Глава 596 - Съёмки Лун Линъэр
Четвёртое Кресло, Ху Вэйтянь, мелкой дрожью содрогался всем телом.
Его родной внук погиб прямо у него на глазах, да ещё и перед смертью принял столь лютую, нечеловеческую муку. Разве мог старик смириться с подобным?!
Услышав сорванный голос Ху Чанмина, Ху Вэйтянь сжал зубы так, что эмаль скрипнула, и процедил с бешенством:
— Цинь Удао! Цинь Удао! Опять этот ученик Старого Драконьего Владыки! Отлично, просто отлично! В молодости меня притеснял твой учитель, а теперь и ты, сопляк, пошёл ещё дальше — дерзнул убить моего внука! Кровная обида смывается только кровью! И ты, и твой наставник, и вся ваша проклятая родня… Я устрою вам кровавую баню! Всех до единого изведу!
Ху Чанмин задыхался от подступившего к горлу гнева, его лицо налилось пунцовой краской:
— Цинь Удао! Ты действительно посмел поднять руку?!
Тем временем на базе Отряда Дракона…
Услышав доносящиеся из динамика крики, Цинь Удао лишь тихо и презрительно ухмыльнулся:
— Посмел? Откуда в тебе эта слепая уверенность, будто у меня не хватит духу? Кстати, помнится, ты грозился добраться до моих близких? Что ж, давай сыграем в игру. Посмотрим, кто успеет раньше: ты уничтожишь моих людей или я вырежу всю твою родню под корень!
К последним словам в его голосе закипела настолько удушливая, леденящая душу жажда крови, что воздух в комнате, казалось, застыл.
— Ты… ты просто сумасшедший псих! — заскрипел зубами Ху Чанмин.
— Опять лаешься? — хмыкнул Цинь Удао. — Отлично. Когда я явлюсь за твоими близкими, уж поверь, легкой смерти они не дождутся.
— Цинь Удао! — зарычал Ху Чанмин, окончательно теряя контроль при одном упоминании о своей семье. — Если ты хоть пальцем их тронешь, клянусь, мы с тобой…
— Пойдём до конца? Прольём кровь? — не дослушав, со смешком перебил его Цинь Удао. — Ты слишком много о себе мнишь. До конца дойдёшь не ты, а твоя могила. Назад пути нет, и сдохнешь здесь только ты. А за мной не заржавеет — скоро увидимся.
С этими словами он сухо бросил трубку.
***
В роскошном особняке Семьи Ху стоял невообразимый гвалт: со всех сторон доносились рыдания, вопли и исполненные ярости выкрики. Лишь двое сохраняли холодную выдержку — глава рода Ху Вэйтянь и сам Ху Чанмин.
Ху Вэйтянь тяжёлым шагом подошёл к Ху Чанмину и произнёс низким, сдавленным голосом:
— Передай Хо Тяньсюну: если он сию же секунду не выступит против Цинь Удао, Семья Ху лишит его абсолютно любой поддержки. Мы умоем руки!
— Я всё понял, дедушка! — кивнул Ху Чанмин.
Если позволить Цинь Удао и дальше безнаказанно творить этот произвол, его родные окажутся в смертельной опасности. Однако…
В глазах Ху Чанмина блеснул ядовитый огонёк. Он прекрасно знал, что близкие Цинь Удао находились под надёжной охраной, но даже в самой крепкой броне всегда найдётся брешь.
По прошлым донесениям числилось: у Цинь Удао оставалась ещё одна пассия, обитавшая в кругах шоу-бизнеса, — та самая актриса Лун Линъэр!
«Ты первый поднял руку на мою семью, Цинь Удао, верно?! — мысленно оскалился Ху Чанмин. — Тогда не обессудь! Я нанесу удар по твоей возлюбленной, причём так тонко, что ты даже не успеешь ничего понять. Ах да, ты ведь когда-то сох по одной девице, которая теперь стала известной кинодивой? Если я попрошу её взяться за твою новую кралю, она ведь с радостью согласится, правда?»
На губах Ху Чанмина заиграла торжествующая ухмылка. В воображении он уже во всех деталях смаковал момент, как Цинь Удао корчится от бессильной ярости и душевного краха.
База Отряда Дракона.
Дракон-Один вместе с несколькими командирами отделений вбежал во двор. Ранее они слышали оглушительный грохот и видели в небе алый росчерк боевой техники, из-за чего решили, что на базу совершено нападение.
Однако, прибежав на место, они застали лишь висящую в воздухе кровавую взвесь да влажные алые пятна на брусчатке.
Дракон-Один вылупил глаза и заикаясь выдохнул:
— Главком… э-это… что здесь произошло?!
