Глава 211. Регрессор терпит (8)
=== [제 211 화] ===
— Опомнитесь! Опомнитесь!
— Это еще что? Вроде та девочка из утренних новостей.
— ХЗ, лол. Тут какой-то спидран по аресту.
— О… А она ничего так…
— Ты педофил, что ли?
— Да не, я про того парня…
…?
Число зрителей прямой трансляции уже перевалило за пять тысяч. Сначала их было едва ли десять человек, но кто-то забросил ссылку в сообщество для привлечения внимания, и народ повалил валом.
— Правительство! Требуем извинений! И компенсаций!
— …Про компенсации я не учил её говорить, — пробормотал я.
Арым, уже сорвав бантик, вовсю надрывалась, требуя покаяния и выплат. Кажется, ей было глубоко плевать на реальные деньги – она просто ловила кайф от происходящего.
Как бы то ни было, мы в эфире уже полчаса. В полицию точно поступил вызов, а «правительство», с которым я затеял эту игру, уже наверняка в курсе. Наверное, сейчас вовсю копают, кто я такой. К их несчастью, я здесь – нелегал без единого следа в документах.
— Слышь, а за что извиняться-то? Хватит орать, объясни толком.
В чате наконец-то появился конструктивный вопрос. Именно его я и ждал.
— Друзья. Вам не показалось странным, что лицо обычной потерявшейся девочки крутят по всем каналам страны? Вы когда-нибудь видели такой ажиотаж из-за одного ребенка?
— Ну, есть такое.
— Тоже об этом подумал. Слишком уж суетятся.
— Может, она дочка какой-нибудь шишки из правительства? А ты её похитил?
— Нет. Если бы это было так, нам бы выдали подробную биографию. Кто-нибудь из вас знает, кто она такая?
— Откуда нам-то знать?
— Короче, к чему ты клонишь?
— Эта девочка… позор правительства. Точнее, она – носительница истины, которая никогда не должна была выплыть наружу. Хотите узнать правду?
…??
— Ты серьезно или рофлишь?
— Я на всякий случай записываю.
— Ну и что это за тайна?
— Это…
— Ну?!
— Договаривай!
— Расскажу, когда наберется побольше зрителей.
— Ну ты и придурок, лол!
— А-а-а, подгорает!
— Его сейчас копы повяжут, а он интригу тянет!
Для зрителей это выглядело как обычный хайп и затягивание времени ради охватов… Но на самом деле это было послание властям.
«Я знаю правду. Я шантажирую вас. Приходите быстрее, иначе я вывалю всё в сеть».
Разумеется, я ни черта не знал. Это мне нужна была информация. Но я держал каменное лицо, делая вид, что у меня все козыри на руках.
Впрочем, долго это продолжаться не могло. Полиция уже на подходе. Скоро должны клюнуть…
— Простите! Постойте!
Я увидел женщину, которая только что выскочила из такси и бежала в нашу сторону. В руках она сжимала большой портфель, а очки придавали ей вид довольно умного человека.
— Журналист! Я журналист! Я могу вам помочь!
— Секунду.
Но люди в штатском оказались быстрее – они уже окружали меня. Я помнил эти лица. Те самые, что брали меня в парке развлечений.
— …
— …
Несмотря на кольцо из крепких парней, я не дрогнул. Спокойно понажимал кнопки на планшете, завершил трансляцию и протянул устройство лидеру группы.
— Эфир окончен.
— …
— Я хочу поговорить… Это возможно? Условие одно: Арым остается со мной.
— Ждите.
Мужчина слушал указания через микроскопический наушник. Сначала его лицо было бесстрастным, но постепенно оно начало искажаться. Глубоко вздохнув, он коротко кивнул мне.
— Пройдемте.
— Эй! Постойте! Вы что творите?! Я журналист! Журналист!
Нас повели к черному фургону. Сквозь стену из агентов доносились крики той женщины, но сейчас это было неважно.
— О-оппа…
Арым вцепилась в мою руку, дрожа от страха.
— Доверься мне.
Теперь нужно держать ухо востро.
**
Фургон остановился. Вооруженный солдат заглянул внутрь, отдал честь и отошел.
— …
Я узнал эти горы. Именно сюда я бежал с Арым в самом первом цикле. Выходит, тогда я сам прыгнул тигру в пасть. А снайпер… Видимо, меня приняли за диверсанта.
— Дальше вам придется надеть повязку на глаза.
— Я и так видел дорогу, пока мы ехали.
— Объект всё равно перенесут. Это ради того, чтобы вы не запомнили лица сотрудников.
— Мне разрешено быть рядом с Арым?
— Да. Идемте.
Крепко держа девочку за руку, я вышел из машины. Даже с закрытыми глазами я не был беспомощен благодаря мане.
После петляний по запутанным коридорам (явно водили кругами для дезориентации) с меня наконец сняли повязку. Мы оказались в комнате, где нас ждал старик.
— Входите.
— Оппа…
— Всё хорошо. Идем.
Комната была обставлена под жилую – уютная гостиная, словно вырванная из обычного дома и вставленная в бетонный бункер.
Старик, изучавший стопку бумаг, поднял взгляд и без лишних предисловий спросил:
— На кого вы работаете?
— Что?
