Глава 1365 - Единственное предназначение
Возвращаясь назад, Цинь Удао прекрасно понимал: эта история так просто не закончится.
Учитывая гнилой характер Цинь Вантяня и высокий статус Фэнмин, ради выслуживания перед богами отец без колебаний сделает из него козла отпущения, чтобы продемонстрировать свою преданность.
Впрочем, Цинь Удао ни о чем не жалел. Сделано — значит сделано, говорить тут не о чем. К тому же, это избавило его от кучи лишней суеты.
Усадьба Семьи Цинь.
Едва переступив порог, Цинь Удао увидел восседающих на диване с каменными лицами Цинь Вантяня, Цинь Линцин и Лю Шуюнь.
— Негодяй! А ну встань на колени! — едва заметив сына, взревел Цинь Вантянь, закипая от ярости.
Подобные крики давно не производили на Цинь Удао никакого эффекта.
Он равнодушно спросил:
— С какой стати я должен вставать на колени?
— Ха-ха… — Цинь Вантянь аж задохнулся от смеха. — Ты еще спрашиваешь?! Ты что только что натворил?!
— Что натворил? Да так, преподал урок одному мусору. Этот выродок раз за разом подставлял меня, вот я и решил дать ему испробовать его же собственных речей на практике. Заодно дал понять всем: если я действительно решу применить силу, легкими синяками он не отделается.
— Ты совсем страх потерял, щенок! — Цинь Вантянь сурово уставился на него, выплеснув страшную ауру давления. Эта сила обрушилась на Цинь Удао, отчего его кости огласили комнату сухим хрустом.
Мальчик глухо стонал, все его тело вопило от боли, казалось, еще секунда — и он беспомощно рухнет на каменный пол. Но в тот самый момент, когда силы были на исходе, в его глазах вновь мелькнул алый всполох. И эта крошечная искра позволила ему удержаться на ногах, выпрямившись во весь рост.
Хм?
Цинь Вантянь слегка нахмурился. Давление, которое он применил, было не под силу выдержать обычному ребенку. Даже с учетом аномально крепкого телосложения Цинь Удао, тот должен был лежать пластом.
Прежде чем ситуация окончательно зашла в тупик, Лю Шуюнь поднялась с места и заслонила собой мужа. Она протянула руку, намереваясь прикоснуться к голове Цинь Удао, но мальчик резко отстранился, избегая её ласки.
Лю Шуюнь замерла, в её груди неожиданно кольнула острая боль. Однако сейчас было не время для лирики.
Она произнесла мягко и наставительно:
— Удао, ты хоть понимаешь, какую беду навлек? Юшэн, конечно, любил приукрасить, но в его жилах течет священная божественная кровь! Он — благородный потомок Великого Божественного Царя! Как ты мог так поступить с ним? Все его выходки были лишь детскими забавами, мы никогда не принимали их всерьез. Да еще и на глазах у Фэнмин… Ты не должен был…
— То есть вы обо всем знали, верно? — не дав ей договорить, обрезал её Цинь Удао. — Вы отлично знали, что Цинь Юшэн раз за разом подставлял меня, но предпочитали молчать? Более того — вы помогали ему покрывать эту ложь?
— Ну и что с того?! — Лю Шуюнь замялась, зато Цинь Вантянь отрезал без колебаний. Его голос звучал жестко: — Ради блага нашей семьи ты мог бы и потерпеть! Разве я сам не радею о благе семьи?! Иначе как бы вы вообще оказались в Обители Богов?!
— Терпеть? Ха-ха-ха… — Цинь Удао ядовито расхохотался. — Не надо прикрывать свою гниль красивыми словами! Скажи прямо: ты обыкновенный предатель! Какое еще терпенье?! От чего ты терпел?!
Он сделал шаг вперед, впившись взглядом в отца:
— Разве мир, что взрастил и вскормил тебя, заставлял тебя терпеть?! Разве те люди давили на тебя?! Они ничего от тебя не требовали! Ты получил абсолютно все ресурсы Планеты-Предка, стал сильнейшим, а затем предал своих близких, предал родину и собственными руками открыл врагу дверь! И это ты называешь «терпением»?!
— Заткнись! — На лбу Цинь Вантяня вздулись синие жилы. — Что ты вообще понимаешь?! Если бы я продолжил сопротивляться, нас всех ждало бы полное уничтожение! Все эти хваленые «Десять Великих Генералов» — пустышка! Они понятия не имели, насколько могущественны боги!
— И что из этого? — с ледяным спокойствием спросил Цинь Удао. — И поэтому ты решил сдаться и стать предательской тварью, верно? По-моему, человеку не стоит икать оправданий своим мерзким поступкам. Сделал — так имей мужество признать, а не изображай из себя мученика, который «терпел ради семьи», втыкая нож в спину друзьям! Мне вот искренне любопытно, как такое ничтожество вообще смогло стать одним из Десяти Генералов? Неужели всё дело только в этой правильной крови?! Впрочем, логично. Семья Цинь и Планета-Предок даровали тебе великую кровь, завалили ресурсами, сделали сильным и наделили славой. А ты прекрасно воспользовался их щедростью: насладился сполна там, а теперь пришел наслаждаться сюда! Ц-ц-ц… Надо признать, изо всех предателей ты — самый бессовестный. Никто другой не сумел бы произнести подобную дрянь с таким честным лицом.
— Удао!!! — Лю Шуюнь с ужасом слушала речи сына. — Знаешь ли ты, что говоришь?! Как ты смеешь так осквернять имя своего отца?!
— Отца? — Цинь Удао покачал головой. — А разве у меня есть родители? Если да, то откуда на моем теле эти бесконечные раны?! И кто каждый раз, когда меня подставляли, отправлял меня в запертый чулан?!
— Век воли не видать, мерзавец! — Цинь Вантянь не выдержал. Шагнув вперед, он с силой впечатал кулак прямо в грудь Цинь Удао.
*Бум!*
Цинь Удао снарядом вылетел через всю комнату, пробив прочную каменную стену насквозь и вылетев на улицу вместе с кучей мусора.
— Кха! — Мальчик с трудом выполз из каменных обломков, изливая на землю каскад багровой крови.
Но даже в таком состоянии его взгляд, устремленный на Цинь Вантяня, оставался бесконечно насмешливым:
— Задело? Похоже, я попал в самую точку! Что, боишься, что триллионы неупокоенных душ придут за тобой ночью?! Не снятся ли тебе их окровавленные лица?! Ведь это ты привел к ним палачей!
— Ты ищешь смерти! — Глаза Цинь Вантяня налились кровью, от него хлынула густая жажда убийства. Он явно вознамерился покончить с сыном прямо здесь.
Цинь Удао и не думал сдаваться. Он сжал маленький кулак за спиной: стоит отцу приблизиться, и он попытается нанести один единственный, но самый лютый удар!
— Хватит… — В этот момент Цинь Линцин поднялась со своего места и встала ровно между отцом и сыном, разделив их.
Её прекрасные глаза, устремленные на Цинь Удао, были полны безграничного презрения:
— Не знаю, что с тобой произошло в последнее время и откуда взялась эта дерзость перечить отцу. Но запомни, Цинь Удао: в этом мире всё решает сила! Закон джунглей — вот единственное правило! Всё, что ты сейчас промямлил, лишь доказывает твое собственное бессилие. Иметь такого никчёмного брата — истинный позор для меня. Запомни: твоё единственное предназначение теперь — крутиться возле Фэнмин, чтобы наша Семья Цинь могла как можно быстрее закрепиться в Обители Богов!