— Ничего особенного, — небрежно отмахнулся Цинь Удао. — Всего лишь избавился от мусора. Позови людей, пусть вычистят тут всё до блеска. Тому, кто займётся уборкой, выплатить десятикратный оклад.
— Есть! — гаркнул Дракон-Один, моментально выпрямившись по стойке «смиренно», хотя внутренне всё ещё пребывал в глубочайшем шоке.
Цинь Удао запустил руку за пазуху и спустя мгновение извлёк на свет небольшую корочку. Это было удостоверение, оставленное ему Первым Креслом — высший символ власти и верительная грамота Отряда Дракона.
Сейчас Первое Кресло находится за границей, и оставшиеся заседатели поспешили объявить о снятии Цинь Удао с должности главнокомандующего. Вот только пока этот документ оставался у него на руках, никто, кроме самого Первого Кресла, не имел права лишить его полномочий.
Командиры отделений, как опытные офицеры Отряда Дракона, мгновенно узнали этот документ. Их дыхание вмиг перехватило.
Раз главком достал эту корочку, значит ли это, что они по-прежнему обязаны подчиняться исключительно его приказам?! Пока Первое Кресло лично не отдаст иной указ, любые потуги остальных заседателей — не более чем собачий лай!
— Главком! — в один голос рябкнули командиры, отдавая честь.
— Угу… — скупо отозвался Цинь Удао и тут же отдавал новые распоряжения. — Немедленно установите слежку за Хо Тяньсюном, Ху Чанмином и остальными членами совета. Я хочу знать буквально всё — вплоть до того, в какие минуты они ходят в туалет. И каждый раз, когда они собираются на секретные совещания, ведите подробный протокол. Но запомните: при малейшей угрозе раскрытия — отступать. Безопасность ваших людей превыше всего.
Эти короткие слова заставили бойцов Отряда Дракона затрепетать от восторга. Они действовали по прямому приказу своего главнокомандующего, а значит, даже слежка за высшими чинами совета была абсолютно законной и оправданной!
Ведь перед отъездом за рубеж Первое Кресло чётко дал понять: Отряд Дракона в ряде вопросов может принимать решения самостоятельно, а если возникнут сомнения — ожидать распоряжений главнокомандующего.
Раньше бойцы сомневались, не придётся ли им плясать под дудку тех двух бездарей из совета, но теперь всё встало на свои места: Первое Кресло просто ждал, когда Цинь Удао предъявит свой главный козырь!
Дракон-Один вдруг о чём-то догадался, и его лицо мгновенно побледнело.
В стране бушует хаос, а Первое Кресло даже не думает возвращаться. Раньше Дракон-Один полагал, что тот просто готовит почву для официального преемника, но теперь…
«Он расчищал дорогу для Цинь Удао! Великие боги, от этой мысли поджилки трясутся! Невероятно… Каждое решение Первого Кресла продумано на десять шагов вперёд!»
Дракон-Один тяжело перевёл дух, не смея углубляться в эти опасные размышления. Он был всего лишь командиром отряда, и великие политические рокировки его не касались. Его долг прост — беспрекословно выполнять приказ!
С этим мыслями Дракон-Один ещё раз отдавая честь Цинь Удао, развернулся и увёл командиров выполнять секретную миссию.
Жестокий, бескомпромиссный, обладающий несокрушимой силой и при этом искренне заботящийся о своих подчинённых лидер — разве не о таком мечтает любой солдат?! За такого главкома не грех и жизнь отдать.
Когда бойцы скрылись из виду, Цинь Удао поднялся с места и бросил стоящему подле него Лю Минчжэ:
— Пошли. На расследование уйдёт какое-то время, протирать здесь штаны больше нет смысла.
Съёмочная площадка в Моду.
В этот момент Лун Линъэр участвовала в съёмках исторической драмы. Белоснежный древний наряд в сочетании с её холодным, утончённым лицом придавал ей облик сошедшей с небес небожительницы. Каждое её движение, каждая лёгкая улыбка приковывали к себе взоры всех присутствующих на площадке.
Второй актрисой, игравшей с ней в паре, была весьма популярная обладательница титула кинодивы — Гань Чжунвэнь.
Ловя на себе безучастные взгляды окружающих, Гань Чжунвэнь с трудом подавляла жгучую зависть. Внешне она ничуть не уступала этой девчонке! Так почему же все смотрят только на Лун Линъэр?!
Более того, режиссёр, первоначально прочивший ей главную роль, заявил, будто от неё разит «проститутской вульгарностью» и для образа святой девы она не годится! Из-за этого её, признанную кинодиву, задвинули на второй план, сделав какой-то жалкой прислужницей!
Да кто такая эта Лун Линъэр?!
Разве она не точно так же продалась с потрохами богатому покровителю?! Этому дьяволу из Моду — Цинь Удао!