Глава 691 - Гора Ланмаошань
До полного выдвижения войска оставалось ещё некоторое время.
Цинь Удао вальяжно восседал в кабинете комбрига Ли.
Офицеры и солдаты, толпившиеся в помещении, затаили дыхание — они боялись даже слишком громко вздохнуть. Ещё свежи были перед глазами кадры, перечеркивавшие здравый смысл: этот человек шутя разнёс твердь плаца и на их глазах заживо обратил в кровавый туман несколько десятков человек.
Вспоминая свои недавние мысли об «обращении с возражениями», командиры едва удерживались от желания надавать себе по щекам.
Выразить протест? Да какому идиоту придёт в голову качать права перед чудовищем?!
Заикаться о недовольстве Цинь Удао перестали вовсе, а мысль пожаловаться главному маршалу выжгли из головы калёным железом. Вдруг юный господин узнает и решит отомстить? Разве их бренные «хлипкие» тела выдержат хотя бы один его удар?
В душах бойцов Первой бригады глубоко укоренилось семя первобытного ужаса перед Цинь Удао.
Именно такого эффекта он и добивался. Кто сказал, что управлять армией нужно исключительно завоеванием сердец? Ледяной страх и жестокое подавление — инструмент ничуть не хуже. По крайней мере, когда перед этими людьми встанет выбор между предательством и верностью, липкий страх за свою жизнь заставит их трижды подумать.
Цинь Шиюэ сидела напротив Цинь Удао. В её прекрасных миндалевидных глазах плескалась сложнейшая гамма чувств.
— Неудивительно… — тихо, едва слышно прошептала она спустя долгое время. — Неудивительно, что отец сквозь пальцы смотрел на любые твои выкрутасы. Я-то глупая думала, дело лишь в кровном родстве… А оказывается, отец с самого начала знал, какой невероятной силой ты обладаешь?
«Да черта с два он знал», — мысленно ухмыльнулся Цинь Удао, глядя на то, как девица вовсю предаётся домыслам, но вслух не произнёс ни слова.
Рассеивать её заблуждения не имело смысла. Чем меньше он объяснял свои прошлые и текущие поступки, тем более изощрённые и логичные оправдания выстраивал чужой разум, подгоняя реальность под выдумку.
Вот и комбриг Ли сейчас смотрел на Цинь Удао не просто с благоговением, а с примесью животного трепета. Люди, дослужившиеся до высоких чинов в Армии семьи Цинь, дураками не были. Комбриг рассуждал примерно так же, как и Цинь Шиюэ: всё прошлое разгильдяйство Цинь Удао — лишь искусно скроенная маска! Юный господин притворялся мотом и бездельником, чтобы выявить сомневающихся и разом пустить под нож всех предателей!
Какое счастье! Какое неописуемое счастье, что его собственный разум и непреклонная преданность главному маршалу спасли ему жизнь! Иначе, выкажи он хоть каплю недовольства, как командир Первой бригады он первейшим прошёл бы по расстрельной статье.
А вот Цинь Цзыжуэй отбросил любые приличия. Он свободно разгуливал по территории части и, едва встретив чьё-то несимпатичное лицо, тут же швырял в человека приличную стопку серебряных монет.
— Ты мозолишь мне глаза! Держи выходное пособие в сорок окладов и проваливай! Ты уволен!
— А?..
Глядя на вытворяющего дичь Цинь Цзыжуэя, солдаты чувствовали себя персонажами какого-то сюрреалистичного сна. Прежде, желая выслужиться и занять место наследника, Цинь Цзыжуэй из кожи вон лез, показывая себя мягким, учтивым и заботливым командиром, попутно подкупая всех подряд. А теперь в одночасье превратился в капризного и невыносимого барчука?
Цинь Удао же, наоборот, обратился в истинного владыку тьмы, поселившего кошмар в сердце каждого.
«Это… это точно сон! Почему за один день всё перевернулось вверх дном?!»
Цинь Шиюэ с отвращением наблюдала за выходками Цинь Цзыжуэя. По натуре своей она была человеком искренне преданным и благодарным: как бы ни безумствовал в прошлом Цинь Удао, она никогда даже не допускала мысли о том, что статус молодого маршала может достаться кому-то другому. В её представлении наследовать пост командующего обязан был исключительно родной сын Цинь Сюна!
