Глава 636 - Ты спасешь этот мир
— Если судить по судьбе вашей семьи, то в первой половине жизни суждено вам было процветать, — произнёс старик, неторопливо поглаживая длинную седую бороду. — Но затем ваш младший брат начал сеять хаос и привлекать беды. С этого момента род Цинь пошёл к упадку.
Он сделал небольшую паузу и добавил:
— Вплоть до полного забвения. Прочие кланы и фракции поглотили бы вас без остатка.
Цинь Ваньжун окинула старика равнодушным, пронизывающим холодом взглядом:
— Старик, ты клонишь к тому, что наша семья Цинь должна была разориться и сгинуть исключительно из-за Цзыжуэя?
— О нет, вовсе нет, — Чжан Юньцин покачал головой. — Первоначально так и должно было случиться. Судьба — штука упрямая, но даже её узоры не высечены в граните. Великий ход вещей непреклонен, но в мелочах есть место выбору. Взгляни на Семью Цинь сейчас: нет и намека на увядание, напротив — вы на самом пике могущества!
*Хм-м-м…*
Чжан Юньцин медленно поднял руку. На его ладони, словно сотворённая из чистого света голограмма, вспыхнула золотая восьмиграмма Багуа. Она плавно вращалась, окружённая хороводом древних, мерцающих рун, а над ней беспрестанно вился и извивался золотой дракон.
— Чья-то воля переписала вашу судьбу, — продолжал старик. — Оттого я и вижу гексаграмму «Взлетающего Дракона в небесах». Но, как я уже говорил, великий ход вещей непреклонен. Гибель Семьи Цинь была неизбежна. И пусть сейчас вы на вершине, как только срок жизни Взлетающего Дракона истечёт, всё вернётся на круги своя. Вы лишь отсрочили неизбежное.
Чжан Юньцин подался вперёд, и в его глазах блеснул хищный огонек:
— Но если ты станешь моей ученицей, я обучу тебя искусству прорицания и гадания по Небесам и Земле. Ты сможешь вырваться из уз Клана Цинь! И когда наступит час их гибели, ты не сгинешь вместе с ними.
— Ха-ха… — Цинь Ваньжун издала сухой, издевательский смешок. — Допустим на мгновение, что твои сказки — правда. Ответь мне только на один вопрос: ты предлагаешь мне обучиться твоему «искусству», чтобы в итоге спасти собственную шкуру, пока вся моя семья будет гнить в земле?
— Таков великий ход вещей, — со вздохом откликнулся Чжан Юньцин. — Он неумолим. Вытащить из этой петли тебя одну — уже предел моих сил.
— А-а, теперь понятно, — Цинь Ваньжун чуть кивнула. — Мне неинтересно становиться твоей ученицей. Если продаёшь свои пилюли — называй цену и проваливай. Если нет — забирай свои цветные шарики и выкатывайся отсюда! И хватит разыгрывать передо мной этот дешёвый спектакль.
Чжан Юньцин горько ухмыльнулся:
— Даже не помню, когда в последний раз кто-то сомневался в моих словах… Ну что ж. Раз ты не веришь на слово, взгляни собственными глазами на финал Семьи Цинь!
Золотая Багуа на его ладони закружилась с бешеной скоростью. В то же мгновение мир перед глазами Цинь Ваньжун начал стремительно искажаться.
Перед ней возникла усадьба Семьи Цинь!
Вот Цинь Цзыжуэй опять где-то перешёл дорогу не тем людям и прибежал домой, рыдая и умоляя о помощи. Отец с матерью лишь тяжело вздыхают, а сама Цинь Ваньжун стоит рядом с лицом, застывшим, словно ледяная маска.
Картины сменялись одна за другой. Вся семья бросается расплачиваться за глупости Цзыжуэя. Но против них встают не просто враги — вокруг смыкается кольцо величественных золотых силуэтов. Имена их скрыты, лиц не разглядеть, но от них исходит давящая, сокрушительная аура.
Бесконечные выходки Цзыжуэя в конце концов навлекают на род Цинь гнев этих могущественных сущностей.
Семья Цинь разорена.
Родители не стали проклинать сына. Оставив небольшое состояние Цзыжуэю и Ваньжун, старейшины просто покончили с собой.
Среди золотых силуэтов кто-то протянул к Цинь Ваньжун руку, предлагая уйти и спастись, но она оглянулась на дрожащего брата и осталась.
И вот — последний акт драма. Очередная ловушка, в которую попал Цзыжуэй. Цинь Ваньжун закрывает его собой, и они оба погибают.
