Глава 45.1
Линь Сичи молча смотрела на него, моргая, и мгновенно забыла о своём недавнем недовольстве. В уголках её губ заиграла лукавая улыбка, а глаза прищурились — она выглядела хитро, словно кошка. Затем она носком ботинка слегка толкнула его кроссовок.
Сюй Фан покосился на неё, но никак не отреагировал. Только когда аккуратно закатал ей оба рукава, наконец, поднял взгляд. В её глазах отражалась тёплая искорка радости, она откровенно таращилась на него.
Тут до него дошло, что именно он только что сказал. Он быстро отвёл взгляд, опустил голову и взял её холодную руку в свою. Сюй Фан нахмурился и автоматически принялся растирать её пальцы, погружённый в собственные мысли.
Затем он развернул аккуратно закатанные рукава обратно, скрывая её руки в длинных складках ткани.
Линь Сичи с улыбкой окликнула его:
— Задница.
Сюй Фан:
— А?
Линь Сичи невозмутимо продолжила:
Сюй Фан приподнял бровь и посмотрел на неё так, словно перед ним стояла полная идиотка:
— Ты призываешь демона?
— Никого я не призываю, я тебя зову.
— …
Сюй Фан слегка дёрнул веком, но промолчал. Просто взял её за руку и потянул в сторону столовой.
Линь Сичи, довольная, не сводила с него глаз, продолжая настойчиво повторять:
За короткий отрезок пути она успела сказать это десятки раз. Сюй Фан глубоко вдохнул, остановился и устало спросил:
— Чего тебе?
Линь Сичи тут же сменила выражение лица с игривого на серьёзное:
— Сколько раз я должна тебя позвать, что бы ты ответил?
Сюй Фан тихо фыркнул, но ничего не сказал.
— А ты ещё говорил, что любишь меня, — многозначительно протянула Линь Сичи, прибавляя шагу, чтобы заглянуть ему в лицо. — Обманщик. Ты даже не знаешь, сколько раз я тебя позвала! Ты ведь умеешь считать, верно…
Сюй Фан не выдержал и оборвал её:
— Тридцать шесть раз.
Линь Сичи замерла, затем улыбнулась ещё шире:
— Встречаться с тобой — одно удовольствие, Задница.
Получив желаемый ответ, она наконец-то отвлеклась от него. Взглянув на себя, Линь Сичи отметила, что в этой одежде выглядела несколько странно — словно ребёнок, примеривший вещи взрослого. Стоило ей пошевелиться, и подол почти касался земли.
Затем она подняла глаза на Сюй Фана…
На нём был всего лишь тонкий свитер. Было непонятно, есть ли под ним ещё одежда, но вырез слегка опустился, открывая чёткий изгиб шеи.
Он выглядел так, будто ему холодно.
Линь Сичи сжала губы, одной рукой медленно расстегнула на себе пуговицы и тихо предложила:
— Задница, давай я отдам тебе пальто. Мне уже не холодно.
Сюй Фан лениво ответил:
— Носи.
— Но мне так неудобно ходить… Эти рукава как у актёра в пекинской опере…
Некоторое время Линь Сичи молчала, но вскоре не выдержала и спросила:
— А тебе самому не холодно?
Сюй Фан безразлично протянул ей вторую руку.
Линь Сичи замерла, не сразу понимая, зачем он это делает, но всё же коснулась его ладони. Разница в температуре была колоссальной.
В отличие от той руки, что он уже давно держал в своей, правая ладонь Линь Сичи согрелась, а вот левая оставалась ледяной, словно кусок замороженного мяса. А его рука… была такой же тёплой, как стакан горячего молока утром.
— …Как вообще можно не мёрзнуть?
Линь Сичи больше не пыталась вернуть ему одежду. Правда, идти по улице в таком виде оказалось не самой лучшей идеей — они привлекали слишком много внимания. В итоге она подняла руку Сюй Фана и прикрыла ей половину своего лица, назвав это «гениальным ходом»:
— Теперь меня никто не узнает, так что позориться будешь только ты.
* * *
На самом деле, Линь Сичи всегда придерживалась одной простой логики: если надеть больше одежды, а потом станет жарко — её можно снять; но если одеться слишком легко, то придётся мёрзнуть весь день.
Она никогда не экономила ни на еде, ни на одежде. Ей было плевать, если кто-то смеялся над её нарядами, похожими на бесформенный шар. В ответ на такие комментарии она мысленно фыркала: «Вот заболеешь — ко мне не подходи».
Сюй Фан раньше не видел в этом ничего странного. Даже находил забавным, что она, маленькая, словно пушистый комочек, закутывалась в тёплую одежду.
Но однажды Линь Сичи случайно обронила, что за всю ночь её ноги так и не согрелись под одеялом.
В тот же вечер Сюй Фан, не говоря ни слова, вытащил её на стадион…
Несмотря на то, что температура держалась в пределах десяти градусов, на стадионе по-прежнему оставалось немало студентов, вышедших на вечернюю пробежку. Некоторые и вовсе были в шортах и футболках, словно не чувствовали холода — их одежда даже промокла от пота.
Линь Сичи стояла у беговой дорожки, хмуро наблюдая за этим безумием, пока Сюй Фан заставлял её делать разминку.
Она надулась, но не сдвинулась с места.
С тех пор как она поступила в старшую школу, спорт для неё закончился. Даже на уроках физкультуры она ограничивалась лишь обязательной разминкой, после чего незаметно ускользала на трибуны. Там можно было заняться чем-то более полезным: поболтать с одноклассницами или повторить материал перед контрольной.
А теперь, одна только мысль о беге уже вызывала у неё одышку.
Заметив её тихий, но упорный протест, Сюй Фан молча посмотрел на неё, затем взял её запястья и завёл руки назад.
— Держи так.
Он обращался с ней, как с ребёнком, а его бескомпромиссный тон заставил Линь Сичи автоматически подчиниться. Она сцепила пальцы за спиной и нехотя вытянула руки назад.
— Будешь приходить на стадион через день. Десять кругов. — Сюй Фан на секунду задумался и уточнил: — По вторникам, четвергам и субботам.
— Десять кругов?! — Линь Сичи округлила глаза и решительно восстала. — Я не буду бегать! Ни за что! Кто угодно, только не я!
Сюй Фан без выражения посмотрел на неё.
— Тогда по понедельникам, средам, пятницам и воскресеньям.
Боевой дух Линь Сичи тут же угас.
— Ладно… пусть будут вторник, четверг и суббота…
С самого начала она возненавидела эти пробежки.
Каждый раз, когда наступал «день наказания», Сюй Фан звал её вниз, а она тянула время до последнего, надеясь, что он забудет. Но нет, рано или поздно он находил её и тянул на стадион, где безжалостно заставлял бегать все десять кругов.
Так продолжалось больше месяца.
Но за это время кое-что изменилось. Если в начале ей требовалось почти пятьдесят минут, чтобы добежать до конца, то теперь она укладывалась в полчаса. Со временем пробежки стали чем-то привычным, и даже без напоминаний она сама приходила за Сюй Фаном.
Линь Сичи заметила, что её тело стало другим. Она уже не чувствовала себя такой слабой, поднималась на третий этаж без одышки, и даже вечный озноб пропал — раньше она укутывалась в несколько слоёв одежды, а теперь мерзла гораздо реже.
Её здоровье, похоже, стало лучше.
Осознав это, Линь Сичи решила простить Сюй Фана за все те страдания, которые он ей причинил.
Так, незаметно, год подошёл к концу.