не составляло ни малейшего труда.
Впрочем, оба студента молчали как рыбы. Не из страха нажить врага, а просто потому, что ввязываться в эту грязь было бессмысленно и неблагодарно — да и прямых улик против него не имелось.
Наконец очередь подошла. Лин Мо шагнул к прилавку и скороговоркой выпалил:
— Хозяин, один блинчик цзяньбин! Добавь яйцо, салат, куриное филе и сосиску. Без острой соломки, побольше зелени и погуще смажь соленым соусом!
— Сделаем в лучшем виде, обожди минутку! — весело отозвался повар и ловко принялся раскатывать тесто на раскаленной жаровне.
Лин Мо повернулся к старосте:
— Наш товарищ староста, может, и тебе взять? У них блинчики — просто пальчики оближешь! Я тебе гарантирую...
— Тормози, братан! — Ван Цзин испуганно замахала руками, наотрез отказываясь. — Эта ваша стряпня у нас на родине зовется чистейшей ересью!
— Какая еще ересь? — искренне удивился Лин Мо. — Вкусно же!
Ван Цзин насмешливо фыркнула:
— Девчонка перед тобой — коренная уроженка Тяньцзиня! То, что ты сам это уминаешь, я еще кое-как терплю — три года здесь живу, привыкла к местным дикостям. Но если ты заставишь меня это съесть — считай, подписываешь мне смертный приговор! У нас в Тяньцзине настоящий цзяньбин — это только хрустящий блин да обжаренное тесто. Никаких салатных листьев, никакой острой соломки и уж тем более сосисок! Да у нас даже в очереди люди не стоят — положат два яйца на край прилавка в знак брони, и порядок! А этот твой навороченный рулет у нас на родине даже досмотр на вокзале не прошел бы — конфисковали бы как химическое оружие!
Лин Мо потерял дар речи.
Что ж, спорить с кулинарными традициями других регионов — себе дороже. В интернете и не такое увидишь: одни уминают пельмени с томатным соусом, другие макают свинину в кислый йогурт, а третьи добавляют в острый суп фруктовое ассорти. Словом, идеальный способ довести любого местного жителя до инфаркта.
Ван Чу с Чуаньмэем зашлись громким хохотом. Надо признать, староста оправдывала свое тяньцзиньское происхождение на все сто — чесала языком не хуже профессионального эстрадного комика.
— Ладно-ладно, не хочешь — как хочешь, сам съем!
Вскоре горячий блин был готов. Лин Мо расплатился, и вся компания отправилась в соседнее заведение перекусить малатаном.
Лин Мо принимал целебные отвары традиционной медицины, из-за чего ему строго-настрого запрещалось острое. Именно поэтому он и взял себе блинчик, не ожидав, что в глазах тяньцзиньцев мгновенно превратится в отъявленного отступника.
За обедом Ван Цзин рассыпалась в комплиментах решительности Ван Чу, вовремя волевым усилием наступившего на горло собственной песне. Она нахваливала его за то, что под внешностью простоватого увальня скрывается мудрый и рассудительный мужчина, отчего Ван Чу расплылся в довольной ухмылке до самых ушей.
Расправившись с обедом, Ван Чу и Чуаньмэй отправились в жилой комплекс «Чэнъюэ» снимать новый материал для блога, а Лин Мо со старостой неспешно поплелись обратно к общежитиям.
— Слушай, а Ван Бо точно остыл? — поинтересовалась Ван Цзин, идя рядом по тенистой аллее. — Не выйдет так, что он опять сорвется и побежит за ней на задних лапках?
— Едва ли, — качнул головой Лин Мо. — Ему дали от ворот поворот в самой прямой форме. Назойливо липнуть он не станет. К тому же эта история с Чжао Тинтин... Пусть ее кто-то и подставил намеренно, но доля правды в сливе есть. Ван Чу — парень сообразительный, всё понял. Поболит и пройдет. Он у нас не из категории безответных ухажеров, через пару недель окончательно оправится.
— Вот и чудненько! Ну ладно, я побежала, — Ван Цзин повеселела, мазнула по нему прощальным взглядом, помахала ручкой и шустро направилась к женскому корпусу.
