Глава 37.2
Линь Сичи некоторое время колебалась, а затем последовала за ним. Она смотрела, как парень умывает лицо средством для умывания. С кожи сошло лишь небольшое количество цвета маркера. Девушка нервно сглотнула и тихо сказала:
— Спирт должен помочь…
Сюй Фан молча сверлил её взглядом. Капли воды стекали вниз по его лицу, сходились у челюсти и падали на пол. Возможно, он не злился раньше только потому, что был на виду у чужих людей. Но сейчас его ничего не сдерживало, и выражение лица парня исказилось, как будто вся злость, которую он сдерживал всё это время, мгновенно вырвалась.
Линь Сичи тут же замолчала.
Сюй Фан снова зашёл в комнату, порылся в ящике одного из шкафов и достал полбутылки спирта, после чего вернулся к умывальнику. Он вылил немного спирта на полотенце и начал усиленно тереть лицо, выливая в яростные действия весь свой гнев.
— Я помогу. — Девушка выхватила у него полотенце и виновато сказала: — Я помогу тебе отмыть это…
Сюй Фан по-прежнему ничего не говорил, но и полотенце обратно не выхватил, опустив глаза и неотрывно глядя на подругу.
Линь Сичи встала на цыпочки и медленно начала тереть его лицо. Она не осмеливалась смотреть в глаза, поэтому уставилась на следы маркера на его лице и прошептала:
— Откуда мне было знать, что ты вот так сразу выйдешь?..
Сюй Фан упёрся одной рукой в стену, слегка наклонившись и приблизив к девушке своё лицо.
Его щёки уже начали краснеть от силы, которую он только что приложил, и Линь Сичи не осмелилась надавить сильнее, поэтому она понемногу осторожно тёрла его, прежде чем сказать:
— Пипи в этом году девятнадцать…
Услышав это, Сюй Фан поднял брови, а потом увидел, что она подмигивает. Она имела в виду что-то вроде: «Ты должен хоть немного разбираться, стараться держать себя в руках и не злиться на добрых и милых людей».
Уголок рта Сюй Фана дёрнулся, когда он холодно сказал:
— Заткнись, а.
Они находились очень близко друг к другу, и могли чувствовать дыхание друг друга. Они были на расстоянии вытянутой руки.
Линь Сичи вытерла следы на его лице и удовлетворённо кивнула. Затем она встретилась с его завораживающим взглядом, позволяя себе легко потеряться в его глазах. Она всегда находила глаза Сюй Фана исключительно привлекательными, с их строгой и острой формой. Внутренние уголки его глаз красиво изгибались, а внешние были довольно острыми и очень привлекательными. Его глаза не были большими, но у него были такие тёмные и магнетические радужки, которые, казалось, сливались со зрачком и непроизвольно притягивали к себе.
Даже в прошлом, когда Линь Сичи ещё не осознала своих чувств, она периодически отвлекалась на его пленительные глаза. А сейчас это было ещё более очевидно.
Когда девушка наконец вынырнула из своего транса, она поняла, что смотрит на него уже чёрт знает сколько времени.
Выражение лица юноши оставалось таким же холодным и непреклонным, как и раньше, но в его глазах было что-то большее, чего Линь Сичи не могла понять. Теперь расстояние между ними, казалось, ещё больше сократилось, и ей казалось, что, слегка привстань она на цыпочки, то сможет коснуться его подбородка.
Линь Сичи задержала дыхание, передала другу полотенце, не встречаясь с ним взглядом, и пробормотала:
— Умойся.
Затем она развернулась и пошла обратно в комнату общежития. Сюй Фан стоял и смотрел на её удаляющуюся фигуру. Через мгновение он выпрямился, включил кран и тщательно прополоскал и отжал полотенце, после чего аккуратно стер спирт с лица.
Уставившись на своё отражение в зеркале, Сюй Фан испустил долгий выдох. Однако затем он с силой растрепал волосы, словно борясь с чем-то в глубине своего сознания.
