Глава 51. Чхве Дживон слишком сильна (2)
=== [제 51 화] ===
— Ну… Дживон. Что значит «в таком виде»?
— Дядя Чхольджин, посмотрите на его одежду. А потом на нашу. Видите, насколько она изношена? Он здесь явно не первый день и даже не второй.
— Э-э, хм… А я и не заметил.
— И почему вы обращаетесь к нему на «ты»?
— Ну… это…
Они общались непринуждённо.
Какое-то время пожарный Пак Чхольджин тушевался под напором Чхве Дживон, пока та снова не повернулась ко мне.
— Здравствуйте. Меня зовут Чхве Дживон.
— А я Пак Чхольджин. То есть… Пак Чхольджин меня зовут. Прошу прощения. Вы выглядите таким молодым, что я невольно перешёл на неформальную речь…
Пожарный Пак Чхольджин неловко рассмеялся.
— …Всё в порядке. Меня зовут Ким Джунхо.
Если подумать, после завершения Туториала я просто выложил своё имя, и мы так и не представились друг другу как полагается.
— Вы ведь знаете, что правительство официально созывало выживших? Я думала, мы встретимся там.
Дживон говорила, ласково поглаживая Бунбуни.
— …Были свои причины.
Разумеется, я знал об этом. Это случилось как раз тогда, когда я вовсю собирал информацию перед подъёмом на 2-й Этаж.
Спустя неделю после Туториала – то есть, если считать от текущего момента, две недели назад – правительство Республики Корея объявило открытый сбор Игроков.
На самом деле, в тот момент термин «Игрок» ещё не стал общепринятым. Официально это название прозвучало от правительства США только неделю спустя.
Время перемен. Пожалуй, это лучшее описание того периода. Общественное мнение бурлило, люди наперебой спорили о Башне.
Каждый воспринимал Башню по-своему, мнения граждан разделились, и истины было не сыскать. Все тянули одеяло на себя, кричали до хрипоты, пытаясь решить задачу без ответа. Вот что происходило в мире.
Логично было бы предположить, что раз мнения людей разошлись, то и руководство стран будет принимать разные решения…
Но на удивление, верхушки всех государств действовали как под копирку. Первым делом они начали собирать списки Игроков и вносить их в базы данных. Из-за этого любители сплетен вовсю трубили о неком тайном сговоре между мировыми лидерами.
Как бы то ни было, последовало ли правительство Республики Корея за гласом народа или за международными трендами, оно тоже начало спешно созывать выживших.
«… Слышь, ты ходил на этот сбор, который власти устроили?»
«… А нахрена? Чтобы меня заперли и опыты ставили?»
«… Да я был там, всё нормально. Но они реально ни черта не делают. Просто фоткают, записывают имя и отпускают восвояси».
«… И зачем тогда звали? Хоть бы спросили, что там в этой Башне. Или научили оружием махать».
«… А я почём знаю? У президента спроси».
Проблема была в том, что собрать-то людей собрали, а вот к следующему шагу так и не перешли. Системная поддержка? Создание экстренной рабочей группы на основе рассказов выживших?
Ни-че-го.
Позже выяснилось, что президент ввязался в политические игры с крупнейшей оппозиционной партией, из-за чего принятие нужных законов застопорилось… но мне до этого дела не было.
В любом случае, у меня не было ни малейшего желания являться по зову правительства. Раз уж они всё равно всех отпускали, не было никакого смысла тратить время и силы, тем более рискуя спровоцировать лишнее Возвращение.
— Мы с дядей Чхольджином познакомились именно там. Кажется, это было в сеульском управлении по делам военнообязанных. Его временно использовали для проверки личностей выживших.
— …Давненько я там не бывал. С тех пор как гражданская оборона для меня закончилась…
Люди, прошедшие через Туториал на грани смерти, обычно обзаводились хотя бы одним психическим расстройством.
Наверняка были те, кому пришлось вонзить нож в спину верному соратнику.
Те, кому ради спасения пришлось игнорировать чужую смерть.
Те, кому придётся расплачиваться за совершенные грехи.
Без ПТСР тут не обойтись.
Но даже самые близкие члены семьи не могли разделить этот опыт. Им просто не дано этого понять. А правительство? Что эти чиновники смыслят, раз зовут людей? И даже если я им что-то расскажу, сумеют ли они это осознать?
К тому же прямо перед глазами маячит 1-й Этаж – сладчайший плод в истории человечества. Странно было бы покорно идти к властям, когда есть такая альтернатива.
— Когда мы пришли… почти все лица казались знакомыми по Туториалу. А дядя Чхольджин и вовсе оказался знакомым моего покойного отца…
Если не считать тех счастливчиков, что прошли Туториал без единой царапины, просто делая то, что велят.
Чхве Дживон. Пак Чхольджин. И ещё около пятидесяти человек, выживших благодаря мне.
Узнав друг друга и дождавшись конца проверки, они целиком арендовали ресторан, чтобы поговорить.
И само собой, главной темой разговора была Башня.
— В интернете каждый день пишут, на что на самом деле похож Туториал. Предательства ради жизни, убийства ради спасения… Ужас просто.
