Глава 151. Разные лица до и после?
Прежде чем выложить карты на стол, Чэнь Ибай сделал характерный жест пальцами у губ. Следователь всё понял без слов: выудил из кармана пачку, протянул Ибаю сигарету и чиркнул зажигалкой.
Чэнь глубоко затянулся, выпустил струю сизого дыма и начал, явно наслаждаясь моментом:
— Офицеры, вы же понимаете, что я не просто стример. Я эксперт. Я знаю историю, знаю архитектуру гробниц и, что важнее, я неплохо ориентируюсь в специфическом мире тех, кто эти гробницы грабит...
Один из оперативников, тоже закурив, нетерпеливо перебил его:
— Ближе к делу. Как это поможет нам поймать убийцу?
— Терпение, это важный контекст, — осадил его Чэнь. — Те пятеро, что погибли в горах Циньлин... Судя по их экипировке и повадкам, они принадлежали к «Тяньсинхуэй». Это крупная организация с юга. Ребята скрытные, серьёзные. У каждого из них есть легальный фасад — бизнес, антикварная лавка или что-то в этом роде.
Полицейские синхронно кивнули. В управлении уже работал другой спецотдел под руководством капитана Яня Ваньлэя, который как раз копал под «Тяньсинхуэй». Но, как и сказал Чэнь, организация была крайне осторожной, и зацепок почти не было.
До этого момента следствие лишь предполагало связь погибших с этой группировкой. Слова Ибая подтверждали их догадки. Если он говорит правду, то два дела — об убийстве в горах и о деятельности «Тяньсинхуэй» — можно объединить. Поимка верхушки банды означала бы автоматическое закрытие дела о резне в Циньлине.
Но всё это были лишь теории. Нужны были факты.
— Чэнь Ибай, — следователь прищурился сквозь табачный дым. — То, что ты сейчас рассказал, нам и так в общих чертах известно...
— Тогда слушайте то, чего не знаете, — Чэнь стряхнул пепел. — Я назову вам человека. Это один из столпов «Тяньсинхуэй». Старик, лет под восемьдесят, ростом около метра семидесяти восьми. Очень худой, жилистый. И главная примета — у него вместо левой руки протез. Пригласите художника, я опишу его лицо в деталях. Найдёте его — найдёте и убийцу, и всё их логово.
Чэнь Ибай затушил окурок о край стола. На его губах играла едва уловимая торжествующая усмешка. С современными базами данных и таким подробным описанием поимка У Даошаня была лишь вопросом времени.
«Старый козёл, восьмидесятилетний грабитель могил?» — полицейские слышали о таком впервые, но зацепка была слишком жирной, чтобы её игнорировать. Тут же вызвали лучшего штатного портретиста, и под диктовку Ибая на бумаге начал проступать лик У Даошаня.
Пока велась проверка, Чэнь Ибая перевели в камеру временного содержания. Он пробыл там почти сутки. Лишь к вечеру следующего дня за ним пришли.
Оказалось, что по фотороботу в базе данных действительно нашли совпадение. Человека звали не У Даошань, а У Хайшань. Девяносто семь лет, инвалид, числился консультантом в одном из ломбардов Чанши. В последнее время он исчез с радаров, и дома его не было. Что ещё важнее — следствие обнаружило его косвенные связи со всеми пятью убитыми в горах Циньлин.
Это означало, что информация Чэнь Ибая была золотой жилой. Его отпустили под подписку о невыезде и обязательство являться по первому звонку, так как формально он всё ещё оставался под подозрением, но тиски закона заметно разжались.
Выйдя из здания управления, Чэнь Ибай полной грудью вдохнул вечерний воздух. На душе было легко.
«Ну что, У Даошань, мелкий пакостник... Не обессудь. В нашем деле есть неписаное правило: свои терки решаем сами, властей не касаемся. Ты первый нарушил кодекс, сдав меня копам. Теперь получай обратку».
Он не спешил домой, хотя до обещанного стрима в восемь вечера оставалось время. Чэнь достал телефон и набрал номер, записанный под кодовым именем «Любимый внучок».
Ответ последовал незамедлительно. Янь Тяньцзю явно ждал этого звонка. Он не стал рассыпаться в приветствиях, а просто пригласил Чэнь Ибая в их «старое место».
Через двадцать минут Чэнь уже входил в знакомый закрытый клуб. Та же роскошная обстановка, тот же аромат дорогого сандала, витающий в воздухе. Янь Тяньцзю сидел за чайным столиком, сосредоточенно заваривая пуэр. Его лицо было непривычно суровым.
Чэнь Ибай сразу почуял неладное. «Понятно. Лицо до дела и лицо после дела — две большие разницы».
— Чэнь-сяовэй, — начал Янь Тяньцзю, не поднимая глаз. В его голосе сквозила холодная ирония. — Поговаривают, что вы, Моцзинь-сяовэй, свято чтите воровской кодекс. Но то, как вы поступили в этот раз... это, мягко говоря, не по-мужски.
Чэнь Ибай нахмурился. Его догадка подтвердилась: «внучок» решил, что мавр сделал своё дело и платить ему больше не нужно.
— И что же я сделал не так? — Чэнь спокойно сел напротив, достал сигарету и, не дожидаясь приглашения, отхлебнул из маленькой пиалы свежезаваренный чай.
Янь Тяньцзю вскинул голову, и в его глазах вспыхнула ярость.
— Вы ещё спрашиваете?! Мы договаривались: как только найдёте императорскую гробницу Западной Хань — сразу сообщаете мне. А вы что устроили? Решили разыграть «пустую крепость»? И рыбку съесть, и кости сдать? Не слишком ли много жадности для одного человека?
Его тон был вызывающим. Если бы на дворе был девятнадцатый век, Чэнь Ибай вряд ли покинул бы эту комнату живым. Но сейчас Янь Тяньцзю просто искал повод, чтобы не выплачивать оставшиеся сто пятьдесят миллионов.