Глава 170 - А кулак-то настоящий?
Слыша эти слова, Линь Буфань окончательно слетел с катушек. Он вцепился в отвороты пиджака Тан Мина и затряс его:
— Хватит! Заткнись, умоляю тебя! Настоящий у него кулак или нет, я, сука, знаю НА СОБСТВЕННОМ ОПЫТЕ! Послушай меня! Это когда голова… БУМ! Понимаешь?! На кусочки! БУМ! Взрывается, блядь!
Тан Мин сморщился. Что за ахинею несёт этот парень? Голова взрывается? Фильмов пересмотрел?
Тан Мин с силой отпихнул от себя Линь Буфаня.
Тот, заходясь от дикого ужаса, не удержался на ногах и шлёпнулся на пол. Подобно перепуганной до смерти девчонке, он пополз назад, вытягивая дрожащую руку:
— Не надо… Не надо! За что мне всё это?! Я просто хочу жить… Если ты хочешь сдохнуть, не тащи меня с собой…
Тан Мин лишь презрительно фыркнул. По его мнению, у Линь Буфаня просто начались осложнения после выхода из комы.
Он сделал два шага к Цинь Удао и поправил золотую оправу очков:
— Господин Цинь, я считаю, что мужчина не должен прибегать к грязи и обману, чтобы добиться расположения девушки. Пожалуйста, держитесь от Цзыцин подальше.
В его голосе зазвучали прямые угрозы.
— Ха-ха-ха-ха-ха! — неожиданно расхохотался Гу Шаоцин.
Тан Мин недоуменно уставился на него. Гу Шаоцин утирал слезы, выступившие от смеха:
— Извини, братишка, продолжай, не обращай внимания! Я тут хотел было сам вмешаться, но вижу, что уже не надо. А то ещё войдёт во вкус и меня за компанию пришьёт. Я вот только подумал… Ты единственный ребёнок в семье? Твоим родителям стоит поторопиться и сделать нового наследника. Хотя с твоим характером вы, похоже, скоро всем семейством воссоединитесь на том свете.
Тан Мин ничего не понял из этой абсурдной речи, но возражать Гу Шаоцину не дерзнул — статус семьи Гу был слишком высок.
Он снова повернулся к Цинь Удао. И в эту секунду увидел, что Цинь Удао уже поднялся с дивана и смотрит на него с ласковой, почти нежной улыбкой.
— Господин Цинь, вижу, мои слова дошли до вашего разума. Вы намерены уйти? Что ж, мудрое решение. Я не стану разглашать ваши тайны, но надеюсь, вы прекратите свои аферы.
Цинь Удао печально покачал головой и приложил ладонь ко лбу:
— Ох… Ох-хо-хо… Похоже, у меня снова рецидив Безумной Крови!
Чувствуя абсолютное внутреннее спокойствие Цинь Удао и видя, что кольцо-подавитель всё ещё на его пальце, Система-Вол удрученно вздохнула:
[Хозяин, я бы и рада сыграть в вашей пьесе, да совесть не позволяет! У вас «приступ»? Ну-ну, конечно!]
Система-Сожаление подала подавленный голос:
[Так у него же кольцо на месте… Он же не…]
*Пляс!*
Звонкая пощёчина эхом раздалась в подсознании. Система-Вол рявкнула:
[Я сказал — приступ, значит, приступ! Ты что, слепая?! Ещё раз спрашиваю: у него приступ или нет?!]
[(ಥ﹏ಥ) При-и-иступ! У хозяина приступ Безумной Крови! Я всё увидела!]
***
В реальности Тан Мин лишь недоуменно нахмурился, не понимая смысла сказанных слов.
Но в следующую секунду…
*Бум!*
Глухой сокрушительный звук сотряс комнату. Тан Мину показалось, что в его живот на полной скорости врезался товарный состав. Дикая боль выбила воздух из лёгких, перед глазами всё поплыло, накатила тошнота.
