Глава 149 - Острый язычок
Лу Чэнь опустил веки на пару секунд, затем снова вскинул голову, глядя прямо в глаза самоубийце.
— Потому что я, как и вы, играл на бирже. Я тоже ловил маржин-колл, тоже терял деньги, тоже сидел на подоконнике и думал, не сигануть ли вниз, чтобы положить этому конец. Поэтому я прекрасно понимаю, как вас сейчас корежит и почему вы стоите на этом краю.
Губы Лю Дефу зашевелились, но он ничего не ответил; впрочем, острая колючая настороженность в его взгляде чуть-чуть притупилась.
Дин Цзяньго и Цзян Сюэ, стоявшие поодаль, замерли.
Только что этот прохвост утверждал, что в переговорах ни ухом ни рылом.
А теперь несет такую чушь с абсолютно честной физиономией!
И самое удивительное: хотя все они прекрасно знали, что Лу Чэнь врет как сивый мерин, внутри зарождалось непреодолимое желание верить каждому его слову.
Лу Чэнь продолжил мягко чеканить слова: — Тогда я прогорел на восемьсот тысяч — это были все мои накопления.
— Я боялся признаться семье, целыми днями изображал деловитую занятость, а вечерами сидел один впотьмах пустой гостиной и крутил в голове одну и ту же мысль: «Какой же я кретин? Зачем я полез в этот омут? Почему не мог жить нормальной, спокойной жизнью?».
Его интонации были ровными и обыденными, без дешевого пафоса и нравоучений. Он звучал как рядовой мужик, застрявший в той же яме, который изливает душу старому приятелю под рюмочку.
У Лю Дефу защипало в глазах.
Всё, что перечислял Лу Чэнь, было точной копией его собственных ночных кошмаров.
— Знакомо это чувство? — тихо спросил Лу Чэнь, не сводя с него глаз.
— Когда ты пахал как проклятый, когда был уверен, что уж в этот-то раз фортуна повернется лицом, а реальность бьет тебя мордой об асфальт. И кажется, что небеса просто глумятся над тобой, а твое существование — злая шутка.
Кадык Лю Дефу судорожно дернулся, и из горла вырвался хриплый шепот: — А ты знаешь, сколько я спустил?
— Сколько?
— Миллион семьсот тысяч.
Голос старика сорвался на дрожь.
— Все деньги, что копил всю жизнь... На лекарства для старухи... Первый взнос на квартиру для сына...
— Всё улетело в трубу. И брокеру я еще должен четыреста тысяч. Мне эту кабалу до гроба не выплатить.
Слезы наконец прорвали плотину, покатились по морщинистым щекам и затерялись в порывах ветра.
В этот момент Лу Чэнь задействовал навык «Смертельная угроза», прощупывая тайные уголки психики Лю Дефу.
Выяснилось, что больше всего старика страшила судьба жены и ребенка.
Сам-то он уйдет от мучений, но в глубине души он панически боялся, что даже после его смерти этот кошмарный долг придется выплачивать сыну и вдове.
Прямо сейчас несчастный пытался сбежать от этой реальности.
Помолчав пару секунд, Лу Чэнь заговорил вновь: — Дядя Лю, задам вам один вопрос. Если вы сиганете вниз, этот долг исчезнет сам собой?
Лю Дефу опешил.
— Вы прыгнете, но ростовщики не спишут баланс из-за того, что вы сыграли в ящик. Они придут к вашей семье, к вашему сыну, заставят его отрабатывать ваши грехи.
Тон Лу Чэня оставался прежним, но каждое слово вбивалось в мозг старика ржавым гвоздем.
— Вы хотите раз и навсегда избавиться от проблем, но этим прыжком вы обрекаете сына до конца дней тащить клеймо «мой отец — самоубийца» и горбатиться на выплату ваших четырех сотен тысяч.
— Вы действительно хотите оставить ему именно такое наследство?
Тело Лю Дефу забилось в крупной дрожи, а нога, висевшая над бездной, инстинктивно подалась назад.
Заметив это крошечное движение, Лу Чэнь мысленно выдохнул, хотя лицо сохраняло абсолютную невозмутимость.
Он сделал шаг вперед.
Микроскопический шаг, практически незаметный.
— Дядя Лю, я пришел сюда не для того, чтобы зачитывать мантры про «надо держаться и жить дальше». Эта фальшь мне противна не меньше вашего.
Лу Чэнь понизил голос до шепота: — Скажу лишь одно: долги можно выплатить со временем, потерянные деньги — заработать снова. А вот живого человека вернуть нельзя.