Поэтому к подобным хитрым «братьям и сёстрам», неустанно плетущим интриги и перетягивающим людей на свою сторону, она испытывала лишь глубокое презрение.
И сейчас убедилась в своей правоте! Вот оно, истинное нутро Цинь Цзыжуэя! А вся его прежняя фальшивая добродетель… скорее всего, была продумана самим Цинь Удао! Он специально использовал Цинь Цзыжуэя как приманку, чтобы заставить остальных крыс вылезти из нор!
При этой мысли Цинь Шиюэ потрясённо прикрыла рот ладонью. Похоже, она раскрыла грандиозную тайну! Неужели с самого детства всё вокруг было лишь частью его гениального плана?! Цинь Удао годами носил маску глупца?! Эта страшная выдержка, эта запредельная мошь и эта удушающая, властная аура убийцы…
Кем же на самом деле является Цинь Удао?! Каким чудовищем?!
«Вернувшись, я обязательно должна поговорить с отцом! Пост главного маршала обязан достаться только Цинь Удао! Кому же ещё?!»
— Доложите! — В разгар её мысленных построений в кабинет вбежал посыльный. — Войска построены и готовы к выходу! Ждём приказа на подавление бандитов!
— Молодой маршал! — Комбриг Ли выпрямился перед Цинь Удао, ожидая финальной команды.
Цинь Удао неторопливо поднялся с кресла и спокойно произнёс:
— Всем приготовиться. Пункт назначения — Гора Ланмаошань.
— Есть!
Будучи главным командующим операции, Цинь Удао расположился в шикарном штабном автомобиле. Впереди эшелона шла кавалерия, за ней — пехота и артиллерийские расчеты.
Копыта сотрясали землю, поднимая клубы густой пыли. Трём тысячам бойцов было приказано остаться на охране базы, а остальные семь тысяч полностью экипированных солдат выступили в поход.
В эту эпоху военных округов и местных правителей Личэн безраздельно принадлежал семье Цинь, так что перемещение столь крупных сил не требовало ничьих согласований. Первая бригада мощным маршем двинулась к опасным кряжам.
***
Гора Ланмаошань.
Своё название эта горная гряда получила за сходство с пышной волчьей шапкой. Со всех сторон её подпирали крутые отроги, адинственный крупный тракт пролегал прямо сквозь ущелье. Местность идеально подходила для засад, укрытий и партизанской войны, из-за чего здесь веками процветал бандитизм.
Прежде местные разбойники старались не задирать регулярные армейские части сопредельных городов. Однако в последнее время они будто с ума сошли: мало того что нападали на обозы Армии семьи Цинь, так ещё и разграбляли купеческие караваны других генералов. Создавалось впечатление, будто у разбойников появился могущественный покровитель, и они намеренно провоцировали войну со всеми правителями округи.
И пусть хребты Горы Ланмаошань прекрасно защищали от облав, стягивать на себя гнев сразу нескольких армий было верхом глупости. Налицо была аномалия.
Цинь Удао, сидя в автомобиле, пробегал глазами сводки разведки, и губы его тронула едва заметная усмешка. Судя по недавним вылазкам, вариантов оставалось всего три: либо за спинами шаек встал крупный игрок, позволивший им безнаказанно бесчинствовать; либо бандиты решили в последний раз «снять куш» и убраться из этих краев; либо у них у всех коллективно помутился разум.
В этот момент за окном раздалось ржание, и к машине пришпорил коня комбриг Ли. Заметив, что Цинь Удао опустил стекло, офицер отдал честь и доложил:
— Докладываю, молодой маршал! Впереди начинается горный ущельный участок. На склонах возможны засады. Ваша машина станет главной мишенью для вражеских снайперов и камнепадов. Смею предложить вам переесть на коня или уйти в пеший строй. Я готов лично занять ваше место в автомобиле!
Цинь Удао лишь качнул головой:
— Не стоит. Продолжайте движение. От века разбойники бегали от солдат, а не наоборот. К тому же у меня нет привычки посылать людей умирать вместо себя.
Поняв, что спорить бесполезно, комбриг Ли более не настаивал. Он лишь приказал кавалеристам плотнее обступить штабную машину, закрывая её своими телами.