Глава 39 «Ни один не сбежит»
Полиция из посёлка прибыла оперативно.
Не прошло и десяти минут, как машина с мигалками затормозила у деревни Линь.
Глядя на бушующее у шоссе пламя, стражи порядка поняли, что тушить уже бесполезно – оставалось только смотреть, как огонь пожирает кукурузное поле.
Полицейские принялись за работу: одни снимали место происшествия на камеру, другие опрашивали Линя Ваньфу. Они искренне сочувствовали фермеру и тут же завели дело.
Любому здравомыслящему человеку было ясно, что это акт мести. Линя Ваньфу спросили, не переходил ли он кому-то дорогу в последнее время.
А врагов у него за эти дни набралось немало.
Утром он переломал кости восьмерым хулиганам.
Позавчера лишил ладони деревенского задиру Линь Ху. Еще были этот юный господин Ян и нувориш, претендовавший на Мо Линъэр.
Но всё это было не так уж важно.
Главное – Система запечатлела лица поджигателей в таком разрешении, что картинка казалась дневной.
— Вот видеозапись, которую я успел сделать, — Линь Ваньфу показал экран телефона полицейским. — Здесь двое поджигателей. Посмотрите, получится ли их поймать.
— Отлично! Перекинь мне на телефон. С такими кадрами дело пойдет быстро.
Увидев зацепку, полицейские приободрились – теперь не нужно было опрашивать всех подряд. Случай хоть и не из ряда вон выходящий, но дерзкий: спалить пять му земли – это оставить крестьянина без средств к существованию на целый год.
Картинка на видео была на удивление четкой; черты лиц преступников можно было разглядеть так же ясно, как в кино, особенно на крупных планах.
— Это люди Линь Ху. Сейчас он наверняка ошивается в поселковой больнице, проверьте там. Мой ущерб составляет не меньше девяноста тысяч юаней, — гневно заявил Линь Ваньфу, требуя наказания для злодеев.
При урожайности более двух тысяч цзиней с му, на четырех оставшихся му было не меньше девяти тысяч цзиней кукурузы, а это как раз девяносто тысяч юаней прибыли.
Те двое действительно были подручными Линь Ху.
В тот день, когда они вместе с боссом ворвались в дом Линя Ваньфу, их напугал Линь Е с мотыгой в руках. Из четверых подельников на поджог пошли двое.
Сейчас они на своем электроскутере спешили в больницу, чтобы отчитаться перед патроном.
В одной из палат Линь Ху уже ждал их.
— Брат Ху, дело сделано! Как и договаривались… — с ухмылками вошли они в палату.
— Угу, я как раз слышал сирены. Видать, этот парень вызвал легавых, — Линь Ху довольно осклабился. — Вас никто не видел?
— О чем ты? — Они лишь покачали головами. — В деревне после девяти вечера ни души.
— Молодцы!
Линь Ху достал телефон и перевел каждому по три тысячи юаней.
— Спасибо, брат Ху! — Увидев уведомление о зачислении, хулиганы засияли от радости.
— Если дел больше нет, мы пойдем, — деньги жгли им карманы, и друзьям не терпелось поскорее их потратить.
Кто такие хулиганы? Бездельники, живущие одним днем. Есть деньги – гуляем, а что будет завтра – плевать.
— Брат Ху, может, с нами? Угостим тебя барбекю, — предложил один из них.
— Идите без меня, Адан. Врач сказал – мне пока нужно соблюдать диету, — Линь Ху коснулся забинтованной ладони, и на его лице промелькнула ярость. — «Не могу побить тебя сам – отыграюсь на твоих родителях. Переломаю им ноги, ма-дэ, еще пожалеешь, что связался со мной!», — злорадно подумал он.
Полиция действовала молниеносно.
Как только подозреваемые были опознаны, из участка передали ориентировку дежурным в поселке, и те направились в больницу за Линь Ху.
Даже если поджигал не он, из него можно было вытрясти информацию о подручных.
У тех двоих сразу защемило под ложечкой, стоило им увидеть полицейских на пороге больницы. Они тут же попытались юркнуть обратно в коридор.
— Стоять! — Выкрикнул полицейский, заметив их суету.
Бежать? В поселке – бессмысленно. Не город, спрятаться негде. Если нагрянут в деревню к родным, то какой позор будет на всю округу?
— Сэр, вы нас ищете? — Адан постарался придать голосу спокойствие.
— Точно, вы двое, — полицейский сверился с фото в телефоне.
— Наденьте на них наручники и везите в полицейский участок, — скомандовал он коллегам.
— Сэр, мы ничего не сделали! За что нас брать? — Заголосили те.
— Поджог кукурузного поля. Этого мало? Посидите, подумаете, — отрезал полицейский.
— Какой поджог? Мы весь вечер здесь были! Не надо на нас кровь вешать!
— Будем разбираться. У нас есть все доказательства, скоро сами увидите.
Полиция не стала тратить время на пустую болтовню. Сковав обоих, они вошли в палату и вывели Линь Ху.
Тот еще минуту назад предвкушал, как Линь Ваньфу будет лить слезы над пепелищем, а теперь сам оказался под конвоем.
В участке им троим включили проектор. На экране в идеальном качестве проигрывалась видеозапись: вот Адан и его приятель разливают бензин, вот вспыхивает пламя. Слышны были даже их голоса, а электроскутер в кадре в точности совпадал с тем, что стоял на парковке у больницы.
Все вопли о невиновности тут же стихли.
— Сэр, я не давал им указаний, — тут же попытался выгородить себя Линь Ху, бросая соратников на произвол судьбы. — Меня это не касается.
— Брат Ху, как ты можешь такое говорить! — Адан почувствовал, как внутри всё похолодело. Они считали себя братьями, он столько лет был его правой рукой, а теперь такая подлость.
— Преднамеренный поджог посевов – это гражданское возмещение ущерба и уголовная ответственность. Придется платить, да и пятнадцати суток в камере вам не миновать, — произнес полицейский, который не раз видел, как быстро испаряется такая «братская дружба».
— Адан, берите всё на себя, — шепнул Линь Ху. — Я всё оплачу, и сверху накину каждому по пять тысяч.
— Господин Линь заявил об ущербе в девяносто тысяч юаней, так что решайте сами, — добавил полицейский, положив трубку после разговора с коллегами из деревни.
— Девяносто тысяч?! — Взревел Линь Ху, вскакивая со стула. — Да он просто грабит нас!