Глава 893 - Твои слова — пустой звук!
第892章 你那句是空话！
Глядя на удирающего Гу Шаоцина, Цзян Шицзюнь подмял под себя дрожащие пальцы и беспомощно ткнул рукой ему вослед.
Заметив этот жест, оставшийся в живых адъютант тут же подскочил к маршалу и заботливо подпёр его под локоть:
— Маршал, Гу Шаоцин — гнусный предатель! Зачем вы зовёте его обратно?! Не волнуйтесь, Маршал, уж я-то вас никогда не предам! Моя верность…
*Хлоп!*
Договорить адъютант не успел — звонкая пощёчина заставила его подскочить на месте.
— Я приказываю тебе схватить его, идиота кусок! — вбешенстве взревел Цзян Шицзюнь.
— А?! — Адъютант схватился за пылающую щеку, чувствуя невероятную обиду.
Откуда ему было знать, что имел в виду маршал? Тот молча тыкал пальцем в сторону сбежавшего, вот он и подумал, будто командующему просто жаль расставаться с любимчиком!
А Гу Шаоцин тем временем описал дугу и благополучно заскочил за спину Цинь Удао. Где-то по пути он умудрился сдёрнуть с себя чужие обноски и натянуть чёрную форму Армии семьи Цинь, преобразившись буквально на лету.
— Всё-таки чёрная форма выглядит куда солиднее! — громко прокомментировал юноша, расправляя плечи. — А ваша серая ветошь — тоска зелёная, я едва дождался возможности её сбросить!
Цзян Шицзюнь метался от ярости, испепеляя Гу Шаоцина взглядом. В его голове разрозненные кусочки пазла наконец сложились воедино: гибель двоих сыновей и двоих дочерей была напрямую связана с этим мерзавцем! И фотографии Ши Люли, и контакты с Союзом Небесного Дао, и сношения с Обителью Бессмертных… Его, великого маршала, всё это время водили за нос как последнего дурака! Вульгарно продали, а он ещё и помогал монеты пересчитывать!
— Кха-а-а!
В горле Цзян Шицзюня вспыхнул пожар, и он снова выплеснул на землю целую лужу алой крови. Потеряв столько крови, его лицо сменило фиолетовый оттенок на мертвенно-бледный. Прежде статная, могучая фигура сгорбилась, и маршал в одно мгновение постарел лет на пятнадцать.
— Маршал! — запричитал адъютант. — Вы должны держаться! На вас смотрят сотни миллионов жителей страны! Не переживайте, я лично принесу вам голову Гу Шаоцина! Что бы ни случилось, я останусь на вашей стороне! Верность! Честь!
Адъютант верой и правдой служил Цзян Шицзюню долгие годы, но с появлением Гу Шаоцина его авторитет угас. И вот теперь, когда предатель разоблачён, адъютанта охватил непередаваемый восторг. Он даже не удержался и повторил угоднические словечки, которыми раньше сыпал Гу Шаоцин. В те времена, слушая фальшивые оды юноши, адъютант исходил желчью, ведь эти слова о верности должен был произносить он, и только он! С какой стати сопляк из ниоткуда осмелился оспаривать его место в сердце маршала?
Теперь всё встало на свои места: Гу Шаоцин оказался крысой, а значит, лучшим доверенным лицом маршала снова становился он!
Но адъютант совершил фатальную ошибку. Повторив фразы Гу Шаоцина, он в порыве радости расплылся в глуповатой улыбке.
— Ты чему улыбаешься, падаль? — прошипел Цзян Шицзюнь.
— А? — Адъютант осекся.
По логике вещей, после слов о незыблемой верности маршал должен был расчувствоваться, назвать его по имени, сжать его руки в своих и вместе ринуться в бой на врагов! Почему же у командующего такой жуткий оскал?
— Маршал… Я не улыбаюсь, я… я говорю абсолютно искренне! Я верен вам! Маршал, я…
*Бум!*
На сей раз в лицо адъютанта врезался тяжелый кулак. Цзян Шицзюнь сам был искушён в боевых искусствах, поэтому удар вырос из всей его накопленной ярости. Видеть ухмыляющуюся рожу слуги и слышать мерзкие реплики Гу Шаоцина было выше сил маршала.