— Мы перерыли всю базу данных. Заставили ИИ проверить все доступные записи с камер видеонаблюдения. Итог: о вас нет ни единого упоминания. Вы словно из-под земли выросли. Такое возможно только при высочайшем уровне конспирации. Так что повторю вопрос: чьих будете?
— …
Я промолчал. Старик покачал головой и поднялся со стула. Скрип ножек заставил Арым вздрогнуть и прижаться ко мне.
— Впрочем, мне плевать. Когда тебя поймали на болевом приеме, глупо спрашивать паспорт у того, кто давит. Но знайте: Корея готова к сотрудничеству. Точнее, мы готовы поделиться результатами.
Он протянул мне один из листов.
— Раз вы так точно просчитали маршрут побега Арым… значит, давно следили за этим объектом. Не знаю, сколько информации у вас на руках, но мы расскажем всё сами. Считайте это знаком нашей искренности.
Заголовок документа гласил: «Способы применения „Зеты“ – энергии, естественным образом возникающей в человеческом организме».
Я быстро пробежал глазами текст… В отчете говорилось о силе, которая была мне очень знакома.
— Мана.
— Похоже, в вашей организации её называют так.
Люди, изучающие ману. Запертая девочка. Я осторожно, стараясь не напугать, направил ману в глаза и всмотрелся в Арым… Вокруг её сердца витали крошечные искорки. Нет, их было не мало. Просто она не умела удерживать энергию, и та постоянно просачивалась наружу.
— Разве это не чудо? В зависимости от применения эта сила может стать ярым пламенем, текучей водой или ярким электрическим током. Словно стволовые клетки в биологии, эта мистическая мощь является первоосновой материи. Она станет будущим всего человечества.
— …Что вы с ней сделали?
— Ничего. Клянусь, абсолютно ничего. Мы лишь собираем излишки этой энергии, которая всё равно уходит в пустоту. Да, нам пришлось ограничить её свободу. Но, как видите, мы создали для неё условия, максимально приближенные к домашним.
На теле Арым не было ран. Она была бледной и худой, но следов физического насилия действительно не наблюдалось.
— Если вы просто «держали её под замком», почему она так боится этого места? И с каких пор похищение ребенка стало чем-то нормальным?
— Признаю, мы давали ей снотворное, так как во время сна выработка Зеты повышается… Это вызвало у неё сильный стресс. И я знаю, что наши действия далеки от морали.
Старик посмотрел на Арым с теплотой в глазах.
— Мне тоже… больно. Видеть, как такая кроха живет в лаборатории, словно зверек в клетке – это мучение. У меня самого внучка её возраста. Когда Арым плачет, я вижу в ней свою внучку.
— И вы всё равно продолжаете?
— Потому что это необходимо.
Голос профессора был будничным.
— Земля… Нет, поправлюсь. Человечество обречено. Мы зависим от ископаемого топлива, природа гибнет, а экологически чистая энергия развивается слишком медленно. Ученые видят финал нашего вида, но боятся объявить об этом во всеуслышание.
— …
— Даже если никто не нажмет на ядерную кнопку, мы скоро вымрем. Наше поколение в безопасности. Возможно, и следующее, и через одно. Но дальше… Никаких гарантий. Без нового источника энергии мы все трупы.
— И тут вы нашли Арым?
— Именно. Младенец, в теле которого спит неисчерпаемая энергия.
Профессор решительно сжал кулак.
— Я знаю, что это чудовищно. Меня никогда не простят, потомки будут проклинать моё имя. Но кто-то должен это делать. Ради будущего человечества.
— …
— Но наших сил мало. Не знаю, какую страну или организацию вы представляете, но нам нужна помощь. Арым вырабатывает слишком мало Зеты, а наших знаний не хватает для её полной реализации. Передайте своим: мы предлагаем союз. Это наше условие.
Вот почему Арым находила меня – она чувствовала ману. Вот откуда у неё были знания о мире – в центре были симуляции реальности.
— А кто та журналистка, которую мы видели?
— Не берите в голову. Скоро мы с ней разберемся.
Картина сложилась. Обычный Игрок, скорее всего, потерял бы Арым – её бы снова похитили. К разгневанному герою пришла бы та самая журналистка, собравшая кучу компромата, и попросила бы о помощи.
Пока Игрок мучился бы выбором, журналистка бы «случайно» погибла… И истина осталась бы только в руках Игрока. Любая попытка разоблачения означала бы риск такой же «случайной» смерти.
Или же… можно было бы встать на сторону исследователей ради «великой цели». Или предложить себя в качестве подопытного вместо девочки. В любом случае, если ты не погибнешь – этаж пройден. Неделя мучений, и Башня выдаст награду, достойную твоего мужества.
Но что потом? Что будет с Арым, когда Игрок покинет этот мир? Если он всё расскажет – её жизнь превратится в ад. Если промолчит – она останется в клетке.
Я не понимал, какого именно «мужества» требует Башня. На мой взгляд, оба предложенных пути – ложные. Это лишь имитация выбора, пропитанная лицемерием.
— Мой ответ…
Я понял, что нужно делать.
Если ни лево, ни право меня не устраивают…
— Я дам его вам в следующем цикле.
Я проложу свой собственный путь. Прямо напролом.