Глава 137. Снова смех призрака
Стоило прозвучать приказу о «чистке окружения», как тридцать шесть небесных стражей словно взбесились. В их яростном натиске чувствовалась такая мощь, будто «бунтовать» им нравилось куда больше, чем охранять покой господина.
Для Чэнь Ибая это стало приятным сюрпризом. Видимо, в остатках памяти этих воинов тлела глухая обида на своего императора. Одно дело — служить верой и правдой при жизни, и совсем другое — быть превращенным в каменный труп после смерти, обрекая душу на вечные скитания без надежды на перерождение. У любого бы лопнуло терпение! И вот, спустя тысячи лет, им наконец представился шанс выплеснуть накопленную ненависть.
Тем временем Чэнь Ибай заметил, что золотые и серебряные украшения, а также бронзовые обломки на полу окончательно превратились в черную труху. Даже розовый «наглазник» Янь Сюэфэй не уцелел под действием Мечной чумы. Запах гнили и металла в воздухе начал постепенно рассеиваться — вместе с металлом исчезал и сам яд.
Поняв, что опасность миновала, Чэнь Ибай крикнул:
— Чума ушла! Если хочешь убраться отсюда — сейчас самое время. Выход справа от тебя, на шесть часов!
— А? — Янь Сюэфэй сначала обрадовалась, но тут же насторожилась. — А ты?
После того как он нагло выманил у неё медальон, доверие к нему было ниже нуля. «Мужчины — те ещё лжецы, — злилась она про себя. — Решил, раз у меня формы выдающиеся, так я сразу и мозги растеряла?»
— Я никуда не пойду, пока ты здесь! — отрезала она, упрямо скрестив руки.
Чэнь Ибай лишь хмыкнул. Ему было плевать. Он предупредил, а дальше — её дело. Его же взгляд лихорадочно обшаривал зал в поисках Кан-вана и отлетевшего Алого древнего меча. Если стражи уцелели, то и Кан-ван должен быть в порядке. А вот меч... Металл мог и не выдержать такой концентрации заразы. Но призрачная надежда оставалась — кто знает, из чего ковали это древнее оружие?
Кан-вана нигде не было видно, как и меча. Огромный мертвец словно испарился.
А на возвышении разыгрывалась кровавая драма. Лицо Предка Гучэня, наблюдавшего за приближением «мятежников», из гневного стало по-настоящему жутким. Он вскинул руки, сплетая пальцы в сложной печати. Его глаза вспыхнули зловещим изумрудным светом, а по телу мгновенно поползла густая зеленая шерсть. Императорское одеяние на глазах превратилось в пепел.
— Сам себя заразил, чтобы выжить? — пробормотал Чэнь Ибай. Он видел черных и белых цзунцзы, но зеленый (Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.) попался ему впервые. Очевидно, Гучэнь вобрал в себя всю мощь Мечной чумы.
Кхенг! Кхенг! Кхенг!
Девятикольцевые сабли стражей с присвистом обрушились на тело духа. Несмотря на то что оружие уже превращалось в ржавую рухлядь, силы ударов хватило, чтобы глубоко рассечь плоть Гучэня. Для живого человека даже царапина от такого «столбнячного» лезвия стала бы мгновенным приговором. Но на Предка это не подействовало — яд против яда бессилен.
Более того, как только сабли касались его кожи, они мгновенно плавились, стекая на пол струйками жидкого металла.
— Твою ж... Да у него чума в сто раз сильнее, чем та, что была в зале! — ахнул Чэнь Ибай.
Ситуация принимала скверный оборот. Стражи, лишившись оружия, не отступили. Они бросались на врага с голыми руками, вцеплялись зубами, таранили телами. Их жажда мести, копившаяся тысячелетиями, была поистине неутолимой.
— Жалкие букашки! Как вы смели подумать, что сможете сокрушить моё тело! — взревел Гучэнь. Его взгляд, полный презрения, сверкнул зеленым огнем. Он резко развел руки в стороны, и все стражи, что вцепились в него, в один миг превратились в лужицы металла и куски гнилого мяса.
Чэнь Ибай похолодел. Этот «зачумленный» Гучэнь стал практически неуязвим для металла. Любое оружие превращалось в шлак, не успев нанести вреда. Чем его бить? Персикового меча для изгнания нечисти с собой не было...
— Ха-ха... Ха-ха-ха! — Предок Гучэнь, заметив отчаяние на лице противника, разразился безумным, торжествующим смехом.
«Алая погибель, улыбающаяся покойница... Слышать смех мертвеца — хуже, чем его плач», — всплыла в голове древняя мудрость. Чэнь Ибай уже сталкивался с «улыбающейся покойницей» в Цишани, и вот опять — этот жуткий звук.
Но смех Гучэня оборвался так же внезапно, как и начался. Из кучи обломков в углу зала донесся тяжелый грохот. Оба — и человек, и дух — синхронно повернули головы на звук.
Это был Кан-ван. Он медленно поднимался из руин, пошатываясь, словно его хорошенько приложило взрывной волной. Чэнь Ибай первым делом впился взглядом в его доспех. Если броня Кан-вана рассыпалась, то и мечу конец.
Однако увиденное его поразило. Алая чешуя доспеха не покрылась ржавчиной и не расплавилась. Она лишь потемнела, приобретя мрачный, почти черный оттенок. Металл выстоял!
Чэнь Ибай краем глаза заметил, как изменился Гучэнь. Его торжествующий оскал сменился гримасой растерянности и... страха. В зеленых глазах древнего духа промелькнул настоящий ужас.