Удар в мгновение ока превратил щеку адъютанта в кровавое месиво, выбив половину зубов вместе с кровавой пеной.
— Маршал! За… за что?!
— Заткнись, мразь! — сквозь зубы процедил Цзян Шицзюнь.
Если бы сейчас не требовались люди для восстановления контроля, он придушил бы эту никчемную тварь собственными руками. Но, судя по словам Гу Шаоцина, офицерский корпус в городе уже полностью ликвидирован. В такой момент приходятся ценить любую шестеренку, иначе кто помог бы удержать армию от бунта? Не бегать же маршалу лично к каждому рядовому солдату?
— Фу-у-ух… — Цзян Шицзюнь закрыл глаза и сделал глубокий вдох.
Пока он расправится с Цинь Удао и Гу Шаоцином, он ещё не проиграл! А то, что Гу Шаоцин оказался засланным гвоздем… Что ж, лучше выдернуть его сейчас, чем позже.
Когда Цзян Шицзюнь снова разомкнул веки, его взгляд был леденяще спокоен.
— Вас всего трое, — чеканя каждое слово, обратился он к Гу Шаоцину. — И вы всерьёз полагаете, будто победа у вас в кармане? Ха-ха… Гу Шаоцин, очень скоро ты поймёшь, что сделанный сегодня выбор заставит тебя жалеть вечность! Ты упустил шанс стать моим соратником и прославить своё имя на весь мир. И, разумеется, ты лишился жизни! Ну и что с того, что мои офицеры мертвы? Я наберу новых! Обитель Бессмертных пала? Я замещаю её Союзом Небесного Дао! Ты сгубил моих детей? Я отсеку твою голову и сжую её на их могиле! У меня не осталось наследников? Ничего, я наделаю новых…
— Притормозите-ка! — грубо перебил его Гу Шаоцин, не дав закончить пафосную тираду. — Маршал, против остальных ваших фантазий я ничего не имею — похваляться перед смертью дело привычное. Но вот последний пункт… Вы тут откровенно ссорите проклятую порожнюю чушь!
— Ха-ха-ха! — холодная ухмылка озарила лицо Цзян Шицзюня. — Что такое, Гу Шаоцин? Думаешь, я не заводил себе наложниц из-за возраста? Нет! Просто меня никогда не интересовала банальная похоть, я жаждал всей полноты власти над миром! Но раз мои дети мертвы, я займусь созданием новых наследников! И кстати…
С этими словами маршал перевёл хищный взгляд на Цинь Удао:
— Ши Люли будет моей! Она родит мне сына, который станет властелином мира! Я отниму у тебя всё…
— Маршал, да вы физически на это больше не способны! — сочувственно-ехидным тоном протянул Гу Шаоцин, снова оборвав ребус. — И не надо на меня так смотреть, я ведь не издеваюсь!
— Раньше, возможно, у вас бы что-то и получилось — все-таки старый конь борозды не портит. Но только не теперь! Вы правда думали, будто я, узнав о ваших грязных мнениях начёт моей невестки, не возьму с вас скромный аванс? Ха-ха-ха-ха! Кто заваривал вам ежедневный чай, а? Маршал, открою секрет: вы теперь абсолютный импотент! Не верите? Напрягите мозги, представьте какую-нибудь сочную девицу и проверьте, работает ли ваш агрегат!
— Ты врешь, сучий… — автоматически выкрикнул Цзян Шицзюнь, но на полуслове запнулся.
Любил ли он Ши Люли? О да, безумно, почти до помрачения рассудка! Но почему сейчас, стоит ему вспомнить её облик, в его паху не возникает ни малейшего отклика? Внутри царил абсолютный, гробовой покой, словно у столетнего монаха. Было лишь чистое, отстранённое восхищение — и абсолютно ничего больше.
Он… действительно больше не мужчина?!