— Ваша старуха в больнице ждет, когда вы придете навестить ее.
Эта фраза сработала как мастер-ключ, провернувшийся в самой заржавелой скважине души Лю Дефу.
Плечи его резко опали, последние силы оставили каркас изможденного тела, он осел на корточки прямо на парапете, закрыл лицо руками и зарыдал в голос.
Пора.
Зрачки Лу Чэня сузились. Мышцы ног напружинились, активируя скрытый потенциал «Скорохода».
Его фигура смазалась в воздухе, оставив позади остаточное изображение. Семиметровое расстояние преодолелось в один неуловимый миг.
Прежде чем кто-либо успел моргнуть, он уже оказался рядом с Лю Дефу, обвив руками его торс и с силой дернув назад!
Оба рухнули на жесткий бетон.
— Вяжите его! Живо! — заорал Лу Чэнь.
Полицейские и бойцы МЧС очнулись от оцепенения и ринулись вперед, скрутив мужчину и накрепко зафиксировав его страховочным тросом, после чего потащили вглубь кровли.
Лю Дефу не сопротивлялся, он просто обмяк в руках стражей порядка, рыдая навзрыд, как ребенок.
Лу Чэнь тяжело привалился спиной к стене, жадно хватая ртом воздух.
Взрывная мощь «Скорохода» впечатляла, но мгновенный перерасход сил дал о себе знать — икроножные мышцы неприятно ныло.
Он скосил глаза на собственные ноги и криво усмехнулся: — А ведь и правда, чертовски полезная штука...
Дин Цзяньго быстрым шагом подошел со стороны лестницы. Увидев, что самоубийца надежно изолирован, начальник шумно выдохнул.
Подойдя к Лу Чэню, он протянул руку и поднял парня на ноги.
— Красавец, отработал на пять с плюсом.
В голосе начальника звучал неподдельный восторг: — Твои слова попали прямо в яблочко. Мы тут час распинались — ноль эмоций. Ты поднялся, и десяти минут не прошло — человек спасен.
Лу Чэнь отмахнулся: — Да что я, языком трепать мастер.
— Слушай, а как ты сиганул-то так шустро? Вроде стоял там, а через секунду уже за шкирку его держишь.
Лу Чэнь отряхнул пыль с колен: — Адреналин, наверное. Всякое бывает.
Пока опергруппа сворачивала аппаратуру на месте происшествия, Лу Чэнь решил откланяться.
Зайдя в кабину лифта, он прислонился к зеркальной стене, растирая ноющие икры.
Последствия рывка еще не до конца выветрились, мышцы покалывало так, будто в них натыкали мелких иголок.
Он уже размышлял, заказать ли по дороге домой порцию раков или засел за проработку клятого задания по краже гос-секретов, как лифт внезапно «пиликнул» на восемнадцатом этаже.
Створки разошлись в стороны, и внутрь шагнул мужчина средних лет в темно-сером костюме-тройке по индивидуальному заказу.
Лу Чэнь бросил на него короткий взгляд, мысленно присвистнув: «А вот и настоящий обитатель здешних небесных офисов во всей красе».
Золотые круглые очки в тонкой оправе, крошечная родинка на брови, шелковые манжеты с едва заметным тиснением, а на безымянном пальце левой руки поблескивало платиновое кольцо. Ногти подстрижены аккуратнее, чем у него самого перед съемками.
От визитера веяло легким шлейфом хороших сигар вперемешку с горьковатым цитрусовым парфюмом — тип людей, один квадратный метр аренды рабочего места которых стоит дороже месячного заработка среднего работяги.
В руке он держал кожаный портфель. Размер был как раз под ноутбук.
И тут взгляд Лу Чэня зацепился за макушку вошедшего.
Мать твою.
Мысленно выругался Лу Чэнь.
Все те мелкие сошки из финансовой пирамиды щеголяли «кольцами» тусклого, запыленного багрового оттенка, напоминавшими дешевую бижутерию с развала.
Даже у главаря Чжао Шоу кольцо было золотым, но блеклым.
Если сравнивать...
Кольцо Чжао Шоу выглядело так, будто его покрыли позолотой из баллончика.
Зато у этого типа над головой сияло кольцо из чистейшего сусального золота. Более того, в его структуре переливались тончайшие световые переливы, и отсветы от потолочных ламп лифта на секунду заставили Лу Чэня усомниться в собственном зрении.
Какую же эпическую мерзость надо сотворить, чтобы заработать столь ослепительный нимб?
Хотя, надо признать, выглядело чертовски стильно.