Глава 908. Непревзойдённый Высочайший Великий Небесный Прародитель
Этот пятилетний мальчишка был сыном Ван Гана и Мяо Юнь.
Тан Тянь понял это с первого взгляда. И ещё он понял, что это их единственный ребёнок.
«Надо же, — подумал он, — прошло столько сотен лет, а они только сейчас обзавелись наследником. Чем же они, спрашивается, всё это время занимались?»
— Я тебя вроде раньше не видел, — произнёс мальчишка, склонив голову набок и уставившись на Тан Тяня своими большими любопытными глазами. — Но лицо знакомое… Ты тоже из высшего совета?
Тан Тянь усмехнулся. Мал, да удал.
— Нет, я не из совета. Я друг твоего отца.
— А-а-а, — протянул мальчишка, которого звали Ван Линь. — Вот почему ты мне знакомым показался.
С этими словами он хихикнул и, подбежав, ухватил Тан Тяня за руку.
— Дядя, ты такой добрый, не рассказывай папе, ладно? Он такой злой! Если узнает, что я пробрался в зал совета и сидел на том самом кресле, он меня убьёт! Дядя, умоляю!
Тан Тянь приподнял бровь.
— Такой злой? А почему он не разрешает сидеть на этом кресле?
— Папа говорит, это место нашего Непревзойдённого Высочайшего Великого Небесного Прародителя, и никому нельзя на него садиться, — надув губы, ответил Ван Линь. — Даже ему самому. Я один раз случайно задел ножку, так он меня так отлупил! С тех пор и близко к залу не подпускает.
Тан Тянь мысленно покачал головой. «Непревзойдённый Высочайший Великий Небесный Прародитель». Что за чертовщина… И не лень же было выдумывать.
— Всего лишь драное кресло, — сказал он. — К чему столько условностей? Кресла для того и существуют, чтобы на них сидели.
Ван Линь замер, а потом хлопнул себя по ляжке.
— Ай! Ну вот и я так думаю! А мой папаша — нет! Он его бережёт пуще родной матери. Сколько раз он меня за это кресло бил! — возмущённо выпалил мальчишка, но взгляд, которым он теперь смотрел на Тан Тяня, был полон родственного тепла.
— Если так, почему ты снова сюда пробрался? Не боишься, что опять попадёт? — с улыбкой спросил Тан Тянь.
— Хмф! — фыркнул Ван Линь, задрав подбородок. — Чем больше он запрещает, тем больше мне хочется! Не даёт сидеть — а я назло сяду! Посмотрю, что в этом кресле такого особенного.
Тан Тянь едва сдерживал смех. Этому бунтарю и пяти лет не было. Он живо представил, как Ван Линь регулярно доводит своего отца до белого каления.
— Ну и как, посидел? Какие ощущения?
— М-м-м… да никаких, — почесал в затылке Ван Линь. — Обычное кресло. Даже жёстче, чем другие. Сидеть неудобно, заднице больно. Не знаю, как наш Прародитель на нём сидел. Ему что, не больно было?
С этими словами он обернулся к огромному портрету, висевшему в торце зала. На нём был изображён молодой человек с холодным, отстранённым взглядом, будто взиравший на весь мир свысока. Он казался спокойным, но от него исходила такая мощь и величие, что смотреть на него было трудно.
Ван Линь вгляделся в портрет, потом перевёл взгляд на Тан Тяня, снова на портрет… и вдруг восторженно вскрикнул:
— Ух ты! Дядя, а ты вылитый наш Прародитель!
Тан Тянь не выдержал и рассмеялся.
— Правда? По-моему, не очень.
— Очень-очень! — серьёзно заверил его Ван Линь. — Только ты намного добрее. А он, — мальчишка кивнул на портрет, — он выглядит очень строгим. Строже, чем мой папа.
Тан Тянь хохотал не переставая. Что за уморительный ребёнок. Впрочем, портрет и вправду был несколько… приукрашен. Не был он таким уж несравненным гордецом.
Он хотел было ещё подразнить мальчишку, но времени не оставалось. Он уже заметил, как к залу совета на всех парах несётся знакомая фигура.
В следующий миг дверь с грохотом распахнулась, и в зал ворвался разъярённый Ван Ган.
— Ах ты, засранец! Опять сюда пробрался! Я тебя убью! — его взгляд упал на кресло. — А ну слезай с места Прародителя, щенок!
В пылу гнева он даже не заметил Тан Тяня. Тот, впрочем, не удивился. Подобное уже случалось.
Ван Линь, увидев отца, подскочил от страха и, вцепившись в спинку кресла, затрясся всем телом.
— Я… я… я…
Слова застряли у него в горле. Он был так напуган, что вот-вот готов был свалиться. Тан Тянь шагнул вперёд и придержал его.
— Это я разрешил ему сесть, — произнёс он ровным голосом. — Что, нельзя?
Лишь тогда Ван Ган, всё ещё кипя от ярости, заметил в зале постороннего. Он уже было открыл рот, чтобы высказать и ему всё, что думает, но, разглядев лицо незнакомца, застыл на месте.
Он даже отступил на пару шагов, остолбенев, как деревянная курица, и не в силах вымолвить ни слова.
— Не узнаёшь? — приподнял бровь Тан Тянь.
Ван Ган смотрел на него с недоверием. Лишь спустя долгое время он смог выдавить из себя:
— Гос… господин? Это… это правда вы? Вы наконец вернулись?
Его голос дрожал.
Тан Тянь усмехнулся.
— Прошу называть меня полным именем. Непревзойдённый Высочайший Великий Небесный Прародитель.
________________________________________
Прошло немало времени, прежде чем Ван Ган оправился от шока. На смену оцепенению пришёл безудержный восторг.
— Как хорошо! Как же хорошо! Ха-ха-ха! Вы наконец вернулись! Я так и знал, что с вами ничего не случилось! Да и что могло с вами случиться, никакие беды вам не страшны…
Он глупо смеялся, потирая руки, его ноги мелко дрожали. Ван Линь смотрел на отца во все глаза. Таким он его ещё не видел. Послушный, как ребёнок.
— А я разве говорил, что со мной что-то случилось? — приподнял бровь Тан Тянь. — Перед уходом я всё устроил. И не говорил, что не вернусь. Откуда такие слухи?
— Это… молва, — растерянно пробормотал Ван Ган, почесав в затылке. — Говорили, что вы… пали. Весть пришла из Светлого Мира…
И Ван Ган начал рассказывать, что произошло за эти сотни лет.