Глава 1376 - За воротник
Цинь Цзыжуэй с неописуемым наслаждением наблюдал за тем, как корчится и скулит на земле Цинь Юань.
Ещё у дверей, услышав разглагольствования этой твари, он едва сдержал вспышку лютой ярости. Проклятый пес! Он не просто вознамерился узурпировать статус младшего брата Цинь Удао, но и всерьёз запел о притязаниях на императорский престол! Чёрт возьми, даже непобедимый Второй Молодой Господин Цинь, костным мозгом ненавидевший Цинь Удао, ни секунды не помышлял о том, чтобы прибрать к рукам всё, что принадлежит старшему брату. Так с какого же перепугу этот никчёмный выродок по имени Цинь Юань возомнил о себе нечто подобное?!
— И ты! Скоро настанет твоя очередь, — прошипел Цинь Цзыжуэй, с жестокой ухмылкой вдавливая подошву в лицо Цинь Юаня. — Лучше б тебе заранее встать на колени и заскулить по-собачьи, иначе подыхать будешь долго и мучительно!
— Юань-эр! — в ужасе запричитала Лю Шуюнь, заходясь в рыданиях при виде истязаний сына.
Однако Цинь Цзыжуэй даже глазом не моргнул. Это мать Цинь Юаня, а не его собственная, так с какой стати ему до неё дела?
Тем временем Цинь Юшэн уже ползал на коленях. Всё его тело неистово дрожало, а налитое кровью лицо, казалось, вот-вот брызнет сукровицей от дикого унижения. Но ради спасения собственной шкуры он был готов на всё! Он слишком хорошо знал: Цинь Удао никогда не ведал жалости. Если уж тот без колебаний прикончил Цинь Линцин, то с ним, давним недругом, тем более церемониться не станет.
Пресмыкаясь по грязи и кружа у ног победителя, Цинь Юшэн наткнулся на леденящий, полный убийственной жажды взгляд Цинь Удао и, поперхнувшись собственным страхом, выдавил:
— Гав... Гав-гав...
Сделав еще несколько унизительных кругов, Цинь Юшэн бессильно рухнул на земь, точно из него выкачали всю жизнь. Из-за колоссальной потери крови его багровое лицо мгновенно обрело мертвенно-бледный оттенок.
Наблюдавший за этой сценой Гуанмин дернулся было, желая вмешаться, но в следующее мгновение одернул руку. Время еще не пришло — он так и не увидел истинных пределов мощи Цинь Удао!
Цинь Юшэн, хоть и был едва жив, с трудом поднял взгляд на Цинь Удао, в его глазах закипала лютая, ядовитая ненависть:
— Доволен?! Я сделал всё, как ты хотел!
Фэнмин облегченно перевела дух. Слава небесам, Цинь Удао все еще слушается её! А значит... в его сердце по-прежнему есть для нее место!
Едва она собралась разомкнуть губы, как Цинь Удао медленно занес ногу.
— Постой... Погоди! — в священном ужасе заверещал Цинь Юшэн, видя опускающуюся тяжелую подошву. — Я же выполнил твоё условие! Ты не имеешь права убивать меня! Я понял свою ошибку! Правда понял!
— Нет, — покачал головой Цинь Удао, глядя на него как на раздавленного червя. — Ты ничего не понял. Тебе просто до смерти хочется жить.
— Нет-нет-нет! Ты ведь обещал! Ты же сам обещал! — бился в истерике Цинь Юшэн, брызгая слюной. — Ты сказал, если я поползаю и поглаю, ты меня простишь!
— Я такое говорил? — наигранно удивился Цинь Удао. — Похоже, ты упускаешь одну мелкую деталь...
— Да он постоянно врет! С него станется! — тут же вклинился Цинь Цзыжуэй, глумливо скалясь. — Я свидетель!
— Я...
*Бум!*
Вся вилла содрогнулась от чудовищного удара, словно при девятибалльном землетрясении. Цинь Удао просто опустил стопу, в мгновение ока превратив Цинь Юшэна в клейкое облако кровавой мороси!
— Удао! — вскрикнула Фэнмин, но было слишком поздно. Бывший кандидат на роль наследника обратился в алый туман, и даже она, будучи Царем Богов, была бессильна воскресить то, от чего не осталось ни единой кости.
Она уставилась на Цинь Удао со сложной гаммой чувств:
— Удао... Ты убил его только из-за ревности? Но я же говорила тебе, что отношусь к нему исключительно как к младшему брату! К тому же, ты должен проявлять милосердие...
— Что за бред ты несешь?