Линь Сичи сама была в смятении. Она пыталась отвлечься, оглядывая комнату, и нашла в одном углу складной столик, который поставила перед кроватью Сюй Фана.
Установив столик, она принесла торт и медленно открыла упаковку.
Как раз в тот момент, когда Сюй Фан закончил умываться и зашёл в комнату, он заметил торт на столе. Парень нахмурил брови, осмотрелся, а затем неуверенно спросил:
— Это ты купила?
Линь Сичи подняла голову, чтобы посмотреть на него, но быстро отвела взгляд, вместо этого сосредоточившись на торте со свечами.
— А кто ещё?
Сюй Фан подозрительно посмотрел на неё, садясь напротив.
Общежитие военных студентов проверяли на чистоту три-четыре раза в неделю, и поэтому все комнаты всегда содержались в порядке. Они вдвоём сидели на полу, теперь купаясь в тусклом свете свечей торта.
Заметив, что Сюй Фан не сводит с них пристального взгляда, Линь Сичи сделала вид, что не заметила, и продолжила зажигать свечи. Она небрежно спросила:
— Когда вернётся твой сосед по комнате?
— Не знаю, — ответил Сюй Фан, наклонившись, чтобы помочь ей зажечь свечи.
Зажёгши все девятнадцать свечей, Линь Сичи встала и подошла к двери.
— Не задувай пока свечи. Я выключу свет, чтобы атмосфера была подходящей.
Когда комната погрузилась в темноту, Линь Сичи вернулась к столу и села за него с весёлой улыбкой.
— Не хочешь ли ты сначала загадать желание?
— О, — лениво произнёс Сюй Фан, облокотившись на край кровати, — надеюсь, в этом году ты станешь хоть немного умнее.
Линь Сичи не стала утруждать себя спорами с ним. Она намеренно потрясла перед ним рукой с пакетом, в котором лежала коробкой с обувью.
— А ты не можешь загадать что-нибудь более практичное?
Увидев бренд на пакете, Сюй Фан снова нахмурил брови.
— Где ты это взяла?
Линь Сичи задохнулась.
— Купила!
Он совсем ей не поверил и продолжил размышлять:
— А дядя Линь носит обувь этой марки?
Линь Сичи: «…»
Она вдруг вспомнила, как в прошлом дарила ему некоторые из своих подержанных вещей. Такие действия, несомненно, были пятном в её послужном списке.
Лицо Линь Сичи покраснело, и она попыталась выглядеть спокойной. Она поджала губы и серьёзно сказала:
— Я купила это сама! Она совершенно новая, никогда не ношенная никем другим. Я долго выбирала эту пару!
От волнения её тон в конце повысился.
Последовала минута молчания.
Теперь в тускло освещённой комнате, где горели только свечи, они были единственными двумя фигурами. Сюй Фан расслабил челюсть и внезапно рассмеялся, слегка приподняв уголки глаз. Его глаза постепенно переместились вверх от сумки в её руке, встретившись с её взглядом.
Эмоции бурлили в его глазах, словно вихрь, медленно заражая девушку.
Была это атмосфера или давнее желание, из-за которого он не мог больше сдерживать себя?
Хриплым голосом Сюй Фан вдруг сказал:
— Мне кажется, я никогда не угадаю твои мысли.
Эмоции Линь Сичи улеглись, и она пробормотала:
— Что ты имеешь в виду?
Затем Сюй Фан протянул руку и в третий раз застегнул её капюшон до самого верха. Линь Сичи снова погрузилась в темноту, и лишь слабый свет пробивался сквозь щель в молнии.
Она уже собиралась рассердиться, когда услышала, что Сюй Фан продолжает говорить.
— Но на этот раз мне кажется, что я могу быть прав.
На мгновение дыхание Линь Сичи тоже замедлилось. Она сжала пальцы и вдруг ощутила, что то, что он сейчас скажет, скорее всего заставит её сердце подскочить к горлу.
И, как и ожидалось, голос Сюй Фана снова зазвучал в тускло освещённой комнате:
— Ты ведь тайно влюблена в меня?