Глава 15 Следующим запрут тебя
Глядя на веер из двадцати Джокеров в своих руках, Гао Тянь задумчиво прищурился:
— Вот оно как.
— Неужели в Обществе Цзялань совсем перевелись таланты? Раз вам приходится полагаться на такие дешевые трюки. Подправить реальность – это и есть твой последний козырь?
— Если думаешь, что среди этих двадцати одной карты сможешь не вытянуть ту единственную пустышку – что ж, рискни.
Деревянные пальцы Младенца зависли над веером карт Гао Тяня. Начался выбор.
По логике, при раскладе двадцать к одному вероятность вытянуть Джокера была колоссальной. Шанс зацепить обычную карту не составлял и пяти процентов.
Более того, даже если ей чудовищно не повезет и она вытянет ту единственную пустышку, в руках Гао Тяня останется двадцать карт, и все они – Джокеры.
Тогда ей нужно будет просто пережить следующий раунд. Когда наступит черед парня тянуть из ее руки, где двадцать одна карта и всего одна выигрышная, а затем настанет ее второй ход – он труп.
Но почему-то, когда рука Младенца замерла над картами, ее захлестнула волна первобытного ужаса.
Страх?
Как давно она не чувствовала ничего подобного?
Разве это не низменная, бессмысленная химическая реакция мозга, доступная лишь живым букашкам?
Младенец всегда верила, что раз она уже мертва, то умереть второй раз невозможно, а значит, и бояться в этом мире нечего.
Из двадцати одной карты – двадцать Джокеров. Стоит вытянуть любой, и она победила. Но почему рука замерла, не в силах сделать рывок?
Гао Тянь произнес:
— Давай я открою тебе твой единственный шанс на победу.
— Тебе нужно было превратить все двадцать одну карту в Джокеров.
— Но на такое ты не способна, верно?
— Пока ты оставила мне хотя бы одну обычную карту. Хотя бы одну.
— То в тот самый миг, когда ты коснешься ее, ты уже проиграла.
Времени у медлящей Младенца почти не осталось.
Серый прах, поднятый погребальной урной, закружился быстрее, подгоняя ее, требуя сделать выбор.
Она не понимала. Теория вероятности была на ее стороне, так почему же дрожит от страха именно она? Почему это она чувствует себя загнанной в угол?
Разве это логично?
Младенец знала, что сейчас Гао Тяню везет, но не верила, что удача может быть настолько безграничной. Не может быть, чтобы она промахнулась при шансе двадцать к одному, а он потом попал с первого раза при шансе один к двадцати одному, не дав ей даже второго раунда.
У нее не было выбора. Она наугад ткнула в карту и потянула.
В тот момент, когда рубашка перевернулась, Младенец словно рухнула в бездонную пропасть.
Ей не повезло…
Она знала: все кончено.
Обычная карта. Как и предсказывал этот монстр.
Так вот каков он – человек великой удачи? Везение, которое плевать хотело на любые правила.
Когда пришел черед Гао Тяня, он даже не стал раздумывать. Младенец в отчаянии закрыла глаза, ожидая приговора судьбы.
Увидев воочию абсолютную уверенность Гао Тяня и его хамское, не знающее границ везение, она поняла, что будет дальше.
— Пещера, дальше сам… — прошептала она.
Прошлое замелькало перед глазами, словно старая кинопленка.
Надо же. При жизни была никчемной Охотницей на призраков, а после смерти стала столь же никчемным призраком.
Настал ход Гао Тяня. Он выбрал мгновенно:
— Третья слева.
Это была сила провидения. Смутное, но непреодолимое чувство подсказывало – нужная карта там. Никакой логики, никаких улик, только чистая интуиция.
Карта, которую он выбрал, медленно перевернулась.
Джокер.
Шанс один из двадцати одного. И Гао Тянь не промахнулся.
Погребальная урна неистово затряслась. Тучи праха безумным вихрем вырвались наружу, в мгновение ока поглотив тело Призрачного Младенца.
Призрачная Пещера, наблюдавший за этим издалека, не понимал деталей, но нутром чуял – случилось непоправимое. Его пустая голова распахнулась, словно разорванный в крике рот. Он издал беззвучный яростный вопль:
— Стой! Ублюдок!
Когда все стихло, Гао Тянь стоял на обломке скалы, сжимая в руках уже закрытую погребальную урну. Ни пылинки на одежде. Над головой клубились черные тучи его призрачной удачи. Величественный и грозный – истинный бог войны.
Призрачный Младенец из Общества Цзялань успешно заперта!
…
Завладев Младенцем, Гао Тянь тут же начал перенимать ее закон убийства.
Разумеется, у этой твари при себе была уйма паранормальных предметов, да и само Общество Цзялань знатно над ней поколдовало, вшив не одного призрака и не один закон убийства. Взять хотя бы то полное злобы женское лицо у нее на затылке.
Однако из-за того, что пленение произошло только что, Гао Тянь пока освоил лишь одну, основную ее способность.
Этот закон убийства был предельно прост и являлся визитной карточкой Младенца.
Стоило ей указать на кого-то пальцем, как в теле жертвы за считанные десятки секунд зарождался новый призрачный младенец. Он высасывал все силы и плоть, переваривая их и превращая в питательную среду для своего роста.