Цинь Ваньжун неторопливо выступила вперед. Её холодная, исполненная величия грация и неземная красота затмевали Фэнмин, делая именно Цинь Ваньжун похожей на настоящую богиню. Она властно и естественно взяла Цинь Удао под руку и произнесла ледяным тоном:
— Ревновать к тебе? Ты слишком высокого о себе мнения.
Видя такую близость, Фэнмин вспыхнула от укола ревности, но тут же осадила себя: Цинь Ваньжун ведь его родная сестра, тут не о чем беспокоиться.
— Сестра, ты просто не знаешь, на самом деле Удао...
— Тш-ш.
Не дав ей договорить, Цинь Ваньжун приложила изящный, белоснежный пальчик к губам Фэнмин, призывая её к молчанию. В следующее мгновение её тонкие пальцы мертвой хваткой вцепились в воротник Цинь Удао. Она с силой притянула его к себе и властно, бездаханно припала к его губам.
Глаза Фэнмин расширились до предела, а вырвавшаяся из её тела божественная сила крушительной волной ударила во все стороны.
*Бум-бум-бум...*
Помещение вновь заходилось в судорогах, по полу побежали глубокие трещины. Цинь Ваньжун будто намеренно смаковала этот поцелуй, чтобы Фэнмин разглядела каждую деталь, и даже не скрывала томного вздоха.
Наконец, спустя целую вечность, они разделились. Цинь Ваньжун провела кончиком языка по губам и легко улыбнулась:
— Теперь ты поняла? Если Удао и станет кого-то ревновать, то только меня. Но я, к счастью, не даю ему для этого повода.
— А-а-а-а-а! — истошно закричала Фэнмин, да так, что само пространство вокруг неё пошло зияющими трещинами.
Гуанмин, ощутив эту буйную мощь, невольно прищурился от пробившего его страха. Что ж, вызов Фэнмин сюда оправдал себя с лихвой!
— Не стоит так кипятиться, — небрежно рославила плечи Цинь Ваньжун. — Почему ты не спросишь, не разыгрываю ли я тебя?
Фэнмин осеклась, божественная аура мгновенно спала, уступив место полнейшему ошеломлению:
— Так... так ты разыгрываешь меня?!
— Нет, — грациозно покачала головой Цинь Ваньжун. — Всё абсолютно всерьёз.
— А-а-а-а-а!..
— Погоди! А почему ты не спросишь, не обманываю ли я тебя?
— Так ты...
— Нет, не обманываю. Это чистая правда.
Цинь Цзыжуэй с нескрываемым изумлением уставился на старшую сестру. Он и помыслить не мог, что она способна на подобную... «озорную» жестокость. Прежде Цинь Ваньжун всегда оставалась воплощением недосягаемой, ледяной строгости — не только с врагами, но и с родными.
Лишь Цинь Удао всё понял. Цинь Ваньжун просто вымещала накопленную за него ярость своим особым, изощренным способом.
За спиной Фэнмин соткались два ослепительных крыла, озарившие всё вокруг испепеляющим светом. Её гнев достиг апогея, оставив лишь одно поглощающее желание — забить проклятую дрянь до смерти!
Лю Шуюнь, глядя на стоящего подле Цинь Ваньжун сына, окончательно потеряла дар речи. Кое-что о жизни Цинь Удао она слышала, а слова Цинь Цзыжуэя и Цинь Ваньжун открыли ей глаза на остальное. Даже здесь, на Голубой Планете, чужие по крови люди готовы были пойти на всё ради Цинь Удао. А что же она?! Она ведь его родная мать!
С момента их прихода Цинь Удао ни разу не посмотрел ей в глаза — лишь мазнул безучастным взглядом. И от этого осознания сердце Лю Шуюнь разрывалось на части.
Почему Цинь Юань вырос таким отвратительным, избалованным эгоистом? Да потому что она тонула в слепой слепой любви к нему! А почему она тонула в этой любви? Из-за великого наследия крови семьи Цинь! Цинь Вантянь твердил о превосходстве их крови без остановки, и под этим непрерывным «промыванием мозгов» Лю Шуюнь уверовала, что их родословная священна.
Их первенец, Цинь Линцин, к её счастью, унаследовала особую кровь семьи Цинь, что повергло Лю Шуюнь в неописуемый восторг. Но вот появился Цинь Удао — и в нем эта сила так и не пробудилась. В тот день он стал самым нелюбимым, отвергнутым ребенком. На фоне «неудачника» Цинь Удао младший Цинь Юань получил всю нерастраченную материнскую ласку!
И вот, спустя годы, Цинь Вантянь вместе со всей семейкой перечеркнул всё и добровольно отрекся от этой самой крови!
Во что же тогда превратилось всё то, что они сотворили с Цинь Удао?! Дело было вовсе не в силе крови... Они просто чисто и искренне ненавидели собственного ребенка?!