Глава 1329 - Боги действительно смертны!
*Хруст! Треск!*
Каждая кость в теле Бога Войны ломалась с отвратительным звуком. Из его рта непрерывным потоком лилась густая золотая кровь.
Острые осколки ребер проткнули кожу, шея болталась, словно разваренная лапша, а в некогда гордых глазах застыл лишь дикий, животный страх.
Цинь Удао держал Бога Войны за остатки плеч, словно грязную, измочаленную тряпку.
— Ну так что, Великан? Кто из нас теперь бог, а кто — жалкий червь?
— Гх-гх…
Стоило Богу Войны разжать губы, как хлынула кровь, не дав вымолвить ни слова. Но по перекошенному лицу и так всё было понятно: он молил о пощаде.
— Ха-ха-ха-ха! — раздался громкий хохот Цинь Цзыжуэя. Он поворачивался во все стороны и орал на всю округу: — Божество! Вот оно, ваше хвалёное божество! Кабы так, я и сам могу стать богом! Трусливая, паршивая тварь, цепляющаяся за жизнь! Кто бы мог подумать… Да он даже мизинца моего не стоит!
Бог Войны полностью проигнорировал издевательства. Сейчас его волновало лишь одно — выжить!
Ибо он отчетливо ощущал, как его жизненная сила утекает сквозь пальцы. Это было чувство, незнакомое ему за все эоны существования. Раньше у него не было равных, он не ведал ран и пребывал над миром. А теперь мало того, что его тело терзала нестерпимая боль, так он ещё и стоял на пороге окончательной гибели.
Всегда лишь он даровал смерть другим. Но когда замаячила его собственная гибель, вся гордость испарилась без остатка.
— По… — Горло Бога Войны судорожно дергалось, выталкивая хриплые звуки: — Жа… лей… ме… ня…
Услышав это, Цинь Удао подтянул его ближе к своему лицу и тихо усмехнулся:
— Неужто сам Великий Бог решил вымолить пощаду? Давай договоримся: если сможешь громко и чётко произнести эту фразу, чтобы слышал каждый в округе, я заберу свои слова назад и отпущу тебя.
В потухших глазах Бога Войны вспыхнул огонёк надежды.
Затеплилось безумное желание жить. Если цена жизни — пара унизительных слов, да какая разница?! Гордость и величие богов давно растоптаны. Если ценой величия станет смерть, то к черту такое величие! А силу и уважение всегда можно вернуть позже, выжжешь пару галактик — и все снова падут ниц!
Собрать остатки божественного света!
И Бог Войны, вложив все оставшиеся силы, во весь голос завопил на всю планету:
— Пощади! Помолю о пощаде! Пощади меня-а-а!
Этот рёв сотряс небеса. Не только воины на челноках, но и каждое живое существо на этой планете услышало, как Бог Войны умоляет о сохранении жизни.
На мгновение мир погрузился в мёртвую тишину.
— Я… я сказал! Ты отпустишь меня?! — Бог Войны с мольбой уставился на Цинь Удао.
Глядя на него, Цинь Удао лишь шире изгибал губы в кровожадной ухмылке:
— Я соврал. А ты реально поверил?
— Ты…
*БУМ-М-М!*
Вопль Бога Войны потонул в оглушительном грохоте. Кулак Цинь Удао вдребезги размозжил его голову, превратив весь остаток тела в кровавый туман.
Божественная кровь фонтаном окрасила небосвод!
*ГРОМ-М-М!*
В тот же миг небеса затянуло иссиня-черными тучами, заскрежетали молнии, поднялся штормовой ветер. И с неба закапали тяжёлые капли.
Одно из существ на земле подняло голову, подставив ладонь. Но на руку упала не вода… Это была кровь!
Бог пал — небеса плачут кровью!
Когда легендарное знамение явилось наяву, вся планета взревела от шока!
— Бо… Боги действительно смертны?!
— Бог Войны убит! Небеса плачут кровью, божество пало! Это конец света! Если даже боги умирают, что станется с нами?!
— Богохульник! Он истинный Богохульник! Он смог убить самого Бога!
— Ха-ха-ха-ха! Собаке — собачья смерть! Я годами молился этим тварям, и кто мне ответил?! Я лишь смотрел, как моих близких пожирали твари!
— Туда ему и дорога! Я сам слышал, как он скулил и молил о пощаде! Ха-ха-ха! Оказывается, боги — такие же трусливые твари, они тоже срут в штаны перед смертью!
— Кто этот человек?! Намотать бога на кулак, да ещё так унизительно… Это же сам Бог Войны!
— Разве боги не всемогущи? Почему они дохнут, как мухи?!
…
Смута охватила каждый уголок планеты. В этот день величие божеств было навсегда растоптано. Раньше, стоило богам проявить свою силу, как миллиарды разумных смиренно склоняли головы, боясь даже подумать о непокорности. Ведь за непóчтение всегда следовала Небесная Кара.
Как в их собственной империи. Однажды жрецы завили, что император недостаточно чтит небеса, и ниспослали на земли полчища чудовищ. Ежегодно в пастях монстров погибали сотни тысяч людей! И никто не смел перечить — ни императору, ни тем более богам.
А теперь бог сдох у них на глазах, скуля как битая собака. Накопленная годами обида, злоба и отчаяние прорвались наружу.
«Бог смертен. Я тоже смертен. Значит… бог равен мне?!»
Именно так! Раз мы все рождаемся, страдаем и умираем, с какой стати вы постановили себя владыками бытия?! Императору для казни нужно хотя бы придумать обвинение. А богам достаточно клейма «непочтительный», чтобы стирать целые народы!
С какой стати?!
Этот вопрос теперь жег умы каждого. Всем известно: пока у бога нет шкалы здоровья, он непобедим. Но стоит полоске появиться — и миф рассеивается в пыль. Пройдёт совсем немного времени, и весть о гибели Бога Войны разнесётся по всем планетным системам!
В то же время.
Душа Бога Войны, пережив адскую боль, начала медленно рассеиваться. И когда он был готов окончательно кануть в небытие, его сознание окутал радужный, семицветный свет.
Вернув себе форму, Бог Войны первым делом воспылал жаждой кровавой мести.
— Цинь Удао! Проклятый Богохульник! Ты посмел так унизить меня! Ты сдохнешь в страшных муках! Я буду пытать тебя веками! Ты думал, боги умирают?! Ха-ха-ха-ха! Боги бессмертны!
— Отец оставил нам спасительный путь! Я не могу погибнуть… А-а-а-а-а!
Не успел он закончить свою безумную речь, как раздался его собственный дикий крик.
Ибо в этот момент радужный свет накрыла гигантская, налитая кровью рука. Она была обвита ржавыми, сокрушающими кости цепями, которые оглушительно гремели.
Радужный свет должен был утянуть Бога Войны в Божественную Обитель. Но кровавая ладонь сжала его, словно букашку.
*Хлоп!*
Священный свет лопнул, как мыльный пузырь. Кровавая рука сжала Бога Войны и с силой швырнула его вниз, в бездонную пропасть!
Бог Войны ощутил, как всё его существо охватила невыносимая боль. Придя в себя, он снова взревел:
— Сука! Да что за…
*ПАМ!*
Оглушительная звонкая пощёчина прервала его рёв.