Глава 55.2
Теперь, встав перед зеркалом, Линь Сичи поправила волосы, подкрасила губы и, трижды убедившись, что с внешним видом всё в порядке, нажала на вызов.
Сюй Фан ответил почти мгновенно.
Освещение там было так себе.
На экране появилось его лицо.
Кожа заметно загорела, черты лица стали резче, взгляд — серьёзнее. Он явно повзрослел.
Рядом с ним сидели несколько парней. Они тут же сгрудились у экрана, и в кадре появилось сразу четыре головы.
— Черт… — выругался Сюй Фан.
Камера резко дёрнулась — похоже, он только что взобрался с нижней койки на верхнюю.
Затем в полной неразберихе Линь Сичи услышала его раздражённый голос:
— А ну пошли отсюда!
Экран снова затрясся.
Только через несколько секунд картинка стабилизировалась, и Линь Сичи смогла снова рассмотреть его лицо.
Теперь его волосы были коротко острижены, открывая гладкий лоб и виски. Чёткие черты лица стали ещё выразительнее, а во взгляде появилось что-то новое — что-то взрослое.
Линь Сичи смотрела на него, не моргая.
Сюй Фан сглотнул, провёл языком по губам и после небольшой паузы сказал:
— Подожди.
После чего выглянул за пределы кадра и крикнул кому-то:
— Эй, кинь мне наушники!
Раздался шум, скрип деревянных конструкций, чей-то голос.
Только когда он подключил наушники, Линь Сичи наконец задала вопрос:
— Задница, а чем ты там вообще занимаешься?
— Тренируюсь.
— А ещё?
— Ем, моюсь, сплю.
— … — Линь Сичи решила, что он просто невыносимо скучный.
Она недовольно пробормотала:
— Ты не можешь рассказать хоть немного подробнее?
— Осваиваю стрельбу, ползаю по-пластунски, каждый день стою в строю, бегаю.
Голос Сюй Фана звучал лениво, будто всё это было незначительно и даже не стоило упоминания. Но раз уж она спрашивает, он отвечал пункт за пунктом.
— А, ну ещё иногда сажаю овощи, таскаю навоз и свиней кормлю.
— В армии ещё и свиней разводят?!
…
Время — штука действительно странная.
Когда Сюй Фана не было рядом, Линь Сичи каждый день ходила в приют, потом помогала дедушке готовить, ходила с ним по магазинам, играла в шахматы. Болтала с Линь Сигэн о том, как прошёл день, листала учебники… и день заканчивался.
Она не чувствовала, что время тянется слишком долго.
Но стоило ей провести с Сюй Фаном всего несколько часов, как казалось, что ничего толком не успели обсудить, не сделали ничего особенного — а день уже пролетел.
Как если бы она хотела немного поспать днём, легла буквально на полчаса, а проснулась — и уже стемнело.
Время с девяти утра незаметно перетекло в пять вечера.
Но настроение у Линь Сичи было уже не таким тоскливым, как в прошлое воскресенье, когда она провожала Сюй Фана.
Теперь она даже могла подшутить:
— Смотри, когда навоз таскать будешь, не запачкайся!
Сюй Фан едва не задохнулся от возмущения.
Перед тем как повесить трубку, он вдруг сжал губы, явно что-то обдумывая.
Будто, понимая, что времени почти не осталось, наконец решился сказать то, что держал в себе весь день.
— Линь Сичи.
— А?
— Ты не можешь, наконец, дать другое имя этой собаке?
— …
Каждое воскресенье у Сюй Фана был выходной — утром им раздавали телефоны, а к вечеру забирали обратно.
Но этого дня Линь Сичи было достаточно, чтобы ждать следующего воскресенья с нетерпением.
Ожидание оказалось проще, чем она думала.
По утрам, как всегда, она выходила из дома ровно в семь тридцать и направлялась в приют.
Кроме воскресенья, Линь Сичи не пропускала ни одного дня, будь то жара или дождь — всегда приходила в приют.
Теперь её обязанности уже не ограничивались только уборкой и кормлением животных. К этому добавились ещё купание кошек и собак, а также стрижка.
Она познакомилась с множеством новых людей, да и сами питомцы привыкли к ней, стали куда дружелюбнее.
Линь Сичи нравилось это место.
В один из дней, собрав свои вещи и выйдя из здания, она заметила Юй Ни. Девушка стояла неподалёку и громко разговаривала по телефону, её голос дрожал, словно она плакала.
Линь Сичи замерла.
Если подойти прямо сейчас, получится неловко.
Она уже собиралась вернуться внутрь, но тут Юй Ни повесила трубку, тяжело опустилась на корточки и зарылась лицом в ладони. Плечи её дрожали.
Она выглядела совершенно обессиленной.
Линь Сичи немного поколебалась, но всё же подошла ближе и осторожно спросила:
— Сестра Ни, с тобой все в порядке?
Юй Ни быстро подняла голову, её глаза были красными.
— Всё хорошо, — хрипло ответила она.
Это было её личное дело, поэтому Линь Сичи не стала расспрашивать. Она просто достала из сумки упаковку бумажных салфеток и протянула ей.
Она никогда не умела утешать людей.
Не зная, что сказать, но и не желая просто так уйти, она неловко замерла рядом.
Юй Ни вытерла слёзы, похлопала её по плечу, мол, иди домой, а затем скрылась в туалете.
Линь Сичи постояла ещё немного, после чего развернулась и покинула приют.
* * *
В это же время.
Сюй Фан только что поужинал, когда старший по взводу велел ему идти за казарму кормить свиней.
Юй Тун увязался за ним, лениво покачивая в зубах зубочистку, выглядя при этом до невозможности беззаботным.
Свинарник был построен из каменных кирпичей, а сверху прикрыт деревянным навесом — обычный, самый простой.
Сюй Фан вошёл внутрь, молча поджал губы и насыпал корм в железные корыта.
Юй Тун сложил пальцы в виде рамки для фотографии и с самым ехидным видом протянул:
— Наш брат Фан был рожден, чтобы кормить свиней! Боже, ну и красавчик!
Сюй Фан бросил на него холодный взгляд, затем снова опустил голову, не удостоив ответом.
После небольшой паузы спросил тихим голосом:
— Какое сегодня число?
— Шестое. А что? — Юй Тун хлопнул ладонью по каменной стене, потом вдруг вскинул голову. — А, точно! Десятого едем домой.
Он прищурился, усмехнувшись:
— Ещё несколько дней — и свобода! Я наконец-то увижу свою Коко, а ты — свою Чичи.
Сюй Фан промолчал.
— Ну чего ты? — Юй Тун протянул руку, собираясь хлопнуть его по плечу. — Даже столько подождать не можешь?
Сюй Фан неожиданно хмыкнул, голос его прозвучал чуть глуше обычного, в нём скользнула тень насмешки:
— Не могу.
Юй Тун тяжело вздохнул:
— Честно говоря, я тоже очень хочу увидеть свою Коко.
Сюй Фан взглянул на него, в его глазах промелькнул неясный оттенок — словно он пытался найти в собеседнике те же чувства, что испытывал сам.
Но в следующую секунду Юй Тун резко сменил тон:
— Только, может, ты не будешь стоять в свинарнике, пялиться на свиней и при этом делать вид, будто страшно скучаешь по своей девушке?
— Мне как-то даже жалко Чичи становится.
Сюй Фан: