Глава 14 Счастливчик
Обычным убийством Призрачные Владения не уничтожить. Для таких сущностей, как призраки, понятия «смерть» попросту не существует.
И это создавало проблемы. Через десять минут все здание сожмется под давлением «норы» до размеров шара. Окажись Гао Тянь внутри – и сколько бы раз он ни воскресал, гравитация в мгновение ока будет превращать его в кровавый фарш.
Самым скверным в этих Призрачных Владениях была абсолютная изоляция пространства. Стоило войти внутрь – и ни Зеркальный Призрак, ни Черная Карта уже не помогут сбежать.
Сейчас казалось, что Гао Тянь доминирует над Призрачной Пещерой, но на деле призраку стоило лишь тянуть время, и победа осталась бы за ним.
Впрочем, Гао Тянь ни капли не волновался.
Число погибших в небоскребе «Цзиньхай» продолжало расти, перевалив за три сотни. Сегодня его призрачная удача била через край: что бы он ни предпринял, он был обречен на успех.
Раз нельзя убить Призрачную Пещеру, нужно попробовать ее запереть. Заодно проверить, получится ли поглотить и ее Призрачные Владения.
Первым делом Гао Тянь подумал о погребальной урне.
Погребальная урна удерживала призраков, принуждая их к игре. Однако в той, что была у него, уже сидел Призрак с Расколотым Лицом. Чтобы засадить туда Призрачную Пещеру, пришлось бы выпустить первого.
К счастью, при нем оставались паранормальные кости – подарок старика Чжао. Выпавшая двойка позволяла скопировать уже имеющийся паранормальный предмет, причем копия появлялась в своем первоначальном, чистом состоянии.
Отрицательный эффект паранормальных костей был сокрушителен: из шести граней три несли беду. Выбросишь единицу – и мгновенная смерть без всякой возможности воскреснуть через артефакты.
Человек в здравом уме никогда бы не прикоснулся к этой вещице. Но для Гао Тяня черный галстук и эти кости составляли идеальное комбо. Его сегодняшнее везение пугало. Стоило ему твердо поверить, что выпадет двойка – и она выпадала. В такой силе удачи не приходилось сомневаться.
Гао Тянь обернулся и увидел, как на него несется Призрачный Младенец – бледная кукла с тряпичным лицом. Он лишь бросил короткое:
— Пошел вон.
В следующую секунду с неба рухнул огромный рояль. Тяжелый инструмент с грохотом придавил Младенца, отшвырнув дезориентированную тварь далеко в сторону.
Троица продолжала падать вниз, пролетев с пятого этажа на четвертый. Весь небоскреб «Цзиньхай» под давлением внешнего кольца призрачных сил неумолимо приближался к полному краху.
Игральная кость судьбы хранилась в зеркальном мире, а зеркало, которое Гао Тянь носил с собой, осталось в туалете.
В процессе падения он просто протянул руку и схватил пролетающий мимо мусор. Пальцы сомкнулись именно на маленьком женском зеркальце.
— Повезло так повезло, — усмехнулся он. — Еще одно подвернулось.
Тут же активировав способность Зеркального Призрака, он вытащил из отражения паранормальные кости. Гао Тянь подбросил их вверх прямо в полете. Кости трижды провернулись в воздухе и снова послушно упали в его ладонь. Ему даже не нужно было разжимать пальцы, чтобы понять – он победил.
Двойка.
Эффект сработал: количество погребальных урн удвоилось. Более того, копия была пуста и готова принять нового постояльца.
Едва сила подействовала, точки на грани с двойкой рассыпались в прах. Каждую грань можно было использовать лишь однажды – отыгранное число больше никогда не выпадало.
Сжимая пустую погребальную урну, Гао Тянь стал озираться в поисках Призрачной Пещеры.
Этого призрака только что завалило грудой каменных колонн, обломками стен и длинных столов. Куда он делся?
«Должен быть где-то рядом. Давай же, вылезай».
И в тот же миг Гао Тянь увидел, как сверху на него стремительно пикирует черная тень. Пустая дыра вместо мозга на голове призрака сморщилась в комок.
Какое совпадение: стоило начать поиски, как цель сама свалилась с небес.
Гао Тянь немедленно активировал погребальную урну, готовясь насильно затянуть Призрачную Пещеру в игру:
— Я же говорил – вот цена того, что ты меня разозлил.
Но как только он и Призрачная Пещера должны были войти в общее игровое пространство, призрак перед ним вдруг превратился в окровавленную куклу. Это была кукла-подменыш Призрачного Младенца. Сама же Пещера в то же мгновение оказалась за сотню ли отсюда, поменявшись местами с напарницей.
Увидев, как Гао Тянь с готовностью идет навстречу Пещере, открывая серый ящик, Призрачный Младенец нутром почуяла неладное. Прошедшая через сотни битв, она мгновенно применила способность «Кукла-смертник», принудительно рокировав себя с союзником.
Под действием погребальной урны законы убийства свирепых призраков переставали работать. Однако эта кукла была паранормальным предметом, которым Младенец пользовалась еще при жизни, будучи Охотницей на призраков, а потому артефакт сработал.
— Пещера, с этим типом что-то серьезно не так! — Закричала она.
— Его удача… это уже за гранью абсурда. Каждая наша атака срывается по какой-то нелепой причине, а ему все удается с пугающей легкостью. Мы летим с одиннадцатого этажа до пятого, а у него даже прическа не растрепалась!
Младенец не была дурой. Она начала понимать, в чем корень проблем. — Призрак Памяти точно что-то провернул. Он играет с нами.
— Его истинная сила… это удача?
Гао Тянь ледяным тоном оборвал ее рассуждения:
— Все еще печешься о других? Лучше бы на себя посмотрела.
