Глава 703 - Явление Цинь Фэнцзяна
— Кто там еще?! Проваливай сюда!
*Скрип...*
Дверь боязливо приоткрылась, и на пороге появился слуга. Увидев учиненный в комнате погром, бедолага от страха затаил дыхание.
Цинь Юнмин вылупил на него налитые кровью глаза:
— Говори! Зачем приперся?!
— Мо... молодой господин... Вторая госпожа велела передать... Вечером устраивается семейный пир, вам надлежит быть... Сказали... сказали... — от страха слуга заикался, не в силах вымолвить ни связного слова.
— Что сказали?! Говори толком, пёс!
Слуга судорожно глотнул воздух и пролепетал:
— Сказали, вечерний пир устраивается как торжество в честь Молодого Маршала... И вроде как сам Маршал намеревается официально объявить его единственным наследником Семьи Цинь...
*БАМ!*
Не дав бедолаге закончить, Цинь Юнмин с размаху пнул слугу в живот и принялся жестоко избивать его ногами.
— Заткнись! Заткнись! Армия семьи Цинь принадлежит только мне! Какое еще празднование?! Я сделаю так, что этот вшивый пир превратится в поминки! Марш отсюда! Передай третьему полку, чтобы к вечеру они подтянули личную гвардию!
Он навис над окровавленным слугой, дико вращая глазами:
— Пусть окружат Резиденцию Маршала! Всех до единого!
Избитый слуга, постанывая от боли, кое-как выкатился из комнаты и со всех ног бросился выполнять приказ.
Цинь Юнмин остался один среди обломков мебели. Его лицо пылало безумием:
— Цинь Сюн, Цинь Удао... Вы сами меня вынудили! Пост Маршала по праву принадлежит только мне-е-е!
...
Сумерки опустились на город.
Резиденция Маршала сияла огнями. Слуги непрерывным веретенообразным потоком заносили в главный обеденный зал драгоценные блюда и изысканные вина. Вся усадьба была украшена яркими лентами и фонарями, словно в честь великого государственного праздника.
Обычно подобные торжества проводились с размахом, куда приглашались все высшие офицеры генералитета. Но сегодня устраивался сугубо семейный ужин — настоящий большой банкет Маршал Цинь Сюн забронировал на завтрашний день, выкупив самый дорогой ресторан Личэна. А пока... пока собирался только узкий круг близких.
В пиршественной зале Цинь Сюн уже восседал во главе стола. На его лице играла умиротворенная, гордая улыбка.
Какой отец не мечтает о том, чтобы сын стал драконом среди людей?
Когда Удао был совсем маленьким, Цинь Сюн чувствовал перед ним неизгладимую вину, из-за чего суровый железный генералиссимус невероятно избаловал парня, вырастив из него пустого гуляку. Позже Маршал набрал приемных сыновей и дочерей — с одной стороны, чтобы позаботиться о сиротах боевых товарищей, с другой — надеясь найти для Удао верных соратников и заодно дать сыну стимул для развития.
И вот годы трудов принесли свои плоды! Этот парень действительно способен удержать великую державу!
Стоило Цинь Сюну вспомнить о триумфальном разгроме разбойников, как усы его начинали весело подрагивать.
— Старик Ли! — окликнул Маршал стоявшего неподалеку Управляющего Ли и раскатисто расхохотался: — Ха-ха-ха-ха! Что? Ты спрашиваешь, кто именно в пух и прах разнес бандитов на Горе Ланмаошань? Наш Молодой Маршал! Ха-ха-ха!
Управляющий Ли лишь горько усмехнулся про себя и качнул головой.
Он ведь не обронил ни единого слова! Но Маршал, казалось, пользовался любой возможностью, чтобы ввернуть имя сына. Причем не только ему — за последний час эту фразу услышали абсолютно все слуги и случайно зашедшие гости.
Разглядывая чашку чая, Цинь Сюн мог невзначай бросить: «Эх, разве бандиты ведали вкус такого чая? Хм, хотя попробовать их запасы тоже было бы нелишне... Кстати, я говорил, что мой сын, Цинь Удао, полностью истребил шайку на Горе Ланмаошань? Там куча трофеев, надо бы глянуть!»
Даже когда гости восхищались старинными вазами в холле, Маршал тут же подхватывал: «Нравится ваза? Забирай! Мой сын Цинь Удао только что разгромил лагерь разбойников, там этих ваз пруд пруди. Понравится — я тебе еще пару штучек подарю!»
