Глава 976 - Я равен Цинь Удао
Увидев гибель Хэ Сяоюэ, Хэ Сюэин пришла в неписуемый восторг. Сделав пару стремительных шагов, она мгновенно оказалась прямо перед Цинь Цзыжуэем.
Заметив её приближение, Цинь Цзыжуэй лишь брезгливо нахмурился:
— Зачем явилась? Снова мало получили? Оформить ещё парочку ударов?
— Цзыжуэй! — На хорошеньком личике Хэ Сюэин проступило глубокое отчаяние, а из глаз чуть не брызнули слёзы. — Я знаю, ты думаешь, будто я тебя использовала, будто ты мне безразличен... Но это всё ложь! Да, я правда жаждала заполучить Семью Хэ! Но знаешь ли ты, ради кого я старалась? Всё ради тебя!
Она прижала руки к груди, прерывисто дыша:
— Переступив порог Семьи Цинь, я почувствовала себя настолько ничтожной... В родном доме меня никогда не любили, и я испугалась, что, став твоей женой, буду лишь обузой! Вот я и подумала: если я смогу стать единственной наследницей Семьи Хэ, то смогу защитить тебя! Ты ведь такой чистый, такой добросердечный!
— Хм? — Выражение лица Цинь Цзыжуэя слегка смягчилось. Он уставился на неё в упор, ожидая продолжения.
Заметила, что крючок сработал, Хэ Сюэин ликовала в душе:
— Я понимала, что тебе, возможно, плевать на статус, но я не могла иначе! Я пригласила вас всех сюда именно для того, чтобы вы помогли мне занять место главы. А потом я бы во всеуслышание объявила, что ты — мой муж, и всё, чем я владею, принадлежит тебе! Поверь мне! Я действительно люблю тебя... Навряд ли я была бы настолько неуверенной в себе, если бы не жестокость моего отца! Умоляю, дай мне ещё один шанс, и ты очень скоро увидишь мою искренность! Я готова отдать всё, лишь бы вернуть тебя!
Под конец монолога Хэ Сюэин так глубоко вошла в роль, что по её щекам и впрямь покатились две чистые слезинки. Выглядела она как искренне любящая и страдающая женщина.
Цинь Цзыжуэй уже хотел было что-то ответить, как вдруг наткнулся на насмешливый взгляд Цинь Удао. Вобрав в грудь побольше воздуха, второй молодой господин тяжело произнёс:
— Говоришь, готова отдать абсолютно всё?
— Да-да-да! — поторопилась ковать железо, пока горячо, Хэ Сюэин. — Если ты снова примешь меня, я правда отдам всё и объявлю всему миру, что ты — мой мужчина!
— И ты даже позволишь мне уволить твоих служащих с выплатой тридцатикратного жалованья?
«Уволить моих людей с тридцатикратным окладом?»
Хэ Сюэин опешила. Фраза звучала абсурдно, но в ней наверняка кролся глубокий расчет. Цинь Цзыжуэй явно метил в хозяева Семьи Хэ и планировал вычистить всю её личную верхушку. А тридцатикратное жалованье — лишь компенсация, чтобы заткнуть им рты и избежать бунта.
«Ишь ты! — в её глазах мелькнула холодная злоба. — Ещё даже не получил моего согласия, а уже разинул рот на наши активы! Ну и жук ты, Цинь Цзыжуэй, притворялся дурачком!»
Однако прямой отказ мог вызвать подозрения. Намного выгоднее прикинуться «честной и заботливой».
— Цзыжуэй, — с тяжелым вздохом вымолвила Хэ Сюэин. — Я понимаю твое желание взять компанию под полный контроль. Но сейчас не время. Дай мне хотя бы год после воцарения, я укреплю власть, и тогда ты сможешь увольнять кого угодно! И без всяких выплат!
— Чушь собачья! — внезапно взревел Цинь Цзыжуэй, брызгая слюной. — Да я в своей собственной корпорации увольняю кого хочу за секунду! Просто швыряю им чеки с тридцатикратным окладом, и даже мои родители слова не говорят! А у тебя я должен ждать целый год?! И главное — увольнять без денег?! Ты вообще понимаешь, что значит быть настоящим тираном и деспотом?!
