Глава 984 - Хочешь, чтобы я вмешался?
Услышав это, Цинь Удао лишь тихо ухмыльнулся:
— Раскрыть вам свою личность? И кем же я, по-вашему, был?
— Эх, глупый ты мальчишка… — тяжело вздохнул Глава Хань. — Если бы мы знали, что ты наследник Семьи Цинь, разве стали бы мы препятствовать вашим чувствам с Синъяо? Да мы бы лично сделали всё, чтобы соединить ваши сердца! Твоя тётя тогда ляпнула глупость, не подумав. На самом деле мы всегда верили в тебя!
— Вот именно! Именно! — подхватила мать Хань, с фальшивым восторгом запричитав: — Мы просто хотели закалить твой характер! Синъяо уже давно призналась нам, что ты ей безумно нравишься! Но мы решили, что вы ещё слишком молоды, а юношеский пыл часто приводит к ошибкам. Это обычная родительская забота, надеемся, ты сможешь нас понять!
— Понять? О, я прекрасно вас понимаю! — Цинь Удао кивнул, и его улыбка стала ещё более хищной и зловещей. — Я как раз раздумываю над тем, какому бы «закаливанию» подвергнуть вас. В конце концов, вы ведь ещё не совсем старики, вам самое время пройти через настоящие испытания.
Хотя смысл его слов звучал туманно, даже глупец понял бы: ничего хорошего эти слова не сулят.
Мать Хань тут же незаметно толкнула Хань Синъяо локтём и принялась отчаянно делать ей знаки глазами, призывая вмешаться. По мнению Семьи Хань, если раньше Хань Синъяо крутила этим парнем как хотела, то справится и сейчас!
Хань Синъяо с явной неохотой сделала шаг вперёд и выцедила:
— Цинь Удао, тогда действительно вышла ошибка по моей вине. Я не открыла тебе своих настоящих чувств. Но теперь я всё осознала. На самом деле… я всегда любила только тебя!
Произнося эти слова, девушка едва сдерживала отвращение. Цинь Удао должен был ползать перед ней на коленях! Как он смеет заставлять её унижаться и признаваться в любви при всех?!
— Всегда любила меня? — Цинь Удао расхохотался, будто услышал самую смешную шутку в жизни. — А не слишком ли много чести для такой шлюхи, а?
— Что… Что ты сказал?! — Хань Синъяо округлила глаза, не веря собственным ушам. Ей показалось, что у неё начались галлюцинации. Как Цинь Удао мог вымолвить такое?! Она ведь только что призналась ему при всех, разве он не должен был с восторженным писком броситься и сжать её в объятиях?!
Кого это он назвал шлюхой?!
Мать Хань тут же напустила на себя строгий вид:
— Удао! Такие шутки уже чересчур! Молодым свойственно вздорить, но ты не имеешь права так оскорблять Синъяо! Ей ведь предстоит пройти с тобой бок о бок всю оставшуюся жизнь!
— Мама! — Хань Синъяо окончательно сорвалась и взвизгнула: — Ты слышала?! Цинь Удао посмел назвать меня шлюхой!
— А-а-а??? — Цинь Цзыжуэй широко разинул рот, изобразив глубочайшее изумление. — А разве это не так? Что не так-то? Я как вошёл, так у тебя рожа была такая, будто у тебя мать сдохла. А теперь ты с этой же дохлой миной признаёшься в любви! И кто ты после этого, если не шлюха?!
— Цинь Цзыжуэй! С меня хватит! — Видя, как его родных поливают грязью, Хань Синъюань наконец подавил страх и резко вскочил.
Отрезав Цинь Цзыжуэй, он перевёл наливающиеся кровью глаза на Цинь Удао и зарычал:
— Цинь Удао! Мои родители всё тебе объяснили! Ты сам скрывал своё происхождение, при чём тут мы?! Тебе дают шанс вернуть мою сестру и начать всё с чистого листа, а ты смеешь корчить из себя непонятно кого?! Я тебе говорю: если ты хочешь быть с моей сестрой, ты прямо сейчас встанешь на колен…
— Сам на колени встань, сука! — Цинь Цзыжуэй, видя такую дерзость, больше не смог терзаться сдержанностью. Он и так был весь в синяках от отцовского ремня и буквально закипал от злости.
