Глава 191. Беречь памятники — долг каждого?
[Что вообще происходит? Я ничего не понимаю. Чэнь-сяовэй что, с ними заодно?]
[Да все эти блогеры — одна шайка. В мире расхитителей гробниц все друг друга знают, чего удивляться?]
[Ставлю на то, что они раньше вместе «разводили котёл». Судя по разговорам, там целая история за плечами.]
[Когда стример вернётся, органам стоит его хорошенько проверить…]
[Братишка сверху, ты и термин «разводить котёл» знаешь? Не из «наших» ли будешь?]
[Как думаете, Чэнь-сяовэй примкнет к ним?]
Не только Чэнь Ибай был озадачен — миллионы зрителей в чате, жаждавшие экшена, были разочарованы таким поворотом сюжета.
Сам же Чэнь Ибай, слушая их поочередные излияния, лишь прищурился. На его лице застыла странная, презрительная усмешка человека, который видит подонков насквозь. Если бы это случилось раньше, он, возможно, и подыграл бы им, чтобы посмотреть, куда это приведет. Но не сейчас.
Сейчас он вел прямую трансляцию. Любое сотрудничество с этой троицей, даже притворное, потребовало бы потом долгих объяснений и могло навсегда разрушить его репутацию «честного искателя приключений». К тому же, их план был ясен как день: использовать его силу, чтобы пройти гробницу, а потом всадить нож в спину при первой же возможности.
Играть в эти кошки-мышки было слишком утомительно. Пора переходить к грубой силе.
Взгляд Чэнь Ибая сфокусировался на Гуань Юньлуне.
— Так ты и есть председатель «Тяньсинхуэй»? — усмехнулся он. — Лидер «первой организации расхитителей Южной школы»? Как по мне, вы просто сборище оборванцев, организовавших балаган на скорую руку.
Лицо Гуань Юньлуна, только что сиявшее от фальшивой улыбки, мгновенно позеленело. Не давая ему опомниться, Чэнь Ибай перевел взгляд на У Даошаня:
— А ты, старый похотливый козел… У тебя хватило наглости не только лапать мертвую бабу-цзунцзы, но и рассуждать после этого о какой-то «чести»?
— Ты… ты… — У Даошань побагровел от ярости и стыда. Его жидкая бородка затряслась от негодования, когда его «подвиги» снова вытащили на свет божий.
Очередь дошла до Янь Сюэфэй. Чэнь Ибай оскалился в недоброй ухмылке:
— Госпожа Янь, раз уж вы назвали меня «наставником и старшим», то почему бы вам всем троим не упасть мне в ноги и не называть «предком»? Может, тогда мне станет приятно, и я соглашусь «развести котелок» с такими никчемными потомками.
«Назвать предком?» — Даже идиот понял бы, сколько яда и насмешки было в этих словах.
Атмосфера в зале мгновенно наэлектризовалась. Гуань Юньлун снова мертвой хваткой вцепился в рукоять меча из вороненого золота, готовясь к смертельному бою. Лишь Янь Сюэфэй, стиснув зубы и подавляя ярость, предприняла последнюю попытку договориться ради дела:
— Чэнь-сяовэй, мы все здесь ради наживы. Если мы объединимся, всё золото и серебро снаружи достанется вам…
Нужно отдать ей должное: выдержка у девицы была железная. После таких оскорблений она всё ещё пыталась торговаться.
— Золото и серебро снаружи? — Чэнь Ибай вскинул бровь. — Полагаю, в данный момент на это золото уже клеят полицейские печати.
Гуань Юньлун, до которого внезапно дошел смысл сказанного, взревел:
— Твою мать! Так это ты притащил сюда легавых?!
Чэнь Ибай не стал отпираться. Он лишь картинно пожал плечами и произнес с пафосом, достойным трибуна:
— Защита культурного наследия — долг каждого гражданина!
Эти слова предназначались не им, а миллионам зрителей. Всего одна фраза — и образ «правильного» героя был закреплен в умах общественности.
— Сволочь! Так это ты вызвал полицию! — У Даошань выскочил вперед, забыв о страхе. Он понял, что маски сброшены и терять больше нечего.
— Ого! — Чэнь Ибай повернулся к нему. — Старый хрен, у тебя еще хватает совести вякать?
«Раз так, то в прошлый раз в горах Циньлин я зря подарил тебе жизнь. Пора вернуть должок».
Чэнь Ибай не собирался больше тратить время на болтовню. Первым в его списке на выбывание стоял У Даошань. Старик, увидев, как Чэнь Ибай заносит меч, проявил неожиданную прыть: он скользнул в сторону, словно вьюн, и спрятался за спину Гуань Юньлуна.
«Твою же мать! Ты что, пес шелудивый?!» — проклял его про себя Гуань Юньлун, обнаружив, что его используют как живой щит. Но деваться было некуда — пришлось вскидывать клинок.
Кхенг!
Алый древний меч Чэнь Ибая совершил выпад, а затем мгновенно сменил направление. С гулким свистом он обрушился на меч из вороненого золота. Раздался оглушительный звон. Гуань Юньлун почувствовал, как по рукам прошел мощный разряд, а в лицо пахнуло могильным холодом. Черный клинок, выкованный из метеоритного железа, разлетелся пополам.
«Какая скорость!» — Гуань Юньлун уставился на обрубок в своей руке. Его лицо стало белее мела. Меч, способный рубить камни, был переломлен как сухая ветка.
Он еще надеялся на численное превосходство, но теперь, когда его оружие было уничтожено первым же ударом, шансы испарились.
— В атаку! Все вместе! — истошно завопил Гуань Юньлун, призывая Янь Сюэфэй и У Даошаня на помощь. Однако сам он, крича «вперед», отбросил обломок меча и бросился наутек, разрывая дистанцию.
«Сам орешь "в бой", а бежишь быстрее всех?!» — У Даошань, увидев такой маневр лидера, тоже поджал хвост и бросился вслед за ним.
— Трусы! Жалкое стадо трусов! — бесновалась про себя Янь Сюэфэй.
Она понимала, что одна не продержится и секунды. Оружие? Пистолет она брать не стала, зная, что против древних монстров свинец бесполезен. Кто же знал, что главным монстром окажется человек?
И в этот критический миг в её голове снова зазвучал тот самый голос:
— Иди… иди… Вечная жизнь… Бессмертие, равное небесам…