Глава 358 - «Правда»
— Я и сам не знаю, — Гу Шаоцин отрицательно качнул головой, сохраняя предельно серьёзное выражение лица. — Лишь слышал краем уха, будто в прошлом он перед кем-то сильно провинился. И после того случая, когда он потерял контроль, Безумная Кровь окончательно пожрала его разум. Говорили о ком-то, связанном с именами пяти птиц… Загадочные личности, я так и не понял, кто они ему. Похоже, ради этих «пяти птиц» он не побоялся ослушаться прямого приказа Зала Дракона и чуть не отказался от титула Драконьего Владыки! Я не успел выяснить детали, иначе непременно использовал бы их для шантажа. Сказывают, тогда Цинь Удао, терзаемый приступом, ранил тех «пяти птиц», после чего дал зарок держать дистанцию, дабы не навредить им снова. Подумать только: холодный монстр знал о своей болезни, но всё равно искал встречи… Видно, даже самый лютый безумец не способен сбежать от узоров судьбы. Глава, мой совет: бросить все наши силы на поиск этих «пяти птиц»! Я уверен, Цинь Удао…
— Хватит! — резко перебил его Дуань Хунсяо.
Сперва он слушал с упоением, рассчитывая найти уязвимость врага, но ближе к концу истории всё это начало звучать как-то сомнительно! Пять птиц?! Да ведь это же его пять учениц! Каждая из них носила имя птицы! Пять птиц — это они и есть!
Сидевшие рядом Циньлуань У и Суйюйин буквально окаменели. Они переглянулись — в глазах обеих стояли слёзы, а взоры были полны немого шока.
«Раньше Цинь Удао… нет, Учитель! Почему Учитель никогда ничего нам не говорил?!»
«Тогда во что превратились все наши годы ненависти?! Во что превратилось наше мщение Залу Дракона, когда мы даже разместили заказ в Организации «Сюэша», чтобы прикончить Учителя?!»
«Но ведь Жаворонок и Алая Сорока погибли от его рук!»
«Мне кажется, мы жестоко ошибались на счёт Учителя! А что, если в тот момент, когда он вспомнил о прошлом, Безумная Кровь снова вырвалась из-под контроля?! Точно! Гу Шаоцин только что сказал: пять птиц были тем, вину перед кем он переживал сильнее всего!»
Лицо Дуань Хунсяо становилось мрачнее тучи. Суйюйин и Циньлуань У шептались уже едва ли не в полный голос — не услышать их было невозможно!
Гу Шаоцин изобразил на лице крайнее замешательство, хотя внутри у него всё ходило ходуном от удерживаемого хохота.
«Вот это я выдал! Не зря зачитывался любовными романами! Семь частей правды, три части красивой лжи — и обе дурочки готовые перебежчицы! Я истинный первый соратник Брата! Какой ещё Лю Минчжэ?! Куда ему до меня, пусть сначала Тянь Пиншэна обойдёт!»
Едва сдерживая ликование, Гу Шаоцин спросил недоумённым тоном:
— Глава, что произошло? Наставник, о котором говорят ваши прекрасные ученицы… это вы?
— … — Дуань Хунсяо молчал. Сказать, что он чувствовал себя так, будто проглотил дохлую муху — ничего не сказать. И ведь эту муху он затолкнул себе в рот сам, изнывая от любопытства!
Чёрт! Если так пойдёт и дальше, эти две дуры переметнутся на сторону врага!
— Кхм-кхм-кхм!.. — Дуань Хунсяо внезапно зашлся надрывным кашлем, привлекающим внимание девушек. Но не успели они шагнуть к нему, как Гу Шаоцин мигом загородил их собой и заботливо подхватил главу под локоть.
— Глава! Что с вами?! Я немного разумею в медицине, позвольте мне осмотреть вас! Вы — надежда нашей Секты «Дэнтяньмэнь», ваш боевой дух разит небеса, какая же болезнь терзает ваше тело?! — с драматической тревогой произнёс Гу Шаоцин и бесцеремонно положил пальцы на запястье Дуань Хунсяо, проверяя пульс.
Тот дернулся, вырывая руку, и смущённо произнёс:
— Шаоцин, спасибо за заботу. Пустяки, это мои старые болячки.
Услышав первые слова Гу Шаоцина, Циньлуань У и Суйюйин перепугались за наставника, ведь в последнее время Дуань Хунсяо действительно проявлял к ним отцовскую заботу. Но последующая фраза заставила их насторожиться.
Мастера древних боевых искусств по мере роста духовных сил укрепляют организм настолько, что болезни им не страшны — если только это не изощрённый яд. Но ведь Дуань Хунсяо давно превзошёл уровень Великого Магистра! Кто в мире способен незаметно отравить такого исполина?
Сомнение, однажды пустившее корни в душе, начинает разрастаться с невероятной скоростью.
Девушки вспомнили: каждый раз, когда речь заходила о Цинь Удао, у Дуань Хунсяо чудесным образом случался «приступ». Когда два этих факта связались воедино, не усомниться было невозможно.
Дуань Хунсяо перехватил их подозрительные взгляды и поторопился добавить, обращаясь к Гу Шаоцину:
— Это последствия старых внутренних травм. В своё время из-за отклонения в культивации я чуть не сошёл с ума. Шаоцин, не бери в голову, это неизлечимо…
— Как это неизлечимо?! — Гу Шаоцин со всем пылом сжал ладонь Дуань Хунсяо и отчеканил: — Глава, я сказал: моя жизнь принадлежит вам! Вы ко мне со всей душой — и я не подведу! Ну-ка, давайте я всё проверю!
— Правда, не стоит, Шаоцин, отпусти…
— Нет! Ни в коем случае! Осмотр необходим!
Гу Шаоцин мёртвой хваткой вцепился в руку главы. В груди Дуань Хунсяо закипала лютая ярость, но открыто выплеснуть её он не мог: парень ведь проявлял «искреннюю верность» и «заботу»! От этой беспомощности Дуань Хунсяо чуть не сплюнул кровью. Этот Гу Шаоцин на словах и на деле выказывал ему абсолютное почтение, но на практике раз за разом портил всё дело!
Нужно срочно отслать этого идиота подальше! Его душевный порыв хоть и ценен, но его «помощь» выходит боком!
За эти пару секунд замешательства Гу Шаоцин успел окончить диагностику. На его лице отобразилось искреннее изумление:
— Глава… но ведь ваш организм абсолютно…
— Шаоцин!!! — громко перебил его Дуань Хунсяо, безумно вращая глазами и прозрачно намекая: — Ты ведь тоже заметил скрытую немощность в моих каналах? Да! Это всё последствия неудачной практики! Но не волнуйся, я сдюжу! Ведь на моих плечах ответственность за всех вас, я…
— Я понял! — Гу Шаоцин поднял руку и ласково прикрыл ладонью рот Дуань Хунсяо, послав ему успокаивающий взгляд.
Едва глава секты облегчённо перевёл дух, как Гу Шаоцин восторженно воскликнул:
— Глава, вы притворяетесь больным, чтобы усыпить бдительность врагов, верно?! Я раскусил ваш замысел! Показать слабость, чтобы противник сам прыгнул в ловушку! Поистине гениальный ход, какая дальновидность!
«Мать твою за ногу!!!» — мысленно взвыл Дуань Хунсяо.