Глава 1293 - Твоя вторая дочь сама напросилась
В красивых глазах Бай Няньсюэ снова вспыхнуло отвращение. Больше всего на свете она ненавидела людей, которые ни во что не ставят чужие жизни. Раньше она невзлюбила Цинь Удао именно за то, что он безжалостно вырезал выживших в том городе. И вот теперь, когда Сяо Сянь признал свои ошибки, Цинь Удао не просто не дал ему шанса — он зверски казнил его прямо у неё на глазах!
Как она могла не гневаться?! Как могла не презирать его за эту жестокость?!
И после всего этого Цинь Удао смеет произносить такие слова?!
— Цинь Удао! — В её голосе отчетливо слышалась закипающая ярость. — Что значат твои слова?! Ты и со мной хочешь расправиться?! Тогда, в разрушенном городе, я говорила тебе, что на мне лежит благословение богов, защищающее от одной смертельной атаки. Ты ведь запомнил это, верно?! Так вот, знай: только что своим ударом ты уничтожил эту защиту! Какая бы обида ни жила в твоей душе, пора бы уже остановиться! Ты разбил моё благословение, ты убил Сяо Сяня прямо у меня на глазах! Я всё это спустила тебе с рук, потому что чувствовала вину перед тобой! Но теперь у меня есть условие: ты обязан вместо Сяо Сяня отправляться на могилы тех погибших и вымаливать у них прощение! Сяо Сянь мёртв, значит, эту работу выполнишь ты! И я поеду с тобой! Но после этого ты навеки оборвёшь все контакты с Бай Цинюэ!
Её звонкий голос эхом разносился по огромному залу дворца.
Присутствовавшие министры пребывали в абсолютном шоке. Даже они, посторонние люди, прекрасно понимали: станет ли такой свирепый и беспощадный монстр, как Цинь Удао, выполнять бредовые хотелки имперской принцессы?! Да это же бред чистой воды!
Как принцесса империи может быть настолько безмозглой?! Эти облекаемые божественным благословением члены августейшей семьи словно поголовно страдали безумием. И вытворять такое прямо перед лицом Императора…
Сановники ещё ниже опустили головы, боясь даже дышать, чтобы не вмешаться в дела венценосных особ.
*Топ, топ, топ…*
Бай Няньсюэ подошла вплотную к Цинь Удао и, чеканя каждое слово, произнесла:
— Ты слышишь, что я тебе говорю?! Я приказываю тебе…
— Сколько будет тысяча минус семь?
— Что?..
Внезапно перебитая Бай Няньсюэ опешила. Какая ещё тысяча минус семь? Что за бред несёт Цинь Удао?..
— А-а-а-а-а-а!
Не успела она осмыслить вопрос, как страшная, дикая боль пронзила её тело. Принцесса подсознательно опустила взгляд и обомлела: Цинь Удао одним слитным движением ноги раздробил обе её голени!
Осколки её костей рассыпались по полу не крупными частями, а мелкой, белой трухой, напоминающей перхоть. С глухим стуком Бай Няньсюэ рухнула на ковёр.
Цинь Удао носком сапога небрежно подбросил отрубленную голову Сяо Сяня и заставил её покатиться прямо к лицу принцессы.
Увидев искажённый, перекошенный лик оскалившегося в посмертной судороге Сяо Сяня, Бай Няньсюэ снова забилась в истошном крике. Её ноги словно пожирали миллионы огненных муравьёв. Кости были стёрты в порошок, но боль продолжала терзать её нервы с непрекращающейся силой. Только сейчас она на собственной шкуре ощутила, какие адовы муки терзали Сяо Сяня перед смертью!
Почему?! Почему эта боль словно впитывается прямо в душу?!
Глядя на заходящуюся в воплях Бай Няньсюэ, Цинь Удао лишь хищно ухмыльнулся. Естественно, он знал причину: в свой удар он вложил особую силу пробития — ту самую, которой атаковал проекции богов. При применении на обычных существах эта сила вжигала ощущение физической боли прямо в душевную суть. Безупречный инструмент для пыток.