Мужчина или женщина – закону было плевать.
Достигнув определенной зрелости, младенец прорывал чрево носителя и выходил наружу. Он становился новым, самостоятельным призраком, беспрекословно подчиняющимся хозяину.
Если в процессе рождения носителем оказывался живой человек, он был обречен на мучительную смерть.
Если же это был свирепый призрак, то «беременная» сущность впадала в спячку, а на время созревания плода лишалась собственных законов убийства – их попросту воровал зародыш.
К счастью, когда Призрачный Младенец чуть не вырвалась из живота Гао Тяня, он вовремя активировал Нож Ужаса, принеся жертву. Иначе сейчас пришлось бы возиться с целой сворой мелких тварей.
Овладев новой силой, Гао Тянь перехватил Нож Ужаса и медленно повернулся в сторону Призрачной Пещеры.
Во всем здании остались только они. Человек и призрак. Финальный раунд.
Пещера замер на обломке гигантской плиты, продолжая падать вниз. У него не было удачи Гао Тяня, позволявшей стоять на летящих камнях как на твердой земле. Попробуй Пещера так пижонить – и гравитация мигом бы его размазала.
Странно, но увидев, как напарницу засосало в погребальную урну, вечно склонный к истерикам Пещера проявил несвойственное ему хладнокровие. Никакой ярости, никаких безрассудных атак.
Они смотрели друг на друга сквозь разделяющее их расстояние. Никто не проронил ни слова.
Тишина перед бурей.
Наконец первым заговорил Призрачная Пещера:
— Я обязан извиниться перед тобой, Призрак Памяти.
— Я недооценил твои возможности. Не стоило лететь сюда, не проведя разведку.
— Видимо, после превращения в призрака орган внутри моей черепной коробки окончательно сгнил и усох. Мой интеллект заметно просел по сравнению с временами, когда я был жив.
Он постучал по своему пустому черепу с оттенком обреченности:
— Будь я человеком, я бы не проявил такого высокомерия. Каким бы слабым ни казался враг, я бы сначала все изучил и действовал наверняка.
— Мне следовало раньше заметить одну вещь: ты до того, как вошел в зеркало, и ты после – это два совершенно разных существа. Хоть твои способности и законы убийства почти не изменились, мы с Младенцем обнаружили, что больше не можем тебе противостоять.
— Перед тем как ее заперли, Младенец отчаянно что-то кричала мне. Должно быть, она поняла твой закон и пыталась передать информацию. Жаль, ее схватили раньше. Я слишком глуп и пока не могу понять, что именно стало катализатором твоего качественного скачка.
Гао Тянь вскинул Нож Ужаса, прерывая его монолог:
— Болтаешь и болтаешь, конца краю нет твоему нытью. Хватит.
— Сказал все? Тогда давай закругляться.
— Ты следующий на очереди в коробку.
Гао Тянь еще не решил окончательно, что делать с Пещерой.
Вторая погребальная урна предназначалась именно ему, но Младенец использовала куклу-подменыша, подставив себя под удар и выручив напарника.
Впрочем, неважно. Финал неизменен.
Гао Тянь прикинул план: можно на время выпустить Призрака с Расколотым Лицом, а в освободившуюся урну упаковать Пещеру.
Когда он впервые встретил Расколотого, он был обычным человеком, и призрак был для него непостижимой угрозой.
Теперь же, даже если тот выберется, у Гао Тяня хватит сил с ним управиться.
Пока Гао Тянь размышлял, Призрачная Пещера продолжал бормотать себе под нос:
— Нет-нет-нет, ты совсем не понял, о чем я, Призрак Памяти.
— Пусть сейчас ты и силен, в этой партии проигравшим все равно останешься ты.
— Предсмертный крик Младенца помог мне осознать главное: твое нынешнее ненормальное состояние – это не константа. Это временный режим.
Словно старый монах, Пещера медленно опустился на корточки прямо на летящем обломке. — Если бы ты всегда был таким, нам бы не удалось убить тебя дважды в самом начале. Значит, для входа в это состояние нужен определенный триггер. А раз есть начало, будет и конец. Состояние исчезнет.
— А значит, способ уничтожить тебя предельно прост.
— Мне нужно лишь изолироваться от тебя и переждать. Дождаться, пока твой кураж сойдет на нет и ты снова станешь обычным ничтожеством. И тогда раздавить тебя будет не сложнее, чем муравья.
— Я ведь не ошибся, Призрак Памяти?
Пока он говорил, вокруг Призрачной Пещеры стал формироваться прозрачный сосуд, похожий на кристальное стекло. Он обволакивал его, словно кокон, полностью отсекая от внешнего мира.
Перед тем как окончательно скрыться в этой мистической скорлупе, Пещера бросил напоследок:
— Эффект этого паранормального предмета прост: внутри кокона я в безопасности. Никакая атака извне не достанет меня, но и я не смогу ударить по наружному миру.
— Кокон продержится десять часов. И до истечения этого срока даже я сам не смогу его снять.
— Ты заперт в моих Призрачных Владениях и не можешь пробить мою защиту. Через десять часов я посмотрю, осталось ли от твоего всемогущества хоть что-то. И когда ты снова превратишься в обычного человека, я просто выйду и убью тебя.