Глава 236. Дружище, пора освобождать жилплощадь
Раз уж над этой «изгойской могилой» росла акация, да еще и с мощными корнями, которым было несколько сотен лет, пытаться бить шурф прямо сверху было бессмысленно. Корневая система превратила землю в непробиваемую арматуру.
Оставался один выход — «подрезать край». На профессиональном жаргоне это означало копать вдоль границы засыпного грунта, а затем, рассчитав глубину, сделать резкий поворот в сторону погребальной камеры. Получался лаз в форме буквы «L».
Это требовало филигранной точности: нужно было не только нащупать край могильной ямы, но и не промахнуться с глубиной, иначе в камеру не попасть. Однако, если всё сделать правильно, метод экономил уйму времени. Часто засыпку могил укрепляли гипсом для защиты от грабителей, и она становилась тверже бетона, тогда как почва снаружи оставалась мягкой.
Чэнь Ибай быстро определил границу и принялся за работу. Лопата в его руках так и порхала. Давненько ему не приходилось самому махать инструментом, но руки помнили всё. Чтобы потом было легче закапывать, он делал лаз узким — ровно таким, чтобы пролез человек.
Благодаря отличной физической подготовке, он быстро углубился на два метра. Дальше стало сложнее: приходилось набивать землю в мешки, вылезать наружу, вытягивать их и снова спускаться. Обычно это работа для двоих — один копает, другой принимает грунт наверху. Но Чэнь Ибаю выносливости было не занимать.
Провозившись еще больше часа, он закончил к часу ночи. Погода внезапно испортилась: густые тучи поглотили луну, ветер с моря усилился, и волны с грохотом разбивались о скалы у подножия горы.
Лаз ушел вниз почти на десять метров. Почувствовав, что глубина подходящая, Чэнь Ибай начал забирать в сторону. Пошла пёстрая почва с примесью гипса. После нескольких ударов лопата звякнула о что-то твердое.
Расчистив слой грунта, он увидел синеватый кирпич. Точнее, это была «стена Ваджры». Так называли особо укрепленные подпорные стены у основания свода гробницы. В данном случае это была сплошная кладка из синего кирпича на растворе из клейкого риса и гипса — твердая, как крепостной вал. Хозяин могилы явно не хотел, чтобы его беспокоили.
Самый быстрый способ преодолеть такую преграду — подрыв. Но даже в этой глуши риск был слишком велик. Обычный воришка, скорее всего, отступил бы, но Чэнь Ибай подготовился заранее. Он достал зубило и тяжелый молоток. На обух зубила он наклеил резиновую прокладку, чтобы приглушить удары.
Сначала он наметил контур пролома, высверлив по периметру множество мелких отверстий. Затем начал вбивать в них деревянные клинья. Под давлением клиньев кладка пошла трещинами. Когда стена достаточно «устала», пришло время последнего аргумента.
Чэнь Ибай набрал воздуха в грудь и обрушил на подавшуюся стену всю мощь своего плеча — прием «Прислониться к горе» сработал безупречно.
Хруст...
Раздался глухой рокот, и преграда сдалась. В стене Ваджры зияла дыра. Чэнь Ибай даже не запыхался.
Из пролома тут же пахнуло знакомым до боли запахом тлена и плесени. Соблюдая осторожность, он заглянул внутрь. Погребальная камера оказалась небольшой и на первый взгляд ничем не примечательной. Даже, пожалуй, слишком скромной.
В центре стоял черный лакированный гроб. Из-за угла обзора была видна лишь половина, но лак блестел, как новый — значит, герметичность камеры была идеальной. Убедившись, что ловушек нет, Чэнь Ибай протиснулся внутрь.
Камера площадью метров сорок-пятьдесят. Никаких боковых приделов — только один главный зал. Выглядело это бедновато, учитывая мощь внешней стены. Кроме гроба, ориентированного строго на юг, у восточной стены стоял длинный ивовый стол — жертвенник. На нем застыли керамические чаши с почерневшими остатками еды и заплесневелым зерном. По краям стояли бронзовые «вечные лампы», в которых еще оставалась добрая половина топлива. Больше в комнате ничего не было.
Пожалуй, самыми ценными вещами здесь были эти самые лампы. Впрочем, Чэнь Ибай и так знал, что идет в «изгойскую могилу», так что аскетичность интерьера его не удивила. Раз покойнику удалось выстроить себе кирпичный склеп, значит, при жизни он не бедствовал. Но раз наследников не осталось, все его богатства, скорее всего, ушли строителям и распорядителям похорон.
Осмотрев углы, Чэнь Ибай перевел взгляд на гроб. Несмотря на внешнюю простоту гробницы, интуиция подсказывала ему: внутри скрывается нечто из ряда вон выходящее. Иначе мастер фэншуй никогда не выбрал бы для этого захоронения столь специфическое место.
Действуя по старинке, он достал свечу, чиркнул зажигалкой и поставил её в юго-восточном углу. Он хотел послушать, что скажет хозяин.
Долго ждать не пришлось. Стоило пламени разгореться, как оно тут же погасло. Словно кто-то невидимый резко дунул на фитиль. «Свеча гаснет» — дурной знак. Похоже, покойник был крайне недоволен визитом.
Но Чэнь Ибай лишь холодно усмехнулся, глядя на тонкую струйку белого дыма:
— Я зажег эту свечу не для того, чтобы спрашивать твоего позволения, — раздался его голос в тишине склепа. — А просто чтобы предупредить: дружище, пора тебе освобождать жилплощадь. Ты тут разлегся, а мне это мешает деньги зарабатывать.