Цинь Удао протянул руку и, точно так же, как до этого Сяо Сяня, за волосы курчавой шевелюры вздернул Бай Няньсюэ перед собой.
— Ц-Цинь… Цинь Удао?!
На этот раз в её глазах наконец появилось новое, немыслимое прежде чувство. Это был первобытный, животный страх!
— Ты… ты правда хочешь меня убить?!
— А ты как думала? — с мягкой улыбкой отозвался Цинь Удао. — По-твоему, я тут с тобой в бирюльки играю?
— Нет… Не может быть! Как ты можешь хотеть моей смерти?! Не верю! Ты ведь не всерьёз! Скажи, что ты шутишь, хватит устраивать этот цирк! Ты злишься из-за того, что я заступилась за Сяо Сяня?! Прости меня! Прости! Я не хотела за него заступаться, я просто хотела, чтобы он искупил вину! Я правда люблю тебя! Мы же вместе прошли через ад в том городе… А-а-а-а-а!
Не дав ей договорить, Цинь Удао сжал её правую руку и с хрустом вырвал её из плечевого сустава. Брызнула кровь, зал огласился диким визгом.
Министры на коленях дрожали как осиновые листья. В глубине души они хотели призвать Цинь Удао к порядку, но абсолютное спокойствие Императора лишало их дара речи.
Император был сильнейшим воином их цивилизации. Разве Великая Империя покорила звездные пространства благодаря одним лишь технологиям или армиям? Или из-за покровительства высших сил? Нет! Всё это было завоёвано железными кулаками человека на троне!
Император не боялся никого — даже богов. И если он до сих пор не вмешался в кровавую расправу Цинь Удао, значит, у него были свои причины. Чиновники не смели рисковать жизнями и лишь сильнее вжимались лбами в пол: если ничего не видишь, значит, ничего не происходит!
— Удао-о-о! — Голос Бай Няньсюэ, охрипший от слёз и боли, звучал невероятно жалко. — Я правда поняла свою ошибку! Пожалуйста, перестань злиться! Я всё тебе возмещу! Я буду идеальной для тебя!
— Поняла ошибку? — Улыбка Цинь Удао стала ещё глубже. — Ты думаешь, что виновата? Нет. Ты просто поняла, что сейчас сдохнешь. Разве ты сама только что не утверждала, будто жить — это худшая мука? Я лишь хочу избавить тебя от страданий. Разве я после этого не благодетель?
— Нет! Нет! Я хочу жить! Я не хочу умирать! Умоляю! Дай мне шанс! — Слёзы и сопли перемешались на её лице.
Цинь Удао всё так же невозмутимо произнёс:
— Что ж, тогда молись своему богу. Пусть он придёт и спасёт тебя. Если твой бог явится — я так и быть, отпущу тебя.
Эти слова прозвучали как искушение дьявола, мгновенно зажёгшее в глазах Бай Няньсюэ отчаянную надежду. Она зажмурилась и изо всех сил попыталась воззвать к божественной сути. Будучи отмеченной благословением высших сил, она сохраняла тонкую ментальную связь с небесами.
Под давлением её фанатичной молитвы от тела принцессы вдруг ударил радужный, переливающийся свет.
Завидев это, Цинь Удао усмехнулся:
— Ого, на этот раз даже с подсветкой.
Радужное сияние быстро сгустилось над её головой, формируя величественную, но размытую божественную фигуру. По дворцу раскатился громовой, наполненный непоколебимой властью голос:
— Отпусти её!
Услышав этот глас, Бай Няньсюэ распахнула глаза и в восторге закричала:
— Бог пришёл! Мой Бог пришёл спасти меня!
— Хм? — Цинь Удао изобразил удивление. — Твой Бог пришёл тебя спасти? А ты уверена, что он на это способен?
При этих словах восторг на лице Бай Няньсюэ мгновенно застыл:
— Но ты же сам сказал! Ты обещался, что если я помолюсь и бог явится, ты отпустишь меня!