Глава 93. Грань между святостью и злом
Хань Чжэн вместе со спутниками и начальником стражи Фэном отправились прямиком в деревню Лицзя. Проделав верхом полпути, Фэн предложил оставить лошадей на ближайшей почтовой станции.
— Уважаемые господа, путь к деревне Лицзя лежит через горную тропу. Дорога там настолько извилистая и опасная, что лошади легко могут оступиться или сорваться в пропасть. Жаль будет потерять таких прекрасных скакунов. Предлагаю дальше идти пешком — до гор уже рукой подать.
Е Люйюнь молча кивнул. Для таких, как они, не было особой разницы между ходьбой и верховой ездой, разве что придётся подстраиваться под темп начальника стражи Фэна. Хотя тот и практиковал боевые искусства, его сила едва достигала начальной стадии Приобретённого царства — уровня, на котором открыто не более трёх меридианов.
— Начальник стражи Фэн, — неожиданно спросил Хань Чжэн, — раз уж вы бывали в деревне Лицзя, не доводилось ли слышать о случаях жертвоприношений демонам?
Е Люйюнь с лёгким удивлением покосился на Хань Чжэна, не ожидав от новичка такой предусмотрительности в сборе информации. Признаться, если бы Хань Чжэн не спросил, он сам собирался поднять этот вопрос чуть позже.
Начальник стражи Фэн покачал головой:
— Ничего подобного не слыхал. Деревня Лицзя немаленькая — окажись поблизости демоны, разве не сожрали бы они уже всех жителей?
— А какое впечатление у вас осталось о самой деревне? — продолжил расспрашивать Хань Чжэн. — Говорите как есть, не думайте ни о чём постороннем.
Начальник стражи Фэн на мгновение задумался, потом осторожно начал:
— Честно признаться, я был там всего однажды, так что не могу похвастаться глубоким знанием. Но если говорить о впечатлениях... Первое, что бросается в глаза — достаток. Наш уезд Нинань находится в такой глуши, что особых богатств здесь нет. Даже в уездном городе, как вы сами видели, люди едва сводят концы с концами. Я вот начальник стражи, а и то не могу позволить себе мясо каждый день. А в деревне Лицзя — настоящее изобилие, почти в каждом доме мясные блюда на столе не переводятся.
Стоявший рядом Ян Тяньци удивлённо вскинул брови:
— Откуда же в деревне Лицзя такое богатство? Неужели там золотую жилу нашли?
— Нет-нет, — покачал головой Фэн, — будь там золото, династия давно наложила бы на него руку. Всё проще — как говорится, живущий у гор кормится от гор, у воды — от воды. Деревня Лицзя расположена прямо у подножия гор Лиюньшань, потому почти все мужчины там промышляют охотой. Горы богаты дичью, а охотники из Лицзя славятся своим мастерством. Помимо обычной добычи, им случается добывать редкие трофеи, которые потом продают в городе. Я, наслышанный об их умениях, специально наведался туда в надежде найти что-нибудь особенное — и не зря, удалось раздобыть шкуру белого тигра. Так и живут: охотой на пропитание, а редкую добычу продают в областной город, выменивая на зерно, соль, ткани и прочие необходимые товары.
— А что скажете о людях из деревни Лицзя? — поинтересовался Хань Чжэн. — Особенно интересует староста, которого обвиняют в жертвоприношениях демонам.
Начальник стражи Фэн заметно замялся, но Хань Чжэн подбодрил его:
— Не беспокойтесь, просто поделитесь своими наблюдениями.
Почесав затылок, Фэн заговорил:
— Старосту зовут Ли Юдэ, и, положа руку на сердце, человек он, на мой взгляд, исключительно порядочный. Видите ли, господа, вы живёте в областном городе и не знаете, какие порядки царят в деревнях. Обычно старостами становятся выходцы из крупных семейных кланов — у кого больше сыновей да кулаки крепче, тот и верховодит. Притеснение односельчан и самоуправство — это ещё цветочки, нередко дело доходит и до смертоубийства. А вот Ли Юдэ — староста, которого выбрали сами жители. У него всего один сын, была ещё дочь, да только несколько лет назад в юном возрасте умерла. Какая уж тут власть? Когда деревня везёт в уездный город шкуры и прочую добычу на продажу, Ли Юдэ всегда сам ведёт караван, и сколько бы денег ни выручил — всё до последнего фэня раздаёт односельчанам. А ведь горные тропы опасны — говорят, однажды он сорвался с обрыва, сломал ногу и остался хромым, но даже лечение оплатил из своего кармана, не взяв ни монеты из общественной казны.
Фэн торопливо добавил:
— Это не Ли Юдэ мне рассказал, а местные жители и охотники. Вот, например: когда я приезжал за шкурой белого тигра, которую нашли у одного охотника, Ли Юдэ, желая оказать мне уважение, просто подарил её, не взяв ни монеты. Но втайне он заплатил тому охотнику пятьдесят лянов серебром, сказав, что хоть и должен уважить чиновника, но не может допустить, чтобы охотник остался внакладе. А тот охотник, простая душа, вечером прибежал ко мне и стал умолять вернуть деньги Ли Юдэ. Говорил, мол, староста столько для всех сделал, что если он возьмёт у него деньги, то не будет достоин называться человеком. Всё это я узнал из уст того самого охотника.