Пожарный Пак Чхольджин сокрушённо покачал головой.
Только выбравшись из Туториала, люди в полной мере осознали…
Каким благословением было выйти оттуда целыми и невредимыми.
Каким невероятным везением стало то, что в Туториале выжили абсолютно все.
— Я очень хотела сказать это при нашей следующей встрече.
Чхве Дживон низко поклонилась.
— Простите, что тогда на Поляне я начала с подозрений и не поверила вам. Мне очень жаль.
Её голос, в котором раньше проскальзывали нотки симпатии, теперь звучал серьёзно и весомо.
— И вы меня простите, что я так фамильярно к вам обратился, — добавил пожарный Пак Чхольджин, тоже склонив голову.
— Только пройдя Туториал, мы поняли… насколько несправедливым и жестоким было то место. И сколько жизней спас господин Джунхо. Я обязана была поблагодарить вас. Ещё раз спасибо. Остальные тоже просили передать слова благодарности, если мы вас встретим.
— …Всё в порядке. Правда.
Эмоции подступили к горлу, но я с трудом сглотнул ком и выдавил ответ.
Мне тоже было что им сказать.
Как поживала Чхве Дживон всё это время? Стал ли Бунбуни хоть немного послушнее? Как здоровье дяди Чхольджина?
Мне хотелось подойти к ним, по-дружески обнять за плечи и проболтать до рассвета.
Но я не мог.
Их поведение всё сказало за них.
То, что они чувствовали, было благодарностью. Не близостью.
Для них я был спасителем. Не соратником.
Они не были той Чхве Дживон и тем Пак Чхольджином, которых я знал.
Воспоминание о том, как мы сообща одолели Минотавра, жило только в моей голове.
Той Дживон, что улыбалась мне на Поляне в лучах заката, больше не существовало.
Не было больше и пожарного Пак Чхольджина, который, бледный от усталости, поднимал большой палец вверх и называл меня Героем.
А значит… не было и того Ким Джунхо, который был с ними.
Мою радость от встречи пришлось запереть глубоко в сердце.
Я знал, что будет больно. Но не думал, что настолько. Я надеялся, что время залечило раны. Ошибался.
Оказывается, я был ужасно одинок.
Всё-таки… нельзя слишком сильно сближаться с людьми. Пока ты один – всё нормально, но стоит встретить тех, к кому привязался, как спящее одиночество тут же заявляет о себе.
Нужно сохранять разумную дистанцию. Держаться на почтительном расстоянии.
Быть в хороших отношениях, но не подпускать близко.
— …Я тоже рад нашей встрече.
Ради себя. И ради них.
— Люди… сейчас они не горят желанием подниматься на 2-й Этаж. По крайней мере, те, кто в здравом уме, — с тяжёлым вздохом начал Пак Чхольджин.
По его словам, те, чьё ментальное состояние было подорвано жестокостью Туториала, наотрез отказывались идти дальше.
Обжёгшись на смертельных играх, они предпочли зарыться в уютный быт 1-го Этажа, полностью растеряв волю к борьбе.
Если не считать кучки ответственных людей, мечтающих спасти человечество, и немногих безумцев, жаждущих силы, остальные были заняты лишь тем, что проедали жизнь на 1-м Этаже.
Там не было активной торговли предметами, как в американском теневом секторе, так что даже алчность не гнала их вверх по Башне.
Но спешили ли на 2-й Этаж те, кто прошёл Туториал без потерь? Тоже нет.
У них нет уровней. Да, это можно компенсировать уровнем достижений. Но у них нет не только уровней, но и боевого опыта.
Никто не знал, что их ждёт на 2-м Этаже, и если это снова будет игра на выживание… они не верили, что смогут состязаться с теми, кто прошёл Туториал, рискуя жизнью на каждом шагу.
— Поэтому… мы с дядей Чхольджином пошли как передовой отряд. Чтобы проверить, насколько здесь безопасно.
Пак Чхольджин и Чхве Дживон как раз относились к тем немногим ответственным людям.
Они использовали 1-й Этаж для тренировок и, лишь когда почувствовали уверенность в своих силах, решились на переход.
Дживон прервала рассказ и перевела взгляд на меня.
— Господин Джунхо… Похоже, вы здесь уже довольно долго. У вас есть на то причина?
— Есть. И очень веская.
Я вкратце обрисовал им правила 2-го Этажа, преподнеся информацию, полученную через Возвращение, как результат долгого и кропотливого расследования.
Устройство этажа. Запрет на насилие. Жители, принуждённые проживать чужие жизни. Хозяйка города, создавшая этот мирок. И тот факт, что изъятие жетонов у жителей с огромной вероятностью заставит её явиться лично.
— Она… сумасшедшая.
— Не верится, что эту Башню создал Бог. Скорее какой-то злобный демон.
Дживон негодовала, а пожарный Пак Чхольджин выглядел так, будто его сейчас стошнит от отвращения.
Я знал: эти люди, с их обострённым чувством справедливости, обязательно меня поддержат.
— Мне нужна помощь. Выслушаете мой план?
Чхве Дживон.
У меня есть для тебя задание.