Но не успел он даже закричать, как Цинь Удао сгреб с пола приличную горсть острых керамических осколков чайника и с силой вбил их прямо в разинутый рот Тан Мина.
Цинь Удао добродушно улыбнулся:
— Любишь поболтать? Значит, и покушать любишь! Ешь, не стесняйся!
*Хруст! Хруст!*
— М-м-м-м!
Рот Тан Мина мгновенно превратился в месиво из крови и керамической крошки. Слезы и сопли хлынули по его лицу.
И прежде чем парень успел сообразить, что происходит, тяжелый кулак Цинь Удао наотмашь врезался ему в челюсть.
*Хрясь!*
Голова Тан Мина совершила неестественный оборот на сто восемьдесят градусов. Его перекошенное, налитое кровью лицо застыло, глядя назад — прямо на Тан Сюэ и Линь Цзыцин.
— А-А-А-А-А-А-А!!! — визгливый, нечеловеческий крик Тан Сюэ прорезал тишину.
Под ней мгновенно расплылась лужа, а по комнате распространился едкий запах мочи. Она в диком ужасе уставилась на Цинь Удао:
— Ты… Ты…
Застывшие глаза Тан Мина, полные предсмертной муки, смотреть на неё, словно немо вопрошая: «Сестра, за что ты натравила на меня этого монстра?!»
В этот момент Кольцо Ада на пальце Цинь Удао мягко блеснуло, и в воздухе на мгновение раздался затихающий вопль свежей души.
Цинь Удао бросил короткий взгляд на перстень.
Плюс одна душа!
С поглощением этой души по его телу разлилась приятная волна энергии, заставив каждую клетку организма трепетать от наслаждения. Через ментальную связь с кольцом он даже увидел несколько душ, корчащихся в адском пламени. Надо будет на досуге вытащить их и поразвлечься.
— А-а-а! Помогите! — Тан Сюэ не переставала визжать. Скрюченный труп Тан Мина, смотрящий на неё скрученной нанаворот головой, доводил её до безумия.
*Топ. Топ. Топ.*
Цинь Удао медленно сделал шаг по направлению к ней.
Увидев его приближение, Тан Сюэ судорожно заскользила задом по полу, но разве могла она сбежать от хищника?
Цинь Удао остановился над ней и с наигранным вздохом произнёс:
— Эх… Я же говорил, что не хочу распускать руки. Но ты так упорно меня провоцировала. И почему люди так любят искать смерть?
— Не подходи! Скоро приедет полиция! Они тебя закроют! Ты не имеешь права! Ты думаешь, ты всемогущий триллионер из дорам, которому всё сойдёт с рук?! Цзыцин меня обманула!
Услышав это, Цинь Удао слегка усмехнулся:
— Из дорам? Ну уж нет, до этих картинных богачей мне далеко. Те мудаки только и умеют, что получать пощёчины от главных героинь — бесполезные слизняки. А вот у меня припрятано немало интересных способов… Как там сказал молодой господин Линь? БУМ — и ты разлетаешься на куски!
Тан Сюэ вжалась спиной в стену. Безумный страх колотил её тело. Она перевела отчаянный, полный мольбы взгляд на Линь Цзыцин.
Та открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но, глянув на изуродованный труп Тан Мина, мгновенно закрыла его и отвернулась.
Заметив полное равнодушие подруги, Тан Сюэ забилась в истерике:
— Линь Цзыцин! Спаси меня! Он же убьёт меня! Я же всё это делала ради тебя-а-а-а!
На лице Линь Цзыцин мелькнула тень вины, но она лишь сильнее сжала губы и отвернулась.
Она с самого начала знала, кто такой Цинь Удао. И не стала останавливать Тан Сюэ лишь потому… что сама страстно желала смерти этой твари.
В глазах Линь Цзыцин вспыхнул огонек нездорового, болезненного безумия.