Глава 31
Ах да, у меня ведь была такая установка.
До встречи с этим странным типом SS, Пак Сонхён был самым обычным начинающим актёром, мечтающим пробиться в индустрию.
>
Тогда ему следовало отказаться.
Но, поддавшись искушению, он заключил сделку с SS и оказался заперт в бесконечной петле возврата.
С каждой новой прожитой жизнью первоначальная цель — выполнить задание и осуществить желание — постепенно терялась. Оставалось лишь одно желание: чтобы этот бесконечный круговорот наконец закончился.
>
>
Люди порой оказываются жертвами случайных трагедий. Кто-то может погибнуть, попав под колёса машины, управляемой пьяным водителем, кто-то — получив кирпич по голове.
Вот и он просто попался под раздачу.
Когда Пак Сонхён, доведённый до отчаяния, решил покончить с этим раз и навсегда, SS пресёк его попытку.
>
Люди называли его возвращение чудом, но для Пак Сонхёна это было не чудо. Это было проклятье.
>
Лишённый даже права уйти по собственному желанию, он погрузился в ещё более глубокое отчаяние.
«Я не могу просто сидеть сложа руки.»
Но даже его страдания стали для SS развлечением.
На злости и упрямстве он снова встал на ноги.
А когда наконец появился луч надежды в лице Ким Хаын, он поверил, что сможет поставить точку в этом бесконечном аду.
«И вот теперь я сам стал игроком.»
Когда он переродился как Ё Уджун, он с ухмылкой заявлял, что заполнит счётчик до миллиона, чтобы насолить SS, заполучить бесконечные деньги и бессмертие.
Но глубоко внутри он был уверен: ему никогда не достичь миллиона.
«Даже 100 тысяч не набрал. Какие там миллион.»
И всё же, на этот раз появилась надежда.
Теперь, вне зависимости от успеха миссии, он смог бы покинуть бесконечный цикл.
Если выполнить задание — он исполнит желание и сможет дожить до глубокой старости.
А если нет — то, по крайней мере, он сможет умереть.
Это его последняя жизнь, так что он собирался насладиться ей без сожалений.
— Уджун?
Когда он наконец пришёл в себя, его окликнул Ко Сынгон. В голосе менеджера слышалось беспокойство.
«Если я умру молодым, лет в тридцать, они будут горевать?»
Ихёкчжун, Чхве Хэна, старшие тренеры, которые постоянно пихали ему еду, и даже лоуд-менеджер Пак Ильчжу.
Даже сам Ко Сынгон — вот он, прямо перед ним.
Он всегда окружал себя хорошими людьми. Может, это очередная махинация SS, чтобы заставить его отказаться от мысли о смерти?
«Ё Уджун когда-нибудь выражал эмоции вне съёмочной площадки?»
Ко Сынгон расширил глаза, увидев на лице Ё Уджуна эмоции, которых никогда не замечал раньше.
— …Если не хочешь, можешь отказаться.
Ли Джуён напряглась.
Она понимала, что не может заставить его согласиться.
Даже если бы они смогли увеличить гонорар, бюджет независимого кино не мог тягаться с доходами Ё Уджуна от рекламных контрактов и успешной дорамы.
«Ты же этого не подстроил, верно?»
>
Ё Уджун фыркнул. Как будто он поверит SS.
Причина, по которой он вдруг вспомнил своё прошлое, была в этом сценарии.
Фильм Ли Джуён [В застывшем времени] рассказывал о женщине, которая случайно обнаружила комнату, где остановилось время, и заточила там своего смертельно больного ребёнка.
Он тут же понял: этот проект потребует колоссальной эмоциональной отдачи.
Мать понимает, что это неправильно, но продолжает отчаянно спасать ребёнка.
Ребёнок же, устав от борьбы, жаждет смерти.
Точно так же, как когда-то Пак Сонхён жаждал прекратить бесконечные возвраты.
— Эм… Есть что-то непонятное в сценарии?
— Нет, всё понятно.
Ё Уджун покачал головой, отгоняя ненужные мысли.