Суровый полководец, от одного имени которого трепетали враги, сейчас раскачивался на стуле словно довольный ребенок, хвастающийся новой игрушкой.
Вскоре в залу вошли Цинь Шиюэ и Цинь Цзыжуэй. Поклонившись, они заняли свои места.
Глядя на ребячество отца, Цинь Шиюэ не смогла сдержать искренней, теплой улыбки. А вот Цинь Цзыжуэй не стал тратить время на сентименты и сразу же принялся уплетать выставленные на стол яства.
— Цзыжуэй! — в голосе Цинь Сюна прорезались легкие строгость и укор. — Твой старший брат еще не пришел. Подожди немного.
Цинь Цзыжуэй, не прерывая процесса и запихивая за обе щеки кусок запеченного мяса, невнятно пробурчал:
— Пустяки! Цинь Удао меня больше всех любит! Если я немного поем, он и слова не скажет! Так что я буду есть!
Стоило маршалу услышать имя Цинь Удао, как строгость с его лица мгновенно испарилась, уступив место широкой ухмылке. Он и не подозревал, что между парнями произойдут такие перемены. Раньше Маршал даже подумывал, не устранить ли приемного сына по-тихому — ведь тот смел поднимать руку на Удао, а за такое полагалась смерть.
Но теперь становилось ясно: ребята просто разыгрывали спектакль! Раз Цзыжуэй теперь полностью предан Удао, то и ему, отцу, вмешиваться не резон. Пусть ест, сколько влезет!
А вот Цинь Шиюэ слегка нахмурилась. Она до сих пор не доверяла Цинь Цзыжуэю до конца — уж больно подозрительно резкими были эти перемены. Если в будущем этот малый создаст хоть малейшую угрозу для Молодого Маршала, она без колебаний перережет ему горло.
— Отец! — в этот момент от дверей раздался мягкий, уважительный голос.
Все повернули головы. В обеденный зал неспешной, вальяжной походкой вошел молодой мужчина. На его лице сияла теплая, располагающая улыбка, а во всей фигуре сквозило благородство выдержанного, разсудительного военачальника.
— А, Фэнцзян! Пришел? Садись скорей, — улыбнулся Цинь Сюн и жестом указал на свободное место.
— Благодарю, отец, — Цинь Фэнцзян изящно поклонился и присел аккурат рядом с Цинь Цзыжуэем.
Увидев, как тот с аппетитом уничтожает угощения, Цинь Фэнцзян доброжелательно произнес:
— Цзыжуэй, давно не виделись. Как твои дела в последнее...
— Заткни пасть! — не давая ему договорить, оборвал его Цинь Цзыжуэй с набитым ртом. — Не знаешь правила: когда я ем, я глух и нем? Зашел и тут же развонялся! Будешь жрать — жри, не будешь — выметайся отсюда!
— ??? — лицо Цинь Фэнцзяна застыло в немом изумлении.
Что за бред?! Отношения между ним и Цинь Цзыжуэем всегда были вполне приемлемыми! Еще два месяца назад они тайно обсуждали, как бы прижать Цинь Удао!
Что с ним стряслось за это время? Ему что, в еду пороху подсыпали?!
— Цзыжуэй! — повысил голос Цинь Сюн. — Как ты разговариваешь со старшим братом?
— С братом? Хе-хе... — Цинь Цзыжуэй скривился от отвращения. — Эта дешевка смеет зваться моим братом? Единственный, кого я признаю братом — это Цинь Удао! А всякий сброд пусть ко мне не примазывается. Проваливай на другой конец стола!
При обычных обстоятельствах строго следящий за субординацией Цинь Сюн строго наказал бы парня за такие дерзости. Но ключевым словом в тираде Цинь Цзыжуэя было «Цинь Удао».
А раз так — никаких проблем.
— Кхм-кхм... — Маршал наигранно покашлял. — Ты... хоть ты в чем-то и прав, но выражайся поаккуратнее. Вы все мои дети, Фэнцзян старше тебя, проявляй уважение.
— Ничего страшного, отец! — с улыбкой вмешался Цинь Фэнцзян. — Цзыжуэй просто прямой и искренний человек. Мы уже взрослые люди, кака разница, как называем друг друга. Не стоит ругать его.
На словах он великодушно защищал брата, однако Цинь Цзыжуэй даже не подумал принять эту подачку.