Глава 445 - Одна семейка!
— Так что их позиция — не моя позиция!
— Аньань — твоя сестра, а значит, и моя! Я не собираюсь с ними якшаться!
— Вот как?
Услышав слова Хуа Сеюй, лицо Цинь Удао мгновенно похолодело.
Он-то надеялся, что эти «родственники» пришли, чтобы подарить Аньань немного семейного тепла.
А они, оказывается, явились совсем с другими целями.
Маленькое личико Цинь Аньань исказила ярость. Но не печаль — её не было и в помине. Она и не собиралась признавать этих «родных».
Её не похитили — её бросили у приюта.
Чего ждать от таких родственников?
А тут ещё эта новость про брак со стариком — просто абсурд!
На неё, на Цинь Аньань, решили покуситься?!
Трое членов семьи Хуа были ошеломлены словами Хуа Сеюй. Мать Хуа в ярости закричала:
— Ты что несёшь, полоумная?! Какой ещё брак?! Мы ничего об этом не знаем!
— Ты же хотела подписать бумаги о разрыве? Вернёмся — и я их подпишу! Нет тебе места в семье Хуа, полоумная!
— И подпишу! Очень надо!
Хуа Сеюй фыркнула и, достав из сумочки документ с заголовком «Об отказе от родственных связей», протянула его вместе с ручкой матери.
— Матушка... то есть, госпожа Хуа, подписывайте. После этого я вам больше никто!
— Ты... ты... тварь неблагодарная!
Отца Хуа трясло от злости.
Одна беда не приходит одна! Не успели разобраться с Цинь Аньань, как Хуа Сеюй выкинула новый фортель! Если бы не её характер, они бы уже давно выдали её замуж по расчёту!
— Хорошо, я подпишу!
Мать Хуа, не выказывая ни капли материнских чувств, выхватила документ и поставила подпись. Затем передала его отцу.
— Подписывай скорее! Пусть потом эта дрянь на коленях умоляет нас принять её обратно — не пустим!
— Без нашей поддержки она и дня в Моду не протянет!
— Ладно!
Отец Хуа, кипя от злости, тоже размашисто расписался.
Закончив, они швырнули бумаги на пол.
Хуа Сеюй мгновенно подхватила их, стряхнула пыль и радостно воскликнула:
— Не нужны — так не нужны, но зачем бросать? Ах да, чуть не забыла! К этому договору прилагается подтверждение на тридцать процентов акций корпорации «Хуаши».
— Это дедушка велел вам подписать. Он перевёл акции на меня. Ваши подписи — и сделка вступает в силу.
— Что?!
Отец и мать Хуа в бешенстве уставились на дочь.
Они и представить не могли, что их родное дитя так ловко их обведёт вокруг пальца.
Хуа Сеюй было всё равно.
В семье Хуа царил закоренелый патриархат: дочери были лишь средством. Именно поэтому она и превратилась когда-то в сорвиголову.
Каковы родители — таковы и дети.
О такой семье Хуа Сеюй и жалеть нечего.
— Хорошо! Хорошо! Ловко ты это провернула, Хуа Сеюй! Вернёмся домой — и мы с тобой посчитаемся!!!
Мать Хуа с ненавистью посмотрела на дочь, затем подошла к Цинь Удао и ледяным тоном заявила:
— Даю тебе два миллиона — в счёт тех денег, что ты на неё потратил. Верни мою дочь!
Цинь Аньань хотела что-то сказать, но Цинь Удао мягко отвёл её за спину.
Он посмотрел на мать Хуа и, улыбнувшись, произнёс:
— Ты, видимо, решила, что со мной легко договориться?
— Что?
Мать Хуа нахмурилась:
— Тебе нужно больше? Говори! Пять миллионов? Десять? Назови цену — я не буду торговаться!
— Эх...
Цинь Удао вздохнул.
Похоже, сейчас начнётся вся эта банальная сцена: он раскрывает, что он — глава «Хуэйхуан Кэцзи», нынешней «Иньлун», а они в ответ несут какую-то чушь.
Слишком уж это утомительно.
Проще сразу перейти к делу.
Бах!
Звонкая пощёчина разнеслась по холлу.
Мать Хуа отлетела в сторону. Изо рта у неё вылетел зуб, щека распухла, словно в неё врезался дорожный каток.
От оглушительного удара она не могла вымолвить ни слова.
А когда пришла в себя, дикая боль заставила её завопить:
— А-а-а! Больно! Умираю!
Цинь Удао намеренно сдерживал силу.
Как-никак, эта женщина — мать Цинь Аньань. Если девочка увидит, как её мать превращают в отбивную, у неё может остаться психологическая травма.
Услышав пронзительный вопль, отец Хуа опомнился первым.
Он поспешил поднять жену.
Хуа Уя холодно смотрел на Цинь Удао.
— Цинь Удао! Ты, который всю жизнь прыгаешь от одной богатой наследницы к другой, возомнил, что дорос до вершин мира?
— Ты посмел ударить мою мать! Ты хоть понимаешь, каковы будут последствия?!
Цинь Удао не удостоил его ответом. Вместо этого он обернулся к Хуа Сеюй:
— Отведи девочку наверх.
— Меня? Хорошо!
Хуа Сеюй, вместо того чтобы обидеться на приказной тон, пришла в восторг. Она подбежала и взяла Цинь Аньань за руку.
— Сестрёнка! Я твоя сестра! Пойдём со мной, будь паинькой!
Цинь Аньань взглянула на Цинь Удао — она явно боялась, что её брата будут задирать.
Цинь Удао погладил девочку по голове и тихо сказал:
— Не переживай. У тебя всегда буду только я.
— Угу!
Девочка кивнула, высвободила руку из ладони Хуа Сеюй и направилась к лестнице.
Хуа Сеюй не обиделась. Главное, что Цинь Удао на неё не сердится!
Когда они ушли, Цинь Удао приказал охранникам:
— Закройте двери в холл. И отключите камеры.
— Есть!
Вскоре «Иньлун» была полностью запечатана.
Сотрудники послушно разошлись по своим кабинетам наверху.
В холле остались только Цинь Удао, Фан Юйтун и семейство Хуа.
Цинь Удао окинул взглядом помещение, затем повернулся к Хуа Уе и, улыбнувшись, переспросил:
— Так что ты там говорил?
Хуа Уя, подавленный его напором, поспешно вытолкнул вперёд телохранителей.
— Вперёд! Скрутите его! Кто переломает ему ноги — получит пятьдесят тысяч!
Услышав это, телохранители переглянулись и медленно двинулись к Цинь Удао.
Тот, глядя на них, задумчиво протянул:
— Что ж, яблоко от яблони недалеко падает. Все вы одинаково жадные. А теперь слушайте: переломаете ноги своему хозяину — получите по пятьсот тысяч.
— ???
Телохранители снова переглянулись, но теперь в их взглядах читалась нерешительность.