Лин Мо застыл на месте, провожая ее взглядом. Спустя пару секунд его губы тронула легкая, изумленная ухмылка:
— Хм... Да ну, не может быть?
***
Тем временем в гостиной роскошной квартиры Барышни Юань атмосфера накалилась до предела. Воздух буквально трещал от витавшего в нем напряжения.
— Да я твою мать... Ты совсем сдурел?! — Барышня Юань, сжигая визитера гневающим взглядом, ткнула пальцем в лицо стоящему напротив молодому человеку. — Я тебе трижды русским языком сказала: видеться с ним не буду! Ты что, глухой?!
— Как ты разговариваешь со старшими?! — рявкнул пятидесятилетний упитанный мужчина с свирепым, оплывшим лицом. — Твой двоюродный брат о твоем же благе печется, а ты на него собачишься?!
Это был родной дядя Юань Мэн по материнской линии, Цзян Цзяньшэ, а парень, на которого так орала девушка, приходился ему сыном — Цзян Хао.
— Цзян Цзяньшэ, сядь на место и замолчи! Чего разрался?! — строго осадил его старший брат, Цзян Цзяньго. Несмотря на солидный возраст, один его властный голос заставил младшего заткнуться. На сказывались долгие годы работы на руководящих постах в госаппарате.
— Брат, ты только послушай, что эта девка несет! — все еще кипя от возмущения, пробурчал Цзян Цзяньшэ.
Тут в разговор вмешался сам Цзян Хао:
— Юаньюань, послушай! У меня же товарищ — сын самого начальника нашего управления! Кабы мы не были близкими родственниками, стал бы я для тебя о таком женихе хлопотать? Если у вас всё сложится, это же идеальный союз бизнеса и власти! Какое счастье для семьи! И вообще, что плохого в простой встрече? Я уже людям пообещал, а ты теперь в отказ идешь. Ты меня перед руководством опозорить хочешь?!
— Счастье, говоришь? Какое замечательное счастье! Так забирай его себе, раз так нравится! — с сарказмом выкрикнула Юань Мэн, от гнева ее щеки пылали кумачом. — Собираешься сосватать меня с кем-то — так хоть бы для приличия моим мнением поинтересовался! С какой стати ты решил за меня мою судьбу решать, а? Если сын начальника захочет со мной встретиться, я что, по первому свистку бежать должна?! И твои проблемы меня вообще не волнуют! Ты, не спросив меня, предложил мою кандидатуру чужому человеку, сам назначил дату, а теперь заявляешь, что я тебя в неловкое положение ставлю? Какая трогательная забота о собственной шкуре! Хочешь выслужиться перед начальством — иди и лижи ему сапоги сам, а меня в качестве разменной монеты использовать не смей! Думаешь, я не вижу насквозь твои мышиные интриги?!
Всё это время отец Юань Мэн, старый Юань, и Госпожа Цзян молча восседали на диване с каменными лицами. Их гробовое молчание говорило громче любых слов.
В обычной ситуации родители давно бы вмешались и поставили вспыльчивую дочь на место. Но сейчас их молчание было единственной причиной, почему наглых родственников еще не спустили с лестницы.
А предыстория была проста: старший и средний братья Госпожи Цзян заявились в гости не просто так. Цзян Цзяньшэ вознамерился сосватать Юань Мэн за сына своего прямого начальника из Бюро водного хозяйства.
Поскольку отношения между семьями всегда были натянутыми, он притащил с собой старшего брата, Цзян Цзяньго — для солидности.
Сначала обед проходил в относительно мирной обстановке, но едва перевалило за середину трапезы, как Цзян Хао не утерпел и вывалил всю подноготную: мол, парень из влиятельной семьи, сынок чиновника, идеальная партия, да и свидание он уже окончательно согласовал.
Что же касается внешности кавалера... Судя по фотографии, парень был сер и невзрачен до крайности, однако Цзян Хао расписывал его так, будто тот сошел с обложки глянцевого журнала.
В этой комнате дураков не водилось. Какая выгода двигала отцом и сыном, было понятно без лишних слов.