А этот слизняк Хань Синъюань смеет петушиться?! Это же прямое святотатство! А главное — как он смеет так разговаривать с Цинь Удао?! Великий и непобедимый второй молодой мастер Семьи Цинь после разговора с братом превращался в избитую свинью, а какой-то собачий отпрыск из Семьи Хань смеет так качать права?!
*ХРУСТ!*
Цинь Цзыжуэй действуя на одном лишь гневе, молниеносно выбросил руку, мёртвой хваткой вцепился в горло Хань Синъюаня и, пока тот с ужасом вытаращил глаза, сокрушительным ударом ноги раздробил ему обе коленные чашечки!
— А-А-А-А-А-А!
Едва Хань Синъюань зашёлся истошным криком, Цинь Цзыжуэй с силой обрушил его вниз, буквально впечатав коленями в паркет прямо перед Цинь Удао.
— Ого! — с иронией протянул Цинь Удао. — Вроде не праздник, да и не Новый год… Что это значит, молодой мастер Хань? Решил загодя отбить мне земной поклон?
— Синъюань-н-н! — Глава Хань, его супруга и Хань Синъяо от ужаса зашлись в диком крике. Отец Хань, с налитыми кровью глазами, вцепился взглядом в отца Цинь:
— Цинь Чжэнь! Что ваши твари себе позволяют?! Как вы смеете так истязать моего сына?!
— Пошёл ты нахуй! — не менее дико рявкнул Цинь Чжэнь в ответ. — Я сам хотел спросить у тебя, выродки собачьи, как вы смели так обращаться с моим сыном?! Я сам его пальцем никогда не трогал, а вы, твари, дерзнули?! Кто дал вам такое право?! Какой ещё, к чёрту, брачный договор?! Пошёл он в жёлтую полосу! Если я сегодня не заставлю вас умыться собственной кровью, я не достоин называться отцом!
— Отлично… Отлично! — Глава Хань трижды повторил это слово, задыхаясь от ярости.
Он наконец понял: Семья Цинь пришла сюда вовсе не разговаривать, а устраивать кровавую расправу.
— Цинь Чжэнь, ты забыл про наш прошлый долг?! Я заставлю тебя…
— Я тебе покажу, как напоминать про долги, сука!
*БАМ!*
Не дав ему договорить, отец Цинь с размаха впечатал свой тяжелый кулак прямо в физиономию Главы Хань. Удар был такой силы, что у того вылетели изо рта два окровавленных зуба, а сам он, потеряв равновесие, комом отлетел в стену.
— Дорогой-й-й! — Мать Хань, видя это, с визгом бросилась на отца Цинь, растопырив ногти.
Но не успела она сделать и шага, как её скальп пронзила дикая, разрывающая боль.
Оглянувшись, она встретилась взглядом с матерью Цинь. Та мёртвой хваткой вцепилась ей в волосы и со всей силы рванула вниз. Кусок кожи вместе с волосами с треском оторвался от черепа, и мать Хань с глухим стуком впечаталась лицом в журнальный столик.
В комнате начался настоящий хаос.
Лишь Хань Синъяо столбом стояла посреди комнаты, совершенно не понимая, как всё могло скатиться к этой кровавой вакханалии. Это же полностью противоречило её планам! Разве Цинь Удао, придя сюда, не должен был снова превратиться в её верного пса?! Что не так с его родителями?!
Впав в отчаяние, Хань Синъяо заверещала на Цинь Удао:
— Цинь Удао! Я предупреждаю тебя! Немедленно прикажи своим дикарям остановиться! Иначе я в жизни тебя не прощу!
— Приказать им остановиться? — Цинь Удао странно изогнул бровь. — Ты имеешь в виду… чтобы я сам занялся вами?
— Что ж, хорошо.
С этими словами Цинь Удао подался вперёд и мёртвой хваткой сжал горло Хань Синъюаня.
Только что истошно орравший парень мгновенно захлебнулся собственным криком, издавая лишь жалкое, сиплое клокотание.
Взглянув в его налитые ужасом глаза, Цинь Удао мягко улыбнулся:
— Ты ведь слышал? Твоя сестра сама попросила меня вмешаться.
— Кх-кх… — Глаза Хань Синъюаня готовы были вылезти из орбит от ужаса, он пытался мотать головой, но стальные пальцы сжимали его шею намертво.