Глава 606: «Цель Древних Богов»
Кашлю пытался выторговать себе жизнь за информацию, и Цинь Чуань был не против такого обмена.
Главный вопрос заключался в достоверности.
Будучи прихвостнем Древнего Бога, Кашлю мог считаться образцом морали, если в его словах была хотя бы крупица правды. Встречались среди них и такие, кто лгал от первого до последнего слова.
Поверишь такому – и пиши пропало, заманит в ловушку.
Сосредоточившись, Цинь Чуань кивнул:
— Сначала говори, а я уже решу, стоит ли оставлять тебя в живых.
Кашлю почувствовал укол дежавю.
Похоже, он уже бывал в подобных ситуациях, только тогда он стоял на месте победителя, наблюдая за агонией проигравшего. Теперь же роли поменялись, и ему самому приходилось изворачиваться ради спасения шкуры. Довольно горькая ирония.
Впрочем, у Кашлю, как у истинного Безликого, понятие чести отсутствовало как класс. Он не видел ничего зазорного в том, чтобы унижаться или лебезить, если это сулило спасение. К тому же у него был свой план.
Боевая мощь этого смертного выходила за рамки разумного, но это можно было обернуть на пользу. Если удастся его переманить или хотя бы направить по нужному пути, он станет ценным орудием в руках Древних Богов.
Кто здесь охотник, а кто жертва – бабка надвое сказала.
Успокоившись, Кашлю заговорил:
— Этот мир – грандиозная темница. Пустота служит ей куполом, земля – фундаментом, а боги – это опоры, что удерживают стены. Вместе они образуют клетку, которая рано или поздно поглотит всё живое. Все пути к отступлению будут перекрыты. И ты, смертный, не исключение.
Звучало пафосно и пугающе.
Цинь Чуань тут же парировал:
— Если этот мир действительно клетка, то у меня появляется еще больше причин убивать богов, чтобы разрушить её стены.
— Верно, — Кашлю закивал, а затем низко рассмеялся. — Но для ягнят клетка – это не только ограничение, но и единственная защита от того, что снаружи. Без этих стен охотники извне не встретят преград и смогут творить всё, что пожелают. Например – мы. — В голосе Кашлю прорезалась насмешка. — Смертный, чем больше богов ты убьешь, тем свободнее станет эта клетка, но тем меньше защиты останется у вас от нас. С другой стороны, если ты остановишься, то навсегда останешься пленником. Что бы ты ни выбрал, всё тщетно. Ты просто выбираешь между одним плохим финалом и другим.
— Вот как? — Цинь Чуань задумчиво кивнул и задал свой вопрос:
— Если причина только в этом, вам следовало бы и дальше таиться в тени, выжидая своего часа. Зачем рисковать ради одного-единственного Посланника? Пусть это лишь твоя проекция, но её гибель наверняка отразится на твоем основном теле. Учитывая эгоистичную натуру приверженцев Древних Богов, вы бы никогда не стали жертвовать собой ради других. Значит, значимость Посланников куда выше, чем кажется на первый взгляд.
Кашлю посмотрел на него долгим, многозначительным взглядом:
— Твоя проницательность поражает, человек. Что ж, я буду щедр и открою тебе больше. Посланники – это гвозди, вбитые богами, активные якорные точки. Нам стоило огромных трудов закрепиться в этом мире, и мы, естественно, пытаемся сохранить то, что имеем.
Эта версия звучала правдоподобно.
Будь то Апостолы, Избранники, Сыновья Бога, Посланники или даже рядовые последователи – все они связывали божество с этим миром. Их действия укрепляли эти нити.
Но всё равно что-то не сходилось.
Древний Бог мог дать титул Представителя Глубинного Моря Расаше, а мог – любому другому игроку.
То, что Расаша смог призвать на помощь самого Чемпиона Безликих, выглядело чересчур пафосно.
Проще говоря – Расаша не стоил таких усилий.
Даже сотня таких, как он, не стоила и мизинца Кашлю.
Рисковать потерей Чемпиона ради сохранения одного заменяемого Посланника – сделка явно убыточная.
К тому же, во время предыдущих рейдов боги тех титулованных игроков и пальцем не пошевелили. Ни проекций, ни даже завалящих Апостолов. Это доказывало, что для богов ценность таких игроков невелика.
Но в случае с Расашей, Рубящим Одним Ударом, это правило почему-то не работало.
Древний Бог не просто прислал подмогу, он прислал тяжелую артиллерию.
Цинь Чуань повернулся к застывшему Расаше.
Что в нем такого особенного, раз Древний Бог так за него держится?
«Неужели Расаша тоже переродился?»
Эта мысль едва успела возникнуть, как Цинь Чуань сам же над ней посмеялся.
Судя по поведению Расаши, если он и переродился, то сделал это крайне бездарно. Этот вариант можно было смело отбрасывать.
А кроме этого… Трудно было представить, чем еще он мог приглянуться Древнему Богу.
Расаша под пристальным взглядом Цинь Чуаня заерзал и выдавил:
— Ночной Странник, чего уставился? В этот раз я попался, признаю, но я не сдаюсь!
Цинь Чуань снова перевел взгляд на Кашлю и серьезно спросил:
— Стоит ли этот парень того, чтобы ты так из кожи вон лез, спуская сюда проекцию?
Не успел Кашлю ответить, как Расаша взвился:
— Ночной Странник, ты что несешь?! Что значит «стоит или нет»?! Я – глава Зала Расаши, за мной тысячи людей! Как ты смеешь сомневаться во мне?! Я протестую!
— Да помолчи ты, — Цинь Чуань небрежно махнул рукой, и тень запечатала Расаше рот, обрывая его возмущенные тирады.
Немного подумав, Цинь Чуань посмотрел на Чемпиона Безликих:
— Ваша истинная цель – это я, верно?
Он внимательно следил за реакцией Кашлю.
На этой уродливой, застывшей маске трудно было что-то прочесть, но Цинь Чуань уловил мимолетное изменение. Его догадка, если и не была абсолютно точной, то уж точно била в верном направлении.
Укрепившись в своей мысли, он продолжил:
— Точнее, цель Древнего Бога не столько я, сколько моя Сила Тьмы. Но это всё равно не объясняет твоего появления.
— Гадай, смертный, гадай, — в голосе Кашлю прорезалось торжество. — Ты навсегда останешься с этими вопросами, но никогда не найдешь истинного ответа.
За спиной Кашлю начали открываться врата Пустоты, а его фигура стала терять плотность. — Эта схватка показала мне одно: по нынешним правилам нам с тобой не сладить. Что ж, я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи. Надеюсь, ты до неё доживешь.
Цинь Чуань прищурился и полоснул «Самым Тёмным Часом» по пространству, пытаясь разрезать врата, но обнаружил, что даже физическое разрушение портала не может остановить уход Кашлю.
— Не трать силы, человек, — Кашлю покачал головой. — Я спустил проекцию в обход «Апокалипсиса», и теперь сама игра выталкивает меня прочь. Твои фокусы тут бессильны. Повторюсь: надейся дожить до нашей встречи. Хотя к тому времени от твоего мира может мало что остаться.
С этим шепотом Кашлю окончательно растворился, исчезнув на удивление быстро.
И хотя он пытался уйти красиво, Цинь Чуаню показалось, что в его бегстве было что-то поспешное, почти паническое.