К тому же старший брат Госпожи Цзян сам занимал высокий пост в управлении полиции Цзяннина. Кабы семья Юань действительно искала родства с чиновниками, неужели им потребовалась бы помощь этих мелких приспособленцев?
— Тетушка! Я же от чистого сердца, а Юаньюань... — Цзян Хао обратился к Госпоже Цзян, его лицо пошло пятнами от досады.
— Юаньюань сама вправе решать свою судьбу, — ледяным, отстраненным тоном чеканно произнесла Госпожа Цзян. — Раз парень ей не по душе — закроем тему. Не стоит вам больше беспокоиться.
Услышав это, Цзян Цзяньшэ мгновенно подскочил с дивана:
— Сестра! У парня такие связи, такие перспективы! Упустить такой шанс — просто глупость! И потом, как ты воспитала дочь?! Орет на старших, хамка! Она хоть каплю уважения к дяде имеет?!
— Цзян Цзяньшэ! — Голос Госпожи Цзян взвился вверх, мгновенно перекрыв крики брата. Она поднялась с кресла, и в ее глазах зажегся опасный огонек. — Как я воспитываю свою дочь — только мое дело! Если она не хочет идти на свидание с твоим протеже — значит, она перестала тебя уважать?! Юаньюань — моя дочь, и не тебе учить ее уму-разуму! Лучше займись воспитанием собственного отпрыска. И запомни: сегодня вы перешли черту. Я лично расскажу обо всем отцу. Отныне нам лучше вовсе не видеться, чтобы лишний раз не портить друг другу нервы!
Это был прямой ультиматум. Госпожа Цзян была разъярена не на шутку.
— Сестренка, постой! Ну зачем же так резко? Давай всё спокойно обсудим! — перепугался старший брат, Цзян Цзяньго. Дело пахло полным разрывом родственных связей.
— Брат Цзяньго, ты сегодня сам всё видел и слышал, — холодным тоном отрезала Госпожа Цзян. — На этом всё. Провожать не стану, обед окончен.
— Не больно-то и хотелось! Думаешь, мы на твои подачки зарились?! Сын, пошли отсюда! — поняв, что поживиться не удастся, Цзян Цзяньшэ демонстративно фыркнул, схватил сына за рукав и, громко хлопнув дверью, выскочил вон.
— Сестра... Эх, тут и моя вина есть, — сокрушенно вздохнул Цзян Цзяньго. — Я-то дурак решил, что младший действительно одумался и захотел наладить отношения. Знай я заранее, что они задумали эту низость, ни за что бы с ними не пошел!
Он чувствовал искренний стыд за поведение младшего брата. Тот умел плести интриги только против собственных родственников, а перед чужими людьми пресмыкался словно слизень.
— Брат, я всё понимаю и тебя не виню, — подал голос старый Юань. — Ты съезди к отцу, объясни всё. Мы с женой на днях сами к нему наведаемся. Столько лет знаемся, неужели я тебя не знаю?
Одно дело, когда между собой ругаются родные братья и сестры, но если бы в конфликт вмешался зять — ситуация окончательно зашла бы в тупик.
— Хорошо. Тогда я тоже пойду, — Цзяньго тяжело вздохнул и направился к выходу.
Проследив из окна, как машина старшего дяди выехала со двора, Юань Мэн повернулась к матери:
— Мам! Я же говорила: если второй дядя идет в гости — добром это не кончится! А ты не верила. Разве он о моей личной жизни печется? Да он меня просто как взятку руководству подсунуть хотел! И еще корчит из себя благодетеля, будто мы ему по гроб жизни обязаны!
Старый Юань подошел к дочери, погладил ее по плечу и слегка подмигнул, показывая, чтобы она попридержала язык.
Больше всех в этой ситуации страдала именно Госпожа Цзян. Наблюдать, как твоя родная кровь предательски торгует твоим ребенком — испытание не из легких.
***
В этот самый момент у Лин Мо зазвонил телефон.
На экране высветилось имя троюродной сестры. Едва он нажал на кнопку ответа, как из динамика раздался ее звонкий, поддразнивающий хохот:
— Алло, Сяо Мо! Поздравляю с разбогатением!
Лин Мо опешил:
— Т-товарищ комбриг?!