Глава 12 «Обратное вторжение»
— Я… кажется, вспоминаю… — прошептала Гао Си. — Это я погубила Ли Син. Сестренка Ли ушла, но кто же тогда стоит у двери?
Самоуверенность в глазах «Гао Си» сменилась растерянностью, затем ужасом и, наконец, безумием. Она вскрикнула и едва не рухнула на колени, отползая прочь от содрогающейся железной двери.
Гао Тянь и представить не мог, что призраку можно так легко промыть мозги. Оказалось, призраки тоже умеют бояться себе подобных.
Похоже, «Гао Си» слишком глубоко вжилась в роль человека и теперь полностью попала под влияние украденного Гао Тянем правила памяти.
Но подчинить одну «сестру» было мало. Не стоило забывать, что Призрак памяти играл три роли одновременно, и «мать» с «отцом» еще не были сломлены.
«Отец» внезапно вскипел. Он вскочил, подлетел к Гао Тяню и, указывая на дверь, яростно закричал:
— Гао Тянь, ты совсем совесть потерял! Я понимаю, у вас с Ли Син размолвка, с кем не бывает. Но зачем нести эту чушь и проклинать ее смертью? Зачем ты сестру до смерти напугал?
— У тебя этот твой провал в памяти, ты хоть понимаешь, сколько за эти годы сестра на себя взяла, помогая тебе? И вот так ты благодаришь семью?
В то же время «мать» бросилась к «сестре». Она обняла ее, шепча слова утешения и пытаясь заново внушить ей, что Ли Син жива. Она явно хотела вернуть инициативу в свои руки.
Глядя на этот дуэт – «злого» и «доброго» полицейского – Гао Тянь понял, что достигнутое преимущество нельзя упускать. В ответ на обвинения «отца» он лишь холодно усмехнулся и указал на дверь, где вмятины от ладоней становились всё глубже, а по металлу пошли трещины.
— Разуй глаза и посмотри! — Бросил он. — Это похоже на ту Ли Син, которая хомяка собственного боялась?
— Девчонка, которая на травинку боялась наступить, сейчас голыми руками вбивает железную дверь в бетон? — Продолжал Гао Тянь. — Ты хочешь сказать, это Ли Син? Да даже здоровый мужик на такое не способен.
— Пап, мам, я знаю, вы любили Ли Син. После ее смерти прошлым летом ты, папа, сокрушался, что лучшей невестки вовек не сыскать. Мама, ты на рынке несколько раз бросалась к прохожим девушкам, принимая их со спины за нее.
— Но правда есть правда. Ли Син ушла навсегда. А то, что сейчас выламывает дверь… вы сами в глубине души понимаете, что это такое. Хватит себя обманывать!
— Если вы продолжите эту ложь и впустите ЭТО внутрь, сегодня здесь погибнем мы все. И Си-Си в том числе!
После этой тирады, подкрепленной нечеловеческим ревом из-за двери, на лицах «отца» и «матери» впервые проступило выражение полной растерянности. Память этих двоих тоже начала поддаваться воздействию.
— Отец, А-Тянь прав… — пролепетала «мать». — Ли Син не могла… Она ведь совсем хрупкая была, даже бутылку воды без помощи сына открыть не могла.
В глазах «отца» отразилось еще большее смятение:
— Но когда она умерла? На каких похоронах мы были? Почему я ничего не могу вспомнить?
Видя, что дверь вот-вот рухнет, «мать» силой дернула «отца» за руку, не желая больше тратить время на объяснения:
— Надо уводить детей! Какая разница теперь, вспоминай потом!
Память всех троих персонажей окончательно исказилась под весом их собственных способностей, обернутых против них самих.
Похоже, слишком сильно вживаться в роль – опасная затея.
Раз было решено бежать, «мать» поспешно повела Гао Тяня и остальных через коридор в кабинет. Там был выход на небольшой балкон: с помощью внешних блоков кондиционеров можно было перебраться на третий этаж. Для здорового человека задача не самая сложная.
Оказавшись в кабинете, «мать» для верности заперла дверь на замок. Если «Ли Син» выломает входную дверь и ворвется в гостиную, у них будет хоть какая-то преграда.
Вся «семья» собралась в кабинете. Теперь возникла новая проблема: чтобы спуститься с балкона, нужна была веревка или что-то подобное.
В шкафу нашлось лишь тонкое одеяло. Из него можно было соорудить подобие каната, но оно было одно и выдержало бы только одного человека за раз.