Е Люйюнь и Хань Чжэн переглянулись: в их глазах мелькнуло странное выражение. Даже не касаясь вопроса о жертвоприношениях демонам, само поведение старосты казалось неестественным. Ли Юдэ выглядел слишком уж безупречным человеком — настолько, что это вызывало подозрения. В нынешние смутные времена такой человек мог быть либо истинным праведником, чистым сердцем и помыслами, либо искусным лицемером, скрывающим за маской добродетели чёрную душу. Как бы там ни было, первым делом следовало выяснить правду о жертвоприношениях. Для Управления по изгнанию демонов не имело значения, праведник ты или нет — если приносишь жертвы демонам, тебя всё равно ждёт смерть.
Дорога в деревню Лицзя действительно оказалась непростой. Большую часть дня они карабкались по горным тропам, пока наконец не увидели у подножия горы внушительных размеров поселение. Округ Шаньнань славился своими горами и холмами, а горы Лиюньшань были одним из ответвлений главного хребта Тяньцан — крупнейшего в этих краях. И хотя Лиюньшань не поражали величием и неприступностью, их густые леса таили множество опасностей, отчего мало кто, кроме охотников из деревни Лицзя, отваживался забираться в их чащу.
— Хоть я и не слышал о появлении демонов в горах Лиюньшань, — мрачно произнёс Е Люйюнь, — но места здесь как раз такие, где нечисть любит обосноваться.
Внимание Хань Чжэна тем временем было приковано к самой деревне.
— А деревенька и впрямь немаленькая, — заметил он.
Во время сопровождения торгового каравана для Шэнхэтана Хань Чжэн повидал немало деревень в области Цзинчжоу. Те выглядели удручающе убого: хижины, кое-как слепленные из соломы и жёлтой глины, едва ли можно было назвать жильём. У местных жителей порой не находилось даже целого комплекта одежды, а изможденные лица говорили о постоянном недоедании. Да и сами деревни были невелики — в крупных набиралось около сотни дворов, в маленьких — всего несколько десятков.
Деревня Лицзя разительно отличалась от них. Судя по размерам, здесь было не меньше тысячи дворов, а дома были сложены из настоящего камня и кирпича. Во многих дворах сушились вяленое мясо и шкуры, а жители выглядели румяными и здоровыми — казалось, они жили даже лучше горожан уезда Нинань.
Однако в деревню Лицзя редко захаживали чужаки, и когда местные увидели Хань Чжэна с остальными, тут же насторожились. Некоторые даже схватились за ножи, копья и луки. В деревне было мало пахотной земли, почти все мужчины промышляли охотой, так что нравы здесь царили суровые.
— Что вы творите? Что это такое? А ну-ка уберите оружие! Бунтовать вздумали? — из толпы, прихрамывая, вышел полноватый старик лет шестидесяти. — Это же начальник стражи Фэн из уездного города, он был в нашей деревне три года назад, неужто запамятовали?
— Это и есть Ли Юдэ, — шепнул остальным начальник стражи Фэн.
Хань Чжэн внимательно осмотрел старосту, но не обнаружил в нём ни следа демонической энергии — более того, тот даже не был воином.
Е Люйюнь тоже покачал головой, показывая, что не заметил ничего необычного.
— Прошу прощения, начальник стражи Фэн, — Ли Юдэ отвесил поклон с заискивающей улыбкой. — Мы, деревенские жители, тёмные люди, в нашу глухомань редко заглядывают чужаки, вот народ и переполошился.
Продолжая улыбаться, он спросил:
— Начальник стражи Фэн, может, на этот раз вы что особенное ищете? У меня как раз есть кое-какие запасы. Несколько месяцев назад добыли белого оленя — шкура превосходного качества. Да ещё три кувшина настойки на тигровых костях — два вам, а один отнесёте господину начальнику уезда.
Начальник стражи Фэн кашлянул:
— Довольно пустых речей! Мы пришли в вашу деревню Лицзя, потому что эти господа из Управления по изгнанию демонов хотят задать тебе несколько вопросов.
Начальник стражи Фэн не осмелился прямо заговорить о демонах — в конце концов, он был здесь просто проводником.
Е Люйюнь, пристально глядя на Ли Юдэ, мрачно произнёс:
— Недавно одна женщина из вашей деревни явилась в префектуру Кайпин с жалобой. Она утверждает, что ты, староста, приносишь жертвы демонам. Это правда?
На лице Ли Юдэ не дрогнул ни один мускул — ни страха, ни удивления. Услышав обвинение, он лишь тяжело вздохнул:
— Эх, не думал, что эта нелепая история заставит господ из Управления по изгнанию демонов лично проделать такой путь, право слово, грех какой. Все эти россказни о жертвоприношениях демонам — полная чушь. Пройдёмте со мной, господа, сами во всём убедитесь.
(Конец главы)