— Теперь понятно, как вы подохли, когда были Охотниками на призраков. Своя же тупость сгубила?
Гао Тянь открыл погребальную урну. Изначально он метил в Пещеру, но из-за вмешательства Младенца его противником по игре невольно стала именно она.
Впрочем, плевать. Сначала разберется с этой занозой, а потом вернется за Пещерой.
Итог будет тем же, просто путь к нему стал чуть более извилистым.
В этом и заключалась абсолютная уверенность Гао Тяня. Он был баловнем небес, человеком великой удачи. Каких бы поворотов ни подкидывал сюжет, финал уже был предрешен.
Призрачный Младенец уставилась на Гао Тяня своими кровоточащими глазницами, и в них читался ужас.
Она не понимала, почему все так обернулось.
Они с Пещерой – лучшие боевики Общества Цзялань, они находятся внутри Владений Пещеры, так почему же их так втаптывает в грязь какой-то безвестный призрак?
Противник вообще перестал считаться с Призрачными Владениями. Он не только не пытался сбежать, он вознамерился их прикончить.
«Спокойно. Надо успокоиться».
Когда она только настигла его в небоскребе «Цзиньхай», на лице Призрака Памяти промелькнула тень паники. Пусть он и умело ее скрыл.
Когда же ситуация перевернулась с ног на голову?
Сейчас на лице Гао Тяня не осталось ничего, кроме высокомерия и уверенности. Он взирал на них взглядом победителя, оценивающего добычу.
Все дело в том, что он успел нырнуть в зеркальный мир?
Нет… будь эту способность так легко запустить, он бы не боялся их в самом начале.
Значит дело в…
Гао Тянь ведь предупреждал Пещеру:
«Не убивай больше людей, это ради твоего же блага».
Тогда Пещера, конечно же, пропустил слова какой-то безродной букашки мимо ушей.
Именно с того момента удача Призрака Памяти стала необоримой. На его пути встанет бог – убьет бога, встанет Будда – сокрушит Будду. Невероятное везение окутало его плотным коконом.
Младенцу хватило нескольких секунд падения, чтобы собрать осколки подсказок воедино и – по чистой случайности – вычислить истинную способность Гао Тяня…
Чем больше людей гибнет вокруг, тем сильнее его удача?
Она не была уверена в своей догадке на все сто, но обязана была передать эти сведения Пещере. Бой нельзя продолжать. Способность Гао Тяня уже запущена на полную мощь, смерти в небоскребе «Цзиньхай» будут множиться, и до каких высот взлетит удача этого парня – страшно даже представить.
— Пещера, ты… — Младенец открыла рот, но не успела издать ни звука. Ей грубо заткнули рот.
Лицо Гао Тяня застыло в холодной маске:
— Опять за чужих переживаешь? Позаботься о себе.
— Оставь Пещеру в покое. Наша игра уже началась.
Игра, выбранная погребальной урной на этот раз…
«Черный Питер»!
Правила были предельно просты. Гао Тянь и Призрачный Младенец получили по двадцать одной карте.
Двадцать из них были обычными картами мастей и достоинств. Но одна была особенной – Джокер.
Игроки по очереди тянули по одной карте из рук друг друга. Тот, кто первым вытянет Джокера, объявлялся победителем.
Младенец беззвучно разевала рот, все еще пытаясь выкрикнуть Пещере предупреждение о «призрачной удаче».
Но игра уже поглотила их. Тонкая серая пыль закружилась вокруг них двоих. Младенец осознала, что ее голос больше не достигает внешнего мира – она была полностью отрезана. Перед ней остались лишь соперник и условия текущей партии.
Напарник был совсем рядом, но она оказалась в тотальной изоляции. Подобное чувство Младенец не испытывала очень давно.
В последний раз… это было еще когда она была живым человеком. Перед самой смертью.
Сорок две карты быстро распределились между Гао Тянем и Младенцем.
Призрачный Младенец взяла себя в руки. Она заставила себя сосредоточиться на игре, выискивая лазейку.
Паранормальный предмет, активированный Призраком Памяти, был весьма специфичен. Младенец чувствовала, что ни один из ее законов убийства не действует. Она не могла даже физически навредить оппоненту – любая попытка атаки повлекла бы немедленную кару от погребальной урны.
Однако это не была игра на чистую удачу. В ней были бреши.
Попробовав применить свои силы, Младенец обнаружила, что некоторые ее паранормальные предметы в рамках игры все еще можно использовать.
А значит, правила игры в определенных пределах поддавались искажению.
Младенец медленно подняла руку, и в ней материализовалась маленькая, залитая кровью тетрадь.
— Я изменю порядок свершившихся событий, — произнесла она шепотом, который предназначался лишь ей одной, не сводя глаз с Гао Тяня.
Гао Тянь тоже заметил эту жуткую тетрадь. Сначала он не понял ее слов, но в следующую секунду столкнулся с аномалией…
В его руке была двадцать одна карта. В нормальных условиях – двадцать обычных и один Джокер.
Но каким-то образом они превратились в двадцать Джокеров и одну-единственную обычную карту.
Это еще что такое…
Гао Тянь тут же сообразил: это эффект той самой кровавой тетради. Она не могла напрямую изменить правила и объявить его проигравшим, но была способна до предела снизить вероятность его успеха.
Теперь шанс Гао Тяня вытянуть нужную карту упал с одного из двадцати одного до… двадцати из двадцати одного. Ой, нет. Теперь шанс того, что у него вытянут Джокера, стал двадцать из двадцати одного.
Дело дрянь.
Будь на его месте человек с заурядным везением, это стало бы смертным приговором.