Это значило, что первый, кто спустится, будет в безопасности. Второму придется торопиться, пока «Ли Син» не выломала дверь в кабинет. О шансах третьего и четвертого не стоило и заикаться.
Снаружи раздался оглушительный грохот – «Ли Син» наконец сокрушила входную дверь. Тяжелые, словно у слона, шаги неумолимо приближались. Времени оставалось в обрез – в лучшем случае успеют двое.
«Мать» схватила «отца» за руку, собираясь что-то сказать.
Гао Тянь понял ее без слов: она хотела, чтобы отец спускался первым. Такого допускать было нельзя – «отец» был призраком, ему смерть не грозила. Но если призраки договорятся между собой, он один против троих не выстоит.
Прежде чем мать успела открыть рот, Гао Тянь заговорил первым:
— Папа, только не вздумай оставаться и прикрывать нас!
— Я знаю, что ты скажешь! — Выпалил он. — Ты ведь и в прошлом году так поступил: когда на трассе машины столкнулись и загорелись, люди внутри были заблокированы. Всё могло взлететь на воздух в любую секунду, даже пожарные боялись подходить. А ты, не щадя себя, разбивал стекла и вытаскивал раненых одного за другим в безопасное место!
— Ты каждый год анонимно жертвуешь огромные суммы на благотворительность! Ты всегда думаешь о других больше, чем о себе. И сейчас ты снова хочешь пожертвовать собой, чтобы дать нам уйти? Умоляю, папа, ты и так сделал достаточно! Не надо больше жертв!
При этих словах взгляд «отца» окончательно затуманился:
— Я… правда всё это делал? Почему я не помню?
Гао Тянь не дал ему опомниться. Чтобы «мать» не вздумала бежать первой, он тут же обратился к ней:
— Мама, я знаю, как ты любишь папу. Если он останется, ты ведь тоже не уйдешь. Вы решите встретить конец вместе. Раз уж не суждено было родиться в один день, так хоть умереть вместе!
— Как же мне больно видеть такую преданность! Вы хоть понимаете, каково нам, детям, будет потерять вас обоих сразу? Вам плевать на чувства сына, вы видите только друг друга!
Память «матери» окончательно поплыла. Она крепко сжала руку «отца»:
— Пусть дети уходят. Я останусь с тобой.
«Отец» еще пытался сопротивляться внушению:
— Погоди… про пожертвования я вроде припоминаю… но авария? Я совсем этого не помню…
«Гао Си» тем временем привязала край одеяла к перилам балкона и уже вцепилась в импровизированный канат, собираясь спасаться.
Гао Тянь крикнул ей:
— Сестренка! Я знаю, тебе осталось жить всего месяц из-за твоей болезни. Ты сама говорила, что тебе уже всё равно. Но я, как старший брат, в этот роковой миг отдаю тебе право на жизнь!
— Спускайся! Уходи отсюда и проживи этот месяц на полную катушку. Не поминай нас лихом. Мы – здоровые люди, у которых впереди могла быть долгая жизнь, отдаем ее, чтобы задержать монстра ради твоего лишнего месяца. Это наш долг!
После этих слов на лице «Гао Си» отразился непередаваемый стыд. Она всучила конец одеяла в руки Гао Тяню.
— Брат, я не уйду. Я останусь с родителями. Уходи ты!
Гао Тянь не стал церемониться с «сестрой». Она тоже была призраком под маской. К тому же «Ли Син» уже была у самой двери и одним ударом разнесла половину дверного полотна.
В образовавшуюся дыру просунулась огромная, покрытая багровой шерстью рука, с которой капала кровь. В коридоре маячил непропорциональный черный силуэт, лица которого было не разглядеть.
«Мать» окончательно вошла в роль. Она навалилась на дверь всем телом, закрывая собой пролом, и закричала, не оборачиваясь:
— Уходите! Не думайте о нас, бегите!
Гао Тянь обмотал край одеяла вокруг запястья, перемахнул через перила и нащупал ногами внешний блок кондиционера.
Сверху донесся грохот выбитой двери. «Отец» глухо охнул и затих. «Мать» сопротивлялась чуть дольше. «Гао Си» истошно кричала – так, словно увидела нечто, чему не место в этом мире. Она кричала и кричала, не переставая.
Гао Тянь понимал: сейчас наступает решающий момент.
Он оторвал ноги от опоры и, держась за одеяло, начал быстро спускаться, пытаясь нащупать выступ окна третьего этажа.
Стоило коснуться этого карниза – и он вырвется из ада четвертого этажа. Передохнет на третьем.
В этот миг Гао Тянь почувствовал на себе чей-то взгляд. Он задрал голову и…