Глава 64. Я не верю в удачу, я верю только в себя
— Чэнь-сяовэй, эти призраки... они же явно проигрывают... — Археологи, отступившие к самому входу в пещеру, с замиранием сердца следили за яростной схваткой. Пальцы людей судорожно сжимались в кулаки, а дыхание перехватывало.
В каком-то смысле их жизни теперь полностью зависели от этих мертвых воинов. Каждый в глубине души молил о чуде, надеясь на победу меднодоспешных призраков, но ситуация выглядела плачевно. Да, их было много, они были свирепы, но рядом с колоссальным Чжулуном они казались стайкой черных муравьев. Невероятная защита монстра делала все их атаки бессмысленными. Чжулун же, пользуясь преимуществом в росте и силе, просто подавлял их своей массой.
— Чэнь-сяовэй, пока они его отвлекают, может... попробуем бежать? — дрожащим голосом предложил Ван Хайчуань, видя, что дело принимает скверный оборот.
— Куда? — Чэнь Ибай резко обернулся к нему, нахмурив брови.
— В... — Ван Хайчуань открыл рот, но слова застряли в горле.
Действительно, куда? Он думал только о бегстве, но пути назад не было. Скрыться на время — не значит спастись. Смерть всё равно настигнет их, просто, возможно, в другом обличье. А если они бросятся вперед и Чжулун заметит их, призраки не смогут его удержать. Смерть будет мгновенной.
Они уже видели это на примере царя огненных змей. Если у того был развитый интеллект, то Чжулун и вовсе обладал сознанием древнего духа. Бежать некуда, но и пассивно ждать, пока меднодоспешные призраки превратятся в груду лома, было равносильно самоубийству.
Гр-р-р-ра-а!
В этот момент Чжулун, окончательно выведенный из себя назойливыми атаками, осознал, что простые удары хвостом не уничтожают этих железных кукол. Издав яростный рев, он вскинул свои мощные руки. Огромные когтистые лапы, размером с добрую корзину, вцепились в загривки двух ближайших призраков. Словно поймав двух цыплят, он с силой столкнул их лбами!
КРАНГ!
От удара во все стороны посыпались искры. Нагрудники мертвецов глубоко вмялись. Чжулун поднял их высоко над головой и с безумным воплем обрушил на камни. Земля содрогнулась, кости и щебень разлетелись фонтаном.
Два доспеха превратились в лепешки, расплющенные по земле, словно огурцы под прессом. Из щелей в искореженном металле выскользнули и растаяли в воздухе призрачные тени.
У археологов всё внутри окончательно похолодело. Они надеялись на чудо, на внезапный поворот, но увидели лишь чистую, первобытную жестокость. Одним ударом расплющить бронзовый доспех... Какая же в нём скрыта мощь? Это существо сошло со страниц «Книги гор и морей». Если оно расправится с призраками, вся группа будет уничтожена за считанные секунды.
Хуже всего было то, что Чжулуну, похоже, понравился этот метод. Он принялся хватать следующих воинов, методично превращая их в металлолом. У призраков не было своей воли, они были лишь машинами, запрограммированными на атаку. Они не знали страха и не пытались уклоняться.
Чэнь Ибай чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Однако, пока остальные поддавались панике, его лицо оставалось пугающе спокойным. В глубине его темных глаз отражалось лихорадочное пламя битвы, но разум был холоден. Это спокойствие не было признаком того, что у него есть готовое решение. Нет, он просто заставлял себя сохранять ясность мысли, отсекая страх.
Не паниковать перед лицом бездны — вот главное качество истинного мастера расхищения гробниц.
Он знал: у всего в этом мире есть противовес. У каждой силы есть слабость. Царь огненных змей и его обратная чешуйка были тому живым примером. Но в «Записках о расхищении гробниц» его предшественников не было ни слова о том, как одолеть Чжулуна. Даже в «Книге гор и морей» описание было крайне скупым.
Чэнь Ибай вглядывался в каждое движение монстра, пытаясь нащупать его уязвимое место. У змей это «точка семи дюймов», где расположено сердце. Но Чжулун лишь наполовину был змеей. Его верхняя часть — человеческая, а значит, сердце должно быть в груди.
Но как туда добраться? Даже меднодоспешные призраки со своей нечеловеческой силой и острейшими топорами не могли пробить его шкуру. К тому же, торс чудовища возвышался на десять метров — высота трехэтажного дома. До груди просто не дотянуться. Неужели выхода действительно нет?
Время шло. Чжулун, превратившийся в машину для убийства, уже уничтожил почти два десятка призраков. Число защитников стремительно сокращалось, и для археологов это был обратный отсчет до собственной казни.
— Нет... так нельзя... — Ван Хайчуань, бледный как полотно, схватил Чэнь Ибая за рукав. — Чэнь-сяовэй, мы не можем больше ждать! Нужно прорываться! Прямо сейчас! Пока он занят, у нас есть хоть какой-то призрачный шанс. Когда призраки закончатся, нас прихлопнут разом!
Не дождавшись ответа от Чэнь Ибая, профессор в отчаянии повернулся к капитану:
— Я официальный руководитель экспедиции! Слушайте мой приказ! Всем на прорыв! Либо выживем, либо... всё на волю неба!
В словах Ван Хайчуаня была своя логика. Даже шанс один на миллион — это всё же шанс. Оставаться здесь значило добровольно пойти на плаху. Это был первый раз, когда профессор попытался взять на себя командование в такой критический момент.
Однако Янь Ваньлэй даже не шелохнулся. Он не смотрел на профессора. Его взгляд был прикован к Чэнь Ибаю. Капитан ждал его слова. За это время Чэнь Ибай делом доказал, что он — истинный лидер этой группы. Звание профессора и «официальный статус» в этих проклятых залах не стоили и ломаного гроша. Если Чэнь Ибай скажет «бежим» — они побегут. Если скажет «стоим» — они умрут на месте.
Чэнь Ибай нахмурился. Он не кивнул, но и не покачал головой. Бегство давало мизерную надежду, но это была надежда на удачу. А он не привык доверять свою жизнь случаю.
— Если хотите — бегите. Я остаюсь, — наконец произнес он.
— Чэнь-сяовэй, у вас есть план? — Капитан Янь подался вперед, в его глазах вспыхнула надежда.
Чэнь Ибай покачал головой:
— Нет.
— Тогда почему?! Разве стоять здесь и ждать смерти — это не безумие? — почти выкрикнул капитан.
Чэнь Ибай снова посмотрел на беснующееся чудовище:
— Не совсем. Призраки еще держатся. У меня есть немного времени. Я должен найти способ.
Он перевел взгляд на Янь Ваньлэя, и в его глазах сталью блеснула решимость:
— Я не верю в удачу. Я верю только в себя.