«Этот фильм не для массового зрителя.»
Если оценивать объективно, то рассчитывать на кассовый успех этого фильма сложно.
Вообще, удивительно, что нашлись инвесторы, готовые вложиться в такой мрачный и глубокий проект.
Но…
«Критики будут в восторге.»
А хорошие отзывы критиков — это путь к наградам.
Ё Уджун до сих пор не мог забыть вкус 5000 баллов, которые он получил за молодёжную актёрскую премию.
Тем более, речь шла не о эпизодической роли, не о поддерживающей, а о главной.
«Вопрос в том, выдержу ли я это.»
Фильм требовал глубокой эмоциональной отдачи.
Слишком уж пересекался с теми чувствами, которые он старался загнать в глубины своего сознания.
А ведь именно это довело до изнеможения Ким Хаын.
— Всё в порядке. Этот сценарий может быть для тебя непростым. Что кажется тебе сложным?
Ли Джуён, обеспокоенная его реакцией, попробовала заговорить ещё раз.
— Нет, я всё понял. Фильм о человеческой жадности и извращённой материнской любви, проявляющихся на грани жизни и смерти.
Ё Уджун чётко изложил всё, что почувствовал во время чтения.
— Э-э…
— Идея того, что смерть для кого-то является страхом, а для кого-то — надеждой, создаёт интересный контраст. Здесь явно есть подтекст, связанный с самоубийством и эвтаназией. Также заметно религиозное послание…
Только после того, как он закончил, он заметил, что взрослые смотрят на него так, словно увидели привидение.
— …Почему вы так смотрите?
— А? Н-нет, ты отлично всё понял.
— Да.
«Я разбираю сценарии уже сотни лет. Для меня это как дышать.»
Ё Уджун пожал плечами, как будто ничего особенного не произошло.
— Уже есть какие-то другие подвижки по проекту?
Видимо, вопрос Ко Сынгона прозвучал как согласие, потому что лицо Ли Джуён тут же просияло.
— Актёры были утверждены ещё год назад. Осталась только роль И Джихо. А на роль матери согласилась Пак Ёнхе.
— Пак Ёнхе? Она уже подписала контракт?
— Да, она ещё два года назад сказала, что хочет сняться в этом фильме.
Ё Уджун хорошо знал её.
Актриса из известной театральной труппы, успешно дебютировавшая на экране. Настоящая глыба актёрского мастерства.
Ему было бы чему поучиться у неё.
— Инвесторы уже нашли, с бюджетом проблем нет. Единственная загвоздка была с поиском И Джихо, поэтому съёмки так долго откладывались. Хотелось сделать всё как следует.
Если говорить кратко, стоило ему согласиться — и съёмки могли начаться немедленно.
— Хм…
— Можно нам немного подумать? Уджуну завтра рано на съёмки.
Когда Ё Уджун уже почти решился, Ко Сынгон аккуратно прервал разговор.
— Хорошо. Сообщите мне в течение недели.
— Договорились. Уджун, пошли.
«Завтра у меня не такой уж загруженный день...»
Но, раз уж Ко Сынгон решил, что пора уходить, Ё Уджун не стал спорить и последовал за ним.
— Ли, ты ведь не давала ему сценарий заранее?
— Нет, я впервые показала его сегодня.
Оставшись вдвоём, Ли Джуён и Квон Сонхо переглянулись и нервно рассмеялись.
— Старший, у меня мурашки. Как он, прочитав всего пару страниц, понял весь смысл фильма? Будто залез в мою голову.
— И ещё такой анализ.
Квон Сонхо проводил взглядом дверь, через которую ушёл Ё Уджун, и в его глазах читалось откровенное восхищение.
— Этот парень — прирождённый актёр.
На обратном пути в общежитие Ё Уджун заговорил первым.
— А вы что думаете? Как вам режиссёр Ли?
— Если судить объективно, это хороший шанс. Её предыдущие работы получили признание, в индустрии её называют восходящей звездой независимого кино.
— О, вот почему у фильма нет проблем с финансированием. Значит, у неё уже есть репутация.
