Глава 41.1
Не успели эти слова сорваться с губ Линь Сичи, как где-то неподалёку студент неловко уронил поднос, и громкий лязг разлетелся по относительно тихой столовой, заставляя многих невольно обернуться.
Линь Сичи тоже на мгновение перевела взгляд, но тут же вернулась к реальности, внезапно осознав, что Сюй Фан всё это время молча смотрит на неё. Его тёмные глаза оставались безмятежными, не выдавая ни единой эмоции.
Только что зародившееся желание припугнуть его мгновенно улетучилось. В груди закралось смутное чувство неловкости, и, не подавая виду, она отвела взгляд, опустив голову, чтобы собрать упаковки и пластиковые пакеты со стола.
Сюй Фан же, сохраняя невозмутимое выражение лица, обдумывал её последние слова. Он совершенно не мог понять, почему, только начав встречаться, она уже воображает, будто он её бросит.
Это «проклятие» было нелепым и детским — явно что-то, сказанное наугад, полное логических дыр. Да и выглядела она так, будто хотела, чтобы он, услышав, немедленно перепугался.
Такая же глупенькая, как и всегда.
Он не разозлился, но и спорить с ней не стал. Просто скомкал весь мусор, засунул в бумажный пакет, после чего поднялся и направился к урне.
Линь Сичи поспешно последовала за ним, держа в руках бутылку молока. Она начала сомневаться — не слишком ли резко прозвучало её «проклятие»?
Оказавшись за его спиной, она замедлила шаг и послушно пошла следом.
Они вышли из столовой.
Сейчас было около половины восьмого. Отсюда до учебного корпуса примерно полчаса пешком, что значит, что они придут аккурат к началу занятий.
У Сюй Фана первая пара была свободна, а Линь Сичи предстояла лабораторная по анатомии животных. Ещё вчера, зная, что утром пойдёт к нему с завтраком, она сложила в рюкзак всё необходимое, так что возвращаться в общежитие не было нужды.
Шли молча.
Сюй Фан впереди, Линь Сичи сзади.
Она низко опустила голову, обдумывая — стоит ли сказать, что её «проклятие» было просто шуткой? Хотя... казалось, он и так в это не поверил.
Но почему тогда он вдруг перестал с ней разговаривать?
Спустя несколько секунд Сюй Фан неожиданно остановился и повернулся к ней лицом.
Линь Сичи не успела среагировать и, поскольку всё это время смотрела вниз, прямо врезалась в его грудь.
Удар получился ощутимым. Сюй Фан нахмурился, но отстраняться не стал. Он просто склонил голову и посмотрел на неё.
А потом протянул руку и, слегка взъерошив её волосы, мягко, будто сдаваясь, произнёс:
— Линь Сичи.
— А?..
— Я кое-что слышал о твоём «проклятии».
— …
(Актуальные главы без задержек — только на сайте LiNovel.ru)
Он вдруг выдал это без всякого предупреждения.
Линь Сичи опешила.
Что, серьёзно?
Увидев, что её бутылка с молоком опустела, Сюй Фан лениво дёрнул уголком губ, безразлично забрал её у неё из рук и, подражая её манере болтать ерунду, небрежно продолжил:
— Когда старший сын семьи Сюй находит свою первую любовь, проклятие начинает действовать. Чтобы соблюсти баланс и справедливость, оно распространяется и на эту самую первую любовь.
Линь Сичи замерла, пытаясь осознать услышанное, а потом, чуть запнувшись, уточнила:
— То есть, даже если я тебя брошу, всё равно сработает?
— Нет, — Сюй Фан схватил её за запястье, и потянув за собой вперёд, мимоходом закинул мусор в урну.
— Оно сработает, если ты продолжишь так грубо выражаться.
Пожалуй, ему стоит заняться её воспитанием.
Помыкать им, да ещё и так нагло и бесстыдно. Кто, чёрт возьми, её такому научил?
— О, ну тогда это несложно.
Линь Сичи с облегчением выдохнула, но вскоре снова нахмурилась и укоризненно посмотрела на него:
— Но как мне теперь тебя звать? Кто вообще выбрал тебе такое прозвище?
— Знаешь?
Сюй Фан вздрогнул, а уголки его губ непроизвольно дёрнулись.
Чтобы не сорваться, он просто промолчал, наблюдая, как она всю дорогу ломает голову над этим «ужасно сложным» вопросом.
И лишь когда они подошли к учебному корпусу, Линь Сичи вдруг заулыбалась, словно осенённая внезапным озарением, и радостно заявила:
— Всё, придумала! — Она встряхнула его руку и с довольным видом объявила: — Буду звать тебя Труппи!
В последующие дни Сюй Фан слушал, как она то и дело обращается к нему этим идиотским прозвищем.
Сначала он пытался терпеть.
Но чем дольше это продолжалось, тем меньше у него оставалось сил сдерживаться.
Однако даже когда он злился, она лишь на секунду замолкала, а потом с самым невинным видом, будто стараясь его задобрить, добавляла ещё слово:
— Труппи-босс.
И это продолжалось до тех пор, пока у неё не заканчивались силы.
Хорошо хоть, эта её дурашливая, несерьёзная сторона проявлялась только тогда, когда они оставались наедине.
Хотя Сюй Фан половину из двадцати четырёх часов проводил в состоянии крайнего раздражения из-за неё, всё же каждый вечер, возвращаясь в общежитие он ловил себя на мысли, что с нетерпением ждёт завтрашнего дня.