Он ткнул пальцем ей в грудь:
— Когда я был маленьким, мать учила меня: если хочешь стать жутким, отъявленным злодеем, которого все боятся, ты должен действовать жестко! И самый лучший способ — выбросить их на улицу, лишить работы, а потом унизить их ничтожные души огромными, немыслимыми пачками денег! Стоять над ними с гордо поднятой головой и презирать их достоинство! Вот кто такой сильный и властный деспот! А ты запрещаешь мне унижать их души деньгами?! И после этого я смею называть себя злодеем?! Ты что, не слыхала про дурную славу второго господина Цинь?!
Стоявшие неподалёку гости, знавшие манеры второго молодого господина, синхронно скривились.
«Дурная слава»? Да его в городе звали Ходячим Богом Богатства! Какой официант не мечтает, чтобы его «уволил» Цинь Цзыжуэй? Обслуга буквально наперебой напрашивалась на оскорбления, изображая дикий ужас, хотя в душе каждый светился от счастья. Стоило им узнать, в какому заведении Цинь Цзыжуэй изволит «буйствовать» в следующий раз, как они тут же устраивались туда на работу, с замиранием сердца ожидая «произвола».
Некоторые умельцы даже посылали своих девушек заигрывать с Цинь Цзыжуэем, чтобы потом сыграть роль убитого горем парня, принять «финансовое унижение» и гордо удалиться с набитыми карманами. Девушка в объятиях богача получает гору денег, парень за «унижение» получает гору денег — да это же не трагедия, а золотая жила! Неужели благородный род Цинь именно так воспитывал «заправского злодея»?
У Хэ Сюэин на мгновение отключился мозг.
— Но… разве это не благотворительность? Цзыжуэй, ты…
— Ты смеешь оскорблять меня?! — Лицо Цинь Цзыжуэя налилось кумачом. Назвать деспота благодетелем — это же плюнуть в самую суть его личности! — Всё! Объявляю тебя своей тёмной историей! Псы тебя дери, ты ищешь смерти!
Сжав кулак, Цинь Цзыжуэй замахнулся на неё. Он даже не заметил, как лицо Хэ Сюэин исказилось от дикого, животного ужаса. Вот только смотрела она не на него, а на Цинь Удао, стоявшего за его спиной!
*Бум-м-м!*
Оглушительный хлопок сминаемого воздуха заставил содрогнуться стены. Встречный порыв ураганного ветра в мгновение ока разорвал Хэ Сюэин на части, превратив её в густую ало-красную дымку, рассеявшуюся по зале.
— Э-э? — Цинь Цзыжуэй озадаченно воззрился на свой кулак. — Неужели я стал настолько силен? Почему же я раньше не мог распылять людей в кровавую пыль?! А, точно! Всё дело в небывалом душевном подъёме!
Цинь Удао неторопливо подошел сзади и покровительственно похлопал его по плечу:
— Поздравляю. Ты лично развеял по ветру свою тёмную историю.
— Ха-ха-ха-ха! Я и впрямь непобедим! — цинично захохотал второй молодой господин, после чего поворачивается к Цинь Удао с самым серьёзным видом: — Как вернемся домой, ты сразишься со мной! Устроим спарринг. Не бойся, я не буду бить в полную силу!
В его голове выстроилась железобетонная цепочка: Цинь Удао способен превращать людей в кровавый туман, и он, Цинь Цзыжуэй, теперь тоже! Следовательно, Цинь Цзыжуэй равен Цинь Удао! Логика безупречна! И с какой стати ему теперь лебезить перед братом?
— Сразиться со мной? — с многозначительной ухмылкой переспросил Цинь Удао. — Что ж, отлично. Я как раз тоже давно хотел устроить с тобой небольшой спарринг. Жду с нетерпением.
В этот самый момент Е Лун, пробивший собой несущую стену, с перекошенным от ярости лицом вышагивал обратно. От его израненного, покрытого пылью тела исходила непередаваемо жуткая, тяжелая аура.
— Вы… вы действительно сумели меня разозлить!