— И…?
— Честно говоря, для тебя это действительно хорошая возможность.
Но в голосе Ко Сынгона не было энтузиазма.
Ё Уджун сузил глаза.
— Но… если это будет слишком тяжело, не соглашайся.
Ко Сынгон до сих пор не мог забыть выражение лица Ё Уджуна, когда тот читал сценарий.
«Прошлое Уджуна как-то связано с этим сценарием?»
Ко Сынгон не знал, почему Ё Уджун оказался в детском доме.
Сам Ё Уджун никогда не говорил об этом, и Ко Сынгон не пытался выяснить.
Единственное, что он знал — это то, что Чхве Хэна приложила немало усилий, чтобы забрать его оттуда.
— Я знаю, что ты выкладываешься на полную. И знаю, что ты чертовски хорош в этом.
Но мне кажется, что ты слишком торопишь события. Разве нет?
«Верно. Надо же эффективно использовать „бафф на детей до 10 лет“.»
Ё Уджун уловил в голосе Ко Сынгона скрытые эмоции.
— Это из-за… твоих родителей? Ты хочешь их найти?
«Что?»
Ё Уджун резко взглянул в зеркало заднего вида.
Ко Сынгон пристально смотрел на него в отражении.
(Я хочу стать знаменитым. Потому что… есть человек, которого я хочу встретить.)
«Ах да. Я ведь так сказал.»
Фраза, брошенная с лёгким намёком, породила цепную реакцию слухов.
Теперь все решили, что он ищет родителей.
— Это Чхве Хэна тебе сказала?
— Да. Если хочешь, мы можем заняться поисками вместо тебя.
— Нет, не нужно…
«Что делать?»
Исправлять ситуацию уже поздно.
Так что лучше сменить тему.
К счастью, Ко Сынгон не стал давить.
— Этот фильм… Я хочу в нём сняться.
— Ты уверен?
— …Ладно.
Ко Сынгон тяжело вздохнул.
Если ребёнок сам этого хочет, что он может поделать?
После того как участие в „В застывшем времени“ было подтверждено, Ё Уджун продолжил добросовестно завершать оставшиеся съёмки.
«Дорама про дочерей просто огонь! Моа такой милый!»
«Что? Моа 2009 года рождения?»
«Если Уджун из Legacy, он что, потом в айдолы пойдёт?»
«Хочу увидеть его в шоу про воспитание детей!»
Рейтинги [Загадочного дома четырёх сестёр] неуклонно росли.
На улице его теперь чаще называли Чхве Моа, а не Ё Уджун.
«На самом деле, играть ребёнка не так просто.»
Чуть расслабишься — и вот уже выглядывает опытный актёр с десятилетним стажем в душе.
— Мне пора.
— Уже?
— Да. Съёмки… Увидимся в другой раз.
Общение со сверстниками было очень важным.
Так он мог наблюдать за ними, а потом переносить эти детали в игру.
— Режиссёр! Моа приехал!
Поскольку рейтинги были отличными, на съёмочной площадке царила лёгкая атмосфера.
Вчера даже директор телеканала заглянул на съёмки и привёз кофейный фургон.
Правда, Ё Уджуну достался только апельсиновый сок, и он чувствовал лёгкое разочарование.
— Моа здесь?
— Моа, давай, сделай всё с первого дубля!
Поскольку Ё Уджун практически не делал ошибок, его обожали и съёмочная группа, и актёры.
Они заметили, что он вмешивается, когда атмосфера на площадке становится напряжённой, и начали ценить это.
— Моа, поговори с автором сценария.
— Прости, я сам его побаиваюсь.
— Ты? Да ты же раньше справлялся!
— Я маленький.
— Хитрюга, вот же лис!
Актриса, играющая Сон Дачон, нежно ущипнула его за щёку.
— Моа, готов заплакать?
— Отлично.
Режиссёр и сценарист давно перестали давать ему указания.
Просто потому что он всё понимал сам.
Фууу…
Глубокий вдох.
Режиссёр даёт знак.
— Начали! Хай!