Все эти события пронеслись перед взором Цинь Ваньжун за считенные секунды. Это было лишь пророческое видение, но ощущалось оно до ужаса реальным, словно пережитый наяву кошмар.
Вот только одно не давало ей покоя: во всех этих картинах не было ни единого намёка на Цинь Удао.
Даже в воспоминаниях о детстве его силуэт отсутствовал. Как такое возможно?
Золотая восьмиграмма сделала последний оборот, и иллюзия рассеялась. Цинь Ваньжун снова стояла в комнате.
— Это то, что должно было произойти, — тихо произнёс Чжан Юньцин. — Ты наверняка удивлена? Спрашиваешь себя, почему картинка не сходится в деталях? Почему в этих видениях не было твоего второго брата, Цинь Удао?
Цинь Ваньжун молчала, но застывший в её глазах немой вопрос высказал всё без слов.
— Цинь Удао — это и есть тот самый фактор, что изменил узор вашей судьбы! — продолжал Чжан Юньцин. — Пока он рядом, любые беды, притянутые Цзыжуэем, рассеиваются. Можно сказать, он благодетель, посланный судьбой твоему брату. Но сам Цинь Удао — аномалия! Переменная, которой вообще не должно существовать в нашем мире!
Чжан Юньцин активировал Багуа с новой силой.
Золотой дракон над символом начал наливаться алой, налитой кровью краской, а затем с диким рёвом врезался в центр восьмиграммы!
*Бум!*
С оглушительным треском золотой символ разлетелся на тысячи сверкающих искр.
— Видишь?! — голос старика зазвенел от напряжения. — Само существование Цинь Удао способно погрузить весь этот мир в хаос! Ты должна пойти со мной на гору, очиститься и выйти за пределы судьбы. И если настанет день, когда Цинь Удао окончательно сойдёт с ума, ты будешь единственной, кто сможет остановить его ради спасения всех живых! Ему не место в этом мире. И если ты сразишь его своими руками…
— Ты что, жить надоело? — перебила его Цинь Ваньжун.
Её голос стал холоднее арктического льда, а в глазах вспыхнула лютая ненависть:
— Ты предлагаешь мне спокойно смотреть, как умирает моя семья, пока я буду «очищаться» на твоей горбатой горе, а потом приказываешь мне убирать моего любимого человека?! Да какое мне дело до твоего грёбаного мира?! Сгинет он или выживет — мне плевать! Всё, чего я хочу — чтобы те, кто мне дорог, были живы!
— Любимого человека?.. — Чжан Юньцин едва заметно нахмурился.
Заметив его замешательство, Цинь Ваньжун презрительно усмехнулась:
— Что такое? Ты же у нас великий прорицатель! Не смог просчитать, что Удао — мой мужчина?
Чжан Юньцин не поддался на провокацию.
— Цинь Удао — слепое пятно для моих гаданий, — спокойно ответил он. — Я не могу вычесть его судьбу. У меня есть двое учеников, и только когда они вырастут и наберут силу, появится шанс разгадать тайну Цинь Удао. Но твой потенциал на голову выше их обоих! Разве ты не жаждешь силы? Пойдем со мной на гору! Не пройдет и десяти лет…
— Хватит, я услышала достаточно твоей ахинеи, — холодно отрезала Цинь Ваньжун. — Пойти с тобой? Если тебе так нравится твоя гора — чеши туда сам. Мне это неинтересно. И да, в качестве компенсации за то, что я потратила время на твою трёпотню, эту пилюлю я забираю.
Чжан Юньцин лишь взмахнул широким рукавом.
Стоявшие по периметру охранники в то же мгновение с глухим стуком повалились на пол. Их глаза были широко раскрыты от ужаса, но тела сковал абсолютный паралич — они не могли шевельнуть и пальцем. Этому давлению невозможно было противостоять.
— Кабы ты просто отказалась стать моей ученицей, я бы не стал настаивать, — чеканя каждое слово, произнёс Чжан Юньцин, и его взгляд стал тяжелым, словно свинцовым. — Но теперь, когда я знаю, что Цинь Удао — твой мужчина, я просто не могу тебя отпустить. Я заберу тебя силуя. С помощью даосских техник я сотру твои воспоминания дочиста. И в тот день, когда Цинь Удао потеряет контроль, ты выйдешь в мир и спасешь человечество.
Цинь Ваньжун медленно опустила руку в карман.
Там лежал гладкий чёрный коробок.
Ей не нужно было беречь его — ведь в её распоряжении было ещё целых десять таких шкатулок!