Глава 38. Гексаграмма Гуйсюй
Журх-журх-журх...
Потоки ртути, словно из прорванной плотины, продолжали низвергаться из отверстий в своде Срединного дворца.
— Кха-кха! — кто-то из археологов надрывно закашлялся.
При комнатной температуре ртуть начинает активно испаряться. Пары ртути — это коварный яд, который первым делом поражает дыхательные пути, вызывая жжение в горле и удушливый кашель. Дальше последуют кровохарканье, головокружение и потеря сознания.
— Пары ядовиты! Смочите одежду водой и закройте лица! — прокричал Чэнь Ибай.
Бойцы спецназа, знакомые с азами химзащиты, тут же натянули тактические маски, предварительно окунув их во фляги. Это не заменяло противогаз, но давало небольшую фору. Впрочем, в их положении «небольшой форы» могло и не хватить...
У археологов масок не было, поэтому они просто прижимали к лицам мокрые лоскуты одежды.
— А мы? А как же мы?! — Цыпа и его подельники, связанные одной верёвкой, заверещали от ужаса. — Мы тоже люди! Вы не можете нас бросить!
— Командир, вода закончилась... — Сяо Ху заглянул в свой рюкзак. В суматохе они потратили почти все запасы на свои маски, совершенно забыв о пленных.
— У нас тоже пусто... — Ван Хайчуань украдкой глянул на Ян Цинъюнь. В такой момент вода была на вес золота, и тратить её на расхитителей гробниц он не собирался. В глазах учёных ненависть к грабителям уступала лишь ненависти к убийцам.
— Чёрт! — Цыпа выругался, едва не сорвавшись на крик. Он натянул край воротника на лицо. К счастью, рубаха была насквозь пропитана кровью после того, как Ибай использовал на нём Трупный гвоздь — засохшая корка крови могла сработать даже лучше воды.
Хуже всего пришлось его подручным: на них из одежды были только трусы в цветочек.
Пары ртути не имеют запаха, но першение в горле становилось невыносимым, сменяясь резкой болью. Четверо бандитов, наплевав на присутствие женщин, начали действовать. Жизнь была дороже стыда. Они сорвали с себя последние тряпки и, тужась изо всех сил, принялись мочиться на них, чтобы хоть как-то увлажнить импровизированные повязки.
— Мао-гэ, оставь мне хоть капельку! Я на нервах, не идёт никак...
— Твою мать, я весь день не пил! Тут на одного-то едва набралось, да ещё и жёлтая какая, — прохрипел Мао-гэ, неистово работая над результатом.
— Ох! — Ян Цинъюнь нечаянно повернула голову в их сторону, и луч её фонаря, словно прожектор на сцене, высветил «голую правду». Девушка в ужасе отвернулась, зажимая рот мокрой тканью.
Тем временем ртуть уже залила весь пол. Зал превратился в гигантское зеркало, в котором ослепительно отражались лучи фонарей.
— Первая гексаграмма, высшая благодать... Цянь! Скрытый дракон обретает воду, утверждая вечную власть! — Чэнь Ибай, задержав дыхание, лихорадочно вращал кольца замка.
Он начал с первой гексаграммы «И-цзин» — Цянь, символизирующей Небо. Она несла в себе смысл «начала всех вещей». Согласно легендам, именно благодаря ей Лю Бан в своё время взошёл на престол. Однако, когда символы сошлись, диск остался неподвижен. Ртуть продолжала прибывать.
— Проклятье! Не Цянь! — выругался Ибай. Жидкий металл уже полностью скрыл бронзовый диск.
— Конец... Нам конец! На этот раз точно! — Ван Хайчуань, видя, что мастер Моцзинь-сяовэй потерпел неудачу, впал в отчаяние.
Слова профессора подействовали на остальных как искра в пороховом погребе. Началась паника.
— Командир, может, рискнём и взорвём? — Сяо Ху решительно посмотрел на Янь Ваньлэя. — Ртуть уже скрыла замок, шансов нет. Лучше погибнуть в бою, чем захлебнуться этим дерьмом.
Янь Ваньлэй и сам склонялся к этому, но всё же посмотрел на Ибая, ожидая последнего слова.
— Твою мать, заткнитесь все! — рявкнул Чэнь Ибай. Его бесило это нытьё. — Я только один раз ошибся! У нас ещё есть время!
Хотя замок скрылся под слоем ртути, Ибай помнил расположение каждого символа и каждого кольца. Он мог работать вслепую.
В «И-цзин» шестьдесят четыре гексаграммы. Перебирать их все не было времени. Если Небо (Цянь) не подошло, логично было попробовать Землю (Кунь). Чэнь Ибай по локоть погрузил руки в холодную, тяжёлую ртуть. В его сознании возник чёткий образ диска, и он начал крутить кольца.
Кунь — вторая гексаграмма. Если Цянь — это Небо, то Кунь — Земля, Инь, начало, покорно следующее за созиданием Неба. Клан Тайкан почитал богов, Кан-ван приносил жертвы Чжулуну, он не смел называть себя равным Небу. Значит, Кунь была более чем вероятна.
Клик! Клик-клик!
Механизм под ртутью повиновался его рукам. Гексаграмма сложилась. Тишина. Замок не сработал.
— Да что б тебя! — Ибай почувствовал, как мозг начинает закипать от напряжения.
Ртуть поднялась уже на двадцать сантиметров. Люди стояли на поверхности жидкого металла, стараясь не шевелиться. Плотность ртути позволяла человеку держаться на ней, но для Ибая это было плохой новостью: когда уровень станет слишком высоким, он просто не сможет дотянуться до замка.
У него оставалось максимум пять минут. Он заставил себя успокоиться. Случайных кодов не бывает. В эпоху Шан ритуалы значили всё: гадали на погоду, на войну, даже на обед. Кодом должна быть та гексаграмма, которой Кан-ван жаждал больше всего на свете!
Не власть (Цянь) и не смирение (Кунь). Тогда что?
— Направьте все фонари на стены! Быстро! — скомандовал Ибай.
Разгадка должна быть в росписях!
Люди послушно подняли фонари. Огромные батальные и ритуальные сцены предстали во всей красе. Несмотря на тысячелетия, краски и резьба были как новые. Это была целая история в картинках: горы трупов, реки крови, жрец с посохом с оленьей головой вопрошает небеса... И в центре — коленопреклонённая фигура Кан-вана.
Стоп. Что-то не так.
Зрачки Ибая расширились. Он присмотрелся к фигуре правителя. Она была какой-то размытой... Кан-ван не стоял на коленях. Его тело было свернуто кольцами. И это были не ноги, это был... змеиный хвост?
— Я понял! — Ибая словно током ударило.
Легенды гласили, что Кан-ван строил эту гробницу сорок лет, чтобы после смерти обрести божественный статус. Глядя на стены, Ибай понял: легенды не врали! Он хотел переродиться богом!
В «И-цзин» была такая гексаграмма, но она не входила в канонические шестьдесят четыре. Это был тайный знак, именуемый «Гуйсюй